Окончание строительства

К началу ноября 1942 года немцы, используя труд подневольных рабочих, продвинулись в прокладке земляной насыпи узкоколейной дороги, в том числе и за счёт уменьшения ширины самой насыпи. Не смотря на это, сроки строительства не выдерживались.

Одной из причин такого отставания являлось то, что в октябре 1942 года возникли проблемы с материалами и строительной техникой. Штаб немецкого 6-го железнодорожно-сапёрного полка сообщал: «Соблюдение сроков зависит теперь исключительно от поставок материала. До сих пор кроме самих рельсов для узкоколейки № 1, поставлен материал самый разномастный, частично негодный, как и не работающая техника».[1] Офицеры немецких железнодорожных частей были направлены на станции Лихая и Уразово, где на складах находись необходимые для продолжения строительства материалы. И только через некоторое время эшелоны с техникой и материалами стали прибывать на станции разгрузки – Гартмашевку, Чертково, Миллерово.

Трасса строящейся узкоколейной линии № 1 проходила по тылам 8-й итальянской армии. Понимая важность железной дороги для бесперебойного снабжения частей 2-го и 35-го армейских корпусов, итальянское командование в сентябре 1942 года направило в район строительства 10-й железнодорожный батальон (X Battaglione Ferrovieri) в составе 29-й и 30-й рот. Согласно итальянским источникам, от станции Шелестовка было проложено около 60 километров узкоколейной железной дороги. Заканчивалась линия у села Радченское, на хребте между долинами двух рек.[2]

На станции Гартмашевка находились склады боеприпасов и аэродром. Основная же база снабжения итальянского 35-го корпуса располагалась на станции Шелестовка. Предвидя, что с началом русской зимы из-за снежных заносов могут возникнуть проблемы в доставке боеприпасов к передовым позициям, итальянцы начали строить автомобильную дорогу вдоль железной дороги от Гартмашевки до Шелестовки. Для выполнения этой работы дорожной службе (la Direzione Strade) 8-й итальянской армии придали советских военнопленных в количестве 700 человек.[3] Среди них был и упоминавшийся ранее Николай Телешев.

В массовом порядке оккупанты стали выгонять на работу население окрестных сёл и хуторов. А с наступлением холодов подростки 12-15 лет, женщины и старики под присмотром пособников фашистов чистили трассу железной дороги от снежных заносов. Для жителей Лебединки отвели участок узкоколейки от села и до леса Высокого. Жители Чумачёвки и Липчанки очищали дорогу до соседнего совхоза № 106.

 В ноябре 1942 года зону строительства узкоколейных железных дорог с неожиданной инспекцией посетил полковник германского генерального штаба доктор-инженер Штамбах. Ему доложили о ходе выполнения работ. Узкоколейную ветку № 2 немцы дотянули до расположения 2-й румынской армии. Оставалось переоборудовать станцию Обливская, и построить специальные шлюзы для перестановки с широкой колеи на узкую.

 

Местное население на строительстве узкоколейной железной дороги № 1 (от ст. Шелестовка к селу Липчанка). Осень 1942 г. Точное место съёмки неизвестно.

Но совершенно неожиданно для немцев 19 ноября 1942 года началось контрнаступление советских войск (операция «Уран»), итогом которого стало окружение немецко-румынской группировки под Сталинградом. Вот что позднее вспоминал немецкий обер-лейтенант Карл Зандер из 502-го железнодорожно-сапёрного полка: «Новости о ситуации с противником к нам не доходили, и в Обливской, и вокруг неё было совершенно спокойно. Никто не верил в то, что ситуация поменяется настолько, что очень скоро придётся с оружием в руках воевать со смелым, и уже набравшимся опыта в боях, противником».[4]

 

Поздним вечером 22 ноября в бункере командующего 8-м корпусом люфтваффе Мартина Фибига на аэродроме Обливской Зандер и другие немецкие офицеры-железнодорожники узнали об успехе наступления русских. С этого момента строительство узкоколеек № 2 и № 3 к западу от Сталинграда было закончено.

Но в зоне относительного затишья к северо-западу от Сталинграда в тылу 8-й итальянской армии не прекращалось строительство узкоколейной железной дороги № 1. И этот стальной «молох» продолжал забирать жизни советских военнопленных.

Железнодорожную ветку дотянули до хутора Чумачёвка. Эта станция и стала конечной. К началу декабря 1942 года узкоколейка не была полностью готова к эксплуатации. Даже не смотря на этот факт, немцы пустили по линии первые грузовые составы.

Наступление войск Юго-Западного и Воронежского фронтов в среднем течении Дона началось утром 16 декабря 1942 года. В тот же день последний раз по узкоколейной дороге немецкий «конвой» перевёз на станцию у хутора Чумачёвка 200 тонн груза. А уже вечером итальянские железнодорожники, оставив на месте оборудование и инструменты, приказом командующего 35-м армейским корпусом были направлены в район села Красногоровка. Где две роты железнодорожников придавались в качестве пехоты 2-му батальону 79-го полка дивизии «Pasubio».

С 17 по 19 декабря продолжались упорные бои к югу и юго-востоку от Красногоровки. Не имея боевого опыта и понеся большие потери, железнодорожники 10-го батальона в составе окружённой итало-немецкой группировки стали отходить на юг к сёлам Мёдово и Каразеево.

По всей линии узкоколейной железной дороги от Шелестовки до Липчанки оставалась лишь небольшая охрана, да та и разбежалась при виде возникших «ниоткуда» советских танков, прорвавшихся в тылы 8-й итальянской армии.

Танкисты советского 18-го танкового корпуса, следуя от совхоза № 106 (хутор Варваровка) через ферму № 3, село Криницу, хутор Хлебный в район станицы Мешковской, освободили из лагеря 106-го совхоза более 500 советских военнопленных.[5]

Освобождённые из неволи, кто был в силах держать в руках оружие, вливались в состав танкового десанта, громили отходящие колонны немцев и итальянцев. Ненависть к врагу придавала силы бывшим подневольным рабочим узкоколейки.

К началу января 1943 года боевые действия отодвинулись от границ Богучарского и Радченского районов Воронежской области. Только в районе гартмашевского аэродрома, в нескольких километрах к северо-западу от трассы узкоколейной дороги, ещё сражались в окружении немецкие части. Бои за аэродром продолжались до середины января 1943 года.

А оставшуюся в целости и сохранности узкоколейную ветку № 1 на всём её протяжении «по крышу» замело почти двухметровым слоем снега. Зимы в те годы, по воспоминаниям очевидцев, были очень снежные.

На богучарском направлении

В героической летописи боевых действий на Богучарской земле в годы Великой Отечественной войны есть страницы известные, и есть малоизвестные. Среди последних – оборона «Богучарского тет-де-пона» в июле 1942 года. О боях 1-й стрелковой дивизии за тет-де-пон есть небольшое упоминание в документах 63-й армии, хранящихся в ЦАМО РФ. Стало интересно, о каких событиях идёт речь.

Вначале обратимся к Большой Советской Энциклопедии. «Тет-де-пон» она определяет как предмостное укрепление, предмостную оборонительную позицию, создаваемую с целью прикрытия (обороны) мостовой переправы. При этом передний край обороны обычно выбирался на удалении, исключающем ведение противником по переправе артиллерийского огня, а фланги позиции упирались в реку. С французского же «Tête de pont» переводится как «голова моста».

Согласно документам 63-й армии Богучарский тет-де-пон находился на правом берегу Дона на участке Галиёвка - Грушевое. В июле 1942 года этот оборонительный рубеж защищал подходы к оказавшейся стратегически важной переправе у села Галиёвка.

О событиях, проходивших в начале и середине июля 1942 года на Богучарской земле, рассказали авторы книги о боевом пути 58-й гвардейской стрелковой дивизии (бывшей 1-й стрелковой дивизии) Александр Ольшанский и Утамбет Арзымбетов. Вот лишь некоторые выдержки: «1-я стрелковая дивизия, скрыто совершив 170-километровый марш, вышла в район Верхнего Мамона, Бычка, Мандровки, и к исходу дня 27 июня 1942 года заняла оборону на левом берегу реки Дон в полосе Гороховка, Верхний Мамон, Журавка, Подколодновка, Старотолучеево, Абросимово, с задачей остановить на этом рубеже немецко-фашистские войска. Одновременно закрепить на западном берегу реки плацдарм на участке – выс. 217, Филоново, выс. 209, Перещепный, Галиёвка….».[1]

Немного о 1-ой стрелковой дивизии (1-го формирования), прибывшей на Дон. Она имела в своём составе 408-й, 412-й, 415-й стрелковые полки, 1026-й артиллерийский полк, 339-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион, 55-й отдельный сапёрный батальон, различные части и подразделения. Командовал дивизией полковник Алексей Иванович Семёнов, с ноября 1942 года генерал-майор.

Дивизия формировалась в городе Мелекессе Куйбышевской области (в настоящее время – город Димитровград Ульяновской области) с марта по май 1942 года. В конце июня 1942 года в составе 5-й резервной армии (5 РА) дивизия заняла оборону в среднем течении Дона.

К началу боёв дивизия насчитывала в своём составе 11952 человека, из них 9290 активных штыков, 281 пулемёт, 222 миномёта, 44 полевых орудия, 30 противотанковых орудий, 279 противотанковых ружей.[2]

28 июня части дивизии приступили к строительству оборонительных сооружений. Командование, учитывая ширину фронта обороны в 120 километров, строило её в один эшелон.

Дивизионный инженер Иван Васильевич Платонов, командир сапёрного батальона Борис Сухаревич Гитман, командиры сапёрных рот и взводов дни и ночи проводили на передовой, где отрывались окопы, пулемётные ячейки, огневые позиции для орудий и миномётов, строились подступы к позициям и опорных пунктам.

«…К 8 июля 1942 года оборонительные работы на Богучарском направлении в основном были закончены, все подступы к обороне простреливались с огневых точек. Особо была усилена огневая система на танкоопасных направлениях, стыках и флангах подразделений и частей. На этих направлениях сапёрами были установлены противотанковые минные заграждения...».[3]

Большое внимание уделялось наиболее эффективному расположению артиллерии и пулемётов, так как фронт обороны дивизии был сильно растянут.

Части 1-й стрелковой дивизии готовились к отражению атак противника, к своему боевому крещению. И оно не заставило себя ждать. События в междуречье Дона и Северского Донца развивались стремительно и неблагоприятно для советского военного командования. 28 июня немцы начали своё летнее наступление (операцию «Blau»). Прорвав оборону армий Брянского фронта, немецкая армейская группа «Вейхс» начала продвигаться в направлении Воронежа. 30 июня немецкая 6-я армия нанесла удар из района Волчанска в полосе обороны Юго-Западного фронта, войсками которого командовал маршал Семён Константинович Тимошенко.

6 июля бои с немцами велись в городской черте Воронежа, а над армиями Юго-Западного фронта нависла реальная угроза окружения. Почти не встречая сопротивления, немецкие войска вкатывались в большую излучину Дона. 5 июля был оставлен город Острогожск, 7 июля – Россошь. Немецкие механизированные колонны подходили к Новой Калитве и Кантемировке, отрезая пути отхода частям Юго-Западного фронта. Войска маршала Тимошенко отступали к переправам, пытаясь избежать окружения, повторения горькой истории «котлов» лета и осени 1941 года.

В виду осложнившейся обстановки, 4 июля командование 5-й резервной армии приказало немедленно привести 1-ю стрелковую дивизию в боевую готовность, занять свой район обороны и не допустить противника на восточный берег Дона. Силами не менее одного стрелкового батальона занять и оборонять тет-де-пон на правобережье Дона в районе Богучара.[4]

В исполнение приказа, позиции на правобережном плацдарме занял 3-й стрелковый батальон 412-го полка. Командовал батальоном старший лейтенант Фёдор Иванович Комарчев.

Во второй половине дня 9 июля передовые части вермахта подошли к границам Богучарского района Воронежской области. В 17-30 колонна из трёх десятков немецких танков с мотоциклистами двигалась полевой дорогой из Цапково на Твердохлебовку. По большаку, пройдя село Талы, наступала на Богучар другая колонна танков и мотопехоты.

В семь часов вечера 9 июля штабом 1-й стрелковой дивизии был получен приказ командующего 5-й резервной армией немедленно минировать мосты через Дон, прочно удерживать тет-де-пон, оказывать помощь отходящим к переправам частям Красной Армии.[5]

А уже в 19 часов 50 минут того же дня в семи километрах к северо-востоку от Богучара произошёл первый бой защитников тет-де-пона с подошедшей разведкой противника. В оперативной сводке штаба 63-й армии № 001 от 10 июля 1942 года сообщалось, что к реке Дон попытались прорваться 4 немецких танка и до 20 мотоциклистов. Артиллеристы 1-й стрелковой дивизии метким огнём подбили один танк противника, остальные повернули обратно.[6]

Напряжение в штабе 1-й стрелковой дивизии нарастало. Не имея точных сведений о противнике, командование к тому же получало противоречивые указания и директивы. Ещё утром 9 июля был получено боевое распоряжение командующего 57-й армией Юго-Западного фронта генерал-майора Никишева, который ссылаясь на устный приказ маршала Тимошенко, переподчинял себе 1-ю стрелковую дивизию. Ей теперь предписывалось занять новую полосу обороны от Верхнего Мамона до Богучара.[7]

В 9 часов утра 10 июля генерал-майор Никишев приказал 1-й стрелковой дивизии занять и прочно удерживать город Богучар. Для выполнения задачи полковником Семёновым была выделена стрелковая рота 412-го полка. Для защиты подходов к переправам у сёл Осетровка и Верхний Мамон выделялся усиленный батальон, которому предписывалось занять оборону у доминирующей высоты 191.0 в горловине Осетровской излучины.

 

Оперативная карта штаба 6-й немецкой армии за 11-12 июля 1942 г. Район Богучара. Источник: NARA T312 R1446

Утром 10 июля 1942 года передовые части немецкой 29-й моторизованной дивизии (29 mot) вошли в оставленный советскими войсками Богучар. Задача силами одной стрелковой роты отбить город у численно превосходящего противника оказалась невыполнимой.

11 июля командующий 63-й армией приказал 1-й стрелковой дивизии обороняться на своём «старом» рубеже: Новая Калитва - Сухой Донец. По причине того, что 57-я армия директивой Ставки передавалась в состав Южного фронта.

А в это время у переправы в селе Галиёвка скопилось большое количество желающих попасть на спасительный левый берег Дона. Здесь были и отходящие на восток подразделения Красной Армии, и солдаты-одиночки, отбившиеся от своих частей. Кроме военных, переправу осаждали и гражданские, не желающие оставаться на оккупированной территории, а также погонщики с гуртами колхозных коров. Кричали люди, громко сигналили автомашины.

 

Михаил Васильевич Григорьев. Из фондов Богучарского историко-краеведческого музея

Во всей этой крайне напряжённой обстановке сохраняли спокойствие всего несколько человек. Это были ответственные за переправу от 1-й стрелковой дивизии. На правом берегу руководил переправой лейтенант Константин Павлович Карпов, на левом – лейтенант Михаил Васильевич Григорьев, он же являлся комендантом переправы. На левом берегу оборудовали командный пункт комендатуры, который имел прямую телефонную связь с командиром дивизии полковником Семёновым.

Из воспоминаний Михаила Васильевича Григорьева, хранящихся в Богучарском историко-краеведческом музее: «9 июля 1942 года авиация противника произвела разведку обороны 1-й стрелковой дивизии, над переправой завис немецкий самолёт-разведчик. Стало ясно, что вскоре следует ожидать «гостей».

На следующий день, утром 10 июля, самолёт «Фокке-Вульф» сбросил на переправу агитационные листовки, и продырявленные железные бочки, набитые гвоздями и осколками от снарядов. Падая, бочки издавали душераздирающие звуки. Люди пугались, думая, что падает бомба очень большой мощности.

Примерно в 11 часов утра 10 июля по переправе был нанесен первый бомбовый удар группой немецких самолётов, появившихся со стороны Осетровки. Затем второй и третий удар через каждые пять минут. Последний налёт оказался самым массовым – одновременно бомбили переправу около 30-ти немецких самолётов. К счастью, мост остался целым и невредимым – зенитчики своим огнём не дали противнику вести прицельное бомбометание.

Но пулемётный огонь пролетающих на бреющем полёте бомбардировщиков и осколки от разорвавшихся бомб уничтожили большое количество находившихся в это время на мосту людей, лошадей и машин.

Следующим налётом авиация противника нанесла удар по позициям зенитчиков. Но этот удар пришелся по макетам ложных артиллерийских позиций. Зенитчики заблаговременно ушли на запасные позиции.

Мост остался без прикрытия, и я приказал прикрыть его дымовой завесой. К сожалению, безветренная погода не позволила быстро закрыть дымом переправу. Налетели немецкие самолёты, прицельно расстреливая всё находящееся на мосту. Началась паника. Люди бросались через перила в реку, живые топтали раненых и мёртвых. Каждый старался как-то спастись, пытаясь достичь спасительного левого берега на всём, что попадалось под руку.

Но сильное течение Дона позволило лишь немногим переправиться на левый берег. Попав в сильные водовороты, люди тонули. Поверхность реки покрылась трупами людей и лошадей. Казалось, вода покраснела от крови...».

Самолёты противника регулярно три раза в день бомбили мост, они в буквальном смысле гонялись за каждой лодкой. Но, как стало ясно, немцы не желают уничтожить переправу. И действительно, переправе у села Галиёвка немецкое командование придавало особое значение. Противник планировал захватить предмостное укрепление и саму переправу, создать плацдарм на левобережье Дона, и тем самым дать возможность для продвижения вперёд своих подвижных соединений на северном берегу Дона в направлении на Сталинград.[8]

Приказ оперативного отдела Генерального штаба сухопутных войск вермахта о захвате переправы у села Галиёвка был издан в 1 час 30 минут 10 июля 1942 года. На тот момент немецким командованием ещё не было решено, будет ли основная группа подвижных соединений наступать на Сталинград из района станицы Мешковской на правом берегу Дона или через Богучар на левом берегу. Это зависело от складывающейся оперативной обстановки и, главное, от степени «сохранности» Галиёвской переправы.

11 июля противник атаковал позиции 3-го стрелкового батальона на подступах к селу Галиёвка. Три атаки отбили бойцы старшего лейтенанта Комарчева.

В книге о боевом пути 58-й гвардейской стрелковой дивизии есть описание боя на плацдарме, к сожалению, без указания точной даты и места: «Находясь в боевом охранении, взвод лейтенанта Осипова М.И. и артиллеристы лейтенанта Алиева первыми вступили в жестокий неравный по силе бой с противником.

Короткие очереди пулемётчика Николая Кудряшова опрокинули в кювет два мотоцикла. Артиллеристы с первых же выстрелов подбили танк и два бронеавтомобиля. Фашисты остановились. Но вскоре заработала артиллерия, появились танки и пехота. Противник начал наступление. Когда вражеские танки приблизились к боевым порядкам, прогремели меткие выстрелы артиллеристов, которые вскоре уничтожили три танка. Два танка на большой скорости шли прямо окоп, занятый отделением сержанта Степана Цыганкова.

- Укрыться на дно окопа! Приготовить гранаты! - раздалась команда сержанта, когда танки приблизились на 10-15 метров. Степан Цыганков сильным рывком метнул под гусеницу связку гранат. В ту же минуту несколько связок гранат полетело во второй танк. Раздались взрывы. Стальные чудовища вздрогнули, окутались чёрным дымом и остановились. Но фашисты продолжали рваться вперёд. Четвёртую атаку отбивал взвод лейтенанта Осипова. К вечеру противник прекратил атаки. По документам убитых врагов было установлено, что они входили в состав 29-й немецкой мотодивизии».[9]

На следующий день немцы нанесли удар у села Грушевое. Наступление пехоты и мотоциклистов поддерживали около 10 танков. Героическими усилиями защитникам плацдарма удалось отразить четыре атаки.

День 13 июля стал самым тяжёлым для бойцов и командиров 3-го батальона. По воспоминаниям Геннадия Фёдоровича Болотнова, красноармейца роты ПТР 412-го полка и участника тех боёв, у защитников плацдарма подходили к концу боеприпасы, не было возможности переправлять на левый берег раненых и получать подкрепление. А противник напирал. Но приказа отходить на левый берег не было.

Чтобы спасти остатки батальона, заместитель командира 412-го полка майор Николай Нестерович Добриянов, находившийся на плацдарме, 14 июля под свою ответственность дал устное разрешение на отход. Болотнову с товарищем удалось с раненым Добрияновым на руках переплыть на левый берег Дона. Но не всем в тот день так повезло…

 

Герой Советского Союза Михаил Иванович Осипов. В июле 1942 г. участник боёв на Богучарщине в составе 1-й стрелковой дивизии

Итоги боёв за Богучарский тет-де-пон оказались для частей 1-й стрелковой дивизии неутешительными. Потери дивизии за период боёв с 9 по 22 июля 1942 года составили: погибшими - 82 человека, ранеными - 243, пропавшими без вести - 682, заболевшими - 5, пропавшими по различным причинам - 9. Итого выбыли из строя 1021 человек.

Такими же неутешительными были для командования дивизии и выводы штаба 63-й армии об итогах боёв и причинах таких потерь: «1-я стрелковая дивизия имеет большие потери из-за плохой организации и умения вести бой при обороне тет-де-пона в районе Богучара».[10]

А была ли вина полковника Алексея Ивановича Семёнова, командира дивизии, и Фёдора Ивановича Комарчева, командира 3-го батальона, в том, что в неравном бою с противником пришлось отвести остатки батальона на левобережье Дона? Трое суток защитники плацдарма героически отбивали атаки пехоты и танков противника. Но силы действительно оказались неравны…

В «Журнале боевых действий» 63-й армии за июль 1942 года есть такая скупая запись: «14.7.42 3-й стрелковый батальон под давлением превосходящих сил противника отошёл из района Грушевое, Галиёвка и в составе 109 человек занял оборону на левом берегу р. Дон».[11]

Отошли без приказа? Командующий 63-й армией потребовал объяснений. Шифровка штаба 63-й армии № 25/оп от 15.07.1942 г.

«Командиру 1 сд. Командующий армией приказал:

1. Предоставить донесение и изложить обстоятельства боя и причин отхода батальона с правого берега р. Дон из района Грушевка, Галиёвка.

2. 3/412 сп вновь на правый берег не высылать».[12]

По штату 1942 года в составе стрелкового батальона числилось 778 человек. Не трудно подсчитать, что в ходе боёв на правобережном плацдарме выбыло из строя 669 человек из состава 3-го стрелкового батальона 412-го полка, большинство пропавшими без вести. «Высылать» на правый берег уже было практически некого, батальон нуждался в пополнении личным составом.

Найти донесение командования 1-й стрелковой дивизии об обстоятельствах боя за Богучарский тет-де-пон, к сожалению, не удалось.

В Богучарском историко-краеведческом музее хранятся выдержки из политических донесений 1-й стрелковой дивизии. Документы передал в музей Степан Николаевич Станков – ветеран дивизии. Эти бесценные документы позволили узнать некоторые из имён героев - защитников Богучарского тет-де-пона.

Красноармеец 412-го стрелкового полка Василий Акимович Фанеев за день боя 13 июля уничтожил до 40 солдат противника. Командир взвода того же полка сержант Николай Тимофеевич Соснин из ручного пулемёта уничтожил до 50 солдат и офицеров. За этот бой, а также за бои на Осетровском плацдарме в сентябре 1942 года его посмертно наградили медалью «За отвагу». Погиб в бою под Осетровкой в конце августа.

Санинструктор 9-й стрелковой роты 412-го полка Иван Фёдорович Овсянников вынес с поля боя «из под носа немцев» девятерых раненых бойцов с оружием. Удостоен медали «За отвагу».

Командир взвода 412-го полка старший сержант Сергей Илларионович Мокшанов 13 июля огнём своего автомата уничтожил до 25 солдат противника, был ранен, но с поля боя не ушёл. Награждён за этот бой медалью «За отвагу». Красноармеец Михаил Васильевич Крайнов, заменив погибшего командира, с криком «Ура! За Родину! За Сталина!» поднял бойцов в контратаку, в боях плацдарме уничтожил до 30 гитлеровцев. Награждён медалью «За отвагу». Политрук 9-й стрелковой роты 412-го полка Митрофан Николаевич Тихонов за бои в районе Богучара награждён орденом «Красного Знамени».

Командир огневого взвода батареи противотанковой артиллерии младший лейтенант Пётр Фёдорович Комаров получил боевую задачу: не дать возможности танкам противника прорвать оборону 3-го батальона в районе Галиёвской переправы. 12 июля бойцы огневого взвода отбили танковую атаку.

На следующий день немецкие танки снова полезли на позиции 3-го стрелкового батальона, но артиллеристам под командованием Петра Комарова метким огнём удалось подбить вражеский танк. К 14-00 обстановка на плацдарме осложнилась. Под давлением превосходящих сил противника 3-й батальон стал отходить к реке Дон. Артиллеристы младшего лейтенанта Комарова прикрывали отход оставшихся в живых защитников плацдарма. Выпустив по наступающим немцам последние снаряды, взвод Комарова с уцелевшим орудием стал отходить в район переправы. Мост через Дон был разбит немецкой авиацией. Что делать?

Комаров не растерялся. Он приказал красноармейцу Власову переправиться через реку на подручных средствах и доставить лодку на правый берег. Через 20 минут лодка была доставлена. На ней удалось переправить на восточный берег разобранное по частям уцелевшее орудие, более сотни стреляных гильз, имущество красноармейцев. Лошадей переправили вплавь. На другой день орудие было собрано и готово к действию. Пётр Комаров за участие в боях на плацдарме был награжден медалью «За отвагу».

Утром 11 июля переправа в Галиёвке еще работала, но под прикрытием дымовой завесы. Немцы уже практически подошли к селу, и обстреливали переправу из артиллерии. Как вспоминал Михаил Григорьев, на галиёвских высотах показалась пехота противника, сопровождаемая четырьмя танками. Один танк подорвался на мине, движение к мосту временно приостановилось. Больше ждать было нельзя. Нужно взрывать мост. И Григорьев получает разрешение комдива на уничтожение моста.

Комендант переправы отдает приказ: привести в боевую готовность взрывные устройства предмостного укрепления, личный состав эвакуировать на лодках на восточный берег, привести в боевое состояние взрывные устройства, установленные на мосту, вывести после отхода взрывников из створа моста плот и отвести его в укрытие.

Примерно в 16 часов с левого берега взвивается красная ракета – сигнал на подрыв переправы. Через мгновенье воздух сотрясается мощным взрывом. Пролеты моста встряхнуло, оторвало от речной глади Дона и разметало во все стороны. И то, что было с таким трудом построено, через минуту совсем исчезло. В воздух летели щепки от дубовых бревен, да пламя охватило ту узкую полосу, которая много дней служила дорогой жизни...

На злобу дня. Статья Сталина в газете "Жизнь национальностей", 1918 

Украина освобождается. Статья с таким названием вышла в декабре 1918 года в газете "Жизнь национальностей". Это издание являлось еженедельником Народного комиссариата по делам национальностей (Наркомнаца), а первый номер "Жизни национальностей" вышел в свет 9 ноября 1918 года. Напомню, что Иосиф Виссарионович Сталин был первым народным комиссаром по делам национальностей. 

 Источник: РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1139. Л. 95

 

Воспоминания о войне. Часть 1.

Нарожный Егор Петрович вспоминает.

«С чего начать наш разговор? Наверное, начинать надо с начала начал. Родился я в апреле 1931 года - шел 14-й год Великой Октябрьской Социалистической революции. Родители мои: отец Петр Архипович и мать Пелагея Марковна - оба 1907 года рождения… Наступил 1941-й год. В этом году я закончил 3-й класс. Во время каникул я часто бывал с отцом на ферме. А когда коров вывели на летние пастбища в поле, приходилось пасти их и ночью, что мне очень нравилось.

Все, вроде бы, складывалось хорошо, но старшие - наши отцы и матери становились все озабоченнее, угрюмее, все чаще в разговорах старших упоминалось тревожное слово «война». И война пришла. 22 июня немцы без объявления войны начали бомбить наши города и села, их танковые полчища начали давить гусеницами все живое на нашей земле, все растущее на ней. Но до моего сознания совершившееся дошло позже, через неделю.

В этот день 29 июня родители, взяв в колхозе одноконную подводу, поехали рано утром на базар в Богучар. А в 8 часов утром к нам домой принесли из сельсовета повестку на имя Нарожного Петра Архиповича, 1907 года рождения, обязывающую его явиться в военкомат как мобилизованного в ряды Красной Армии, уже сражавшейся с напавшими на нашу родину фашистами. Вот только теперь, когда в наш дом пришли все наши родственники, соседи, когда раздались в доме плач и причитания, до моего сознания дошло, что случилось что-то страшное, что началась ВОЙНА!

Повестки о призыве в тот день получили 18 терешковцев, папиных сверстников, поэтому и по всему селу раздавались плач, крики, во всех дворах мобилизованных готовились к проводам, причем проводам спешным, т.к. отправка назначена была в тот же день после обеда. Пришедшие к нам в дом дяди и их жены стали готовить все к проводам, а мы с братишкой Петей (он моложе меня на 4 года) пошли пешком по дороге, ведущей в Богучар, чтобы сказать родителям о том, что папу зовут на войну. Встретили мы родителей на полпути на лугу. Они уже знали о призыве и поэтому покинули базар, ничего не купив. Мама плакала, а отец успокаивал и ее, и нас, бодрился, говорил, что вот поедет на войну, поможет Красной Армии разбить фашистов, и с победой вернется домой.

Дома уже все готово было: накрыт стол, все родственники собрались. Старшие братья отца - Яков Архипович, 1891 года рождения и Гавриил Архипович, 1896г. - за столом, как более опытные, давали отцу наставления, уговаривали нашу мать и свою маму - нашу бабушку, жившую в нашей семье, не плакать, терпеливо ждать солдата с войны домой, обещали нашему отцу, что они не оставят в беде нашу семью, будут всемерно помогать. Дядя Гавриил, бывший красный партизан, прошедший всю гражданскую войну, давал отцу наставления, как вести себя в боях с врагом, чтобы и противника одолеть, и самому целым и невредимым выйти из боя.

Бабушка и мама собирали папин вещмешок, постоянно плакали. Мы с Петей и Любой, глядя на старших, тоже плакали. Отец то и дело обнимал нас, а Любу с рук не спускал и тоже был в слезах. На всю жизнь мне запомнились эти проводы: небритое, колючее папино лицо, его заплаканные глаза, мамин и бабушкин плач, плач теток и наших старших двоюродных сестер, всеобщая скорбь и суматоха. Но вот папино лицо, как ни стараюсь, вспомнить не могу, и ни одной фотографии отца в доме не сохранилось: то ли их вообще не было, то ли они пропали во время фашистской оккупации…

Но время неумолимо приближало момент расставания - и вот уже возле нашего дома остановилась подвода, на которой призванных на войну везли к с/совету, а вслед за нею шли те, кому Родина поручала свою защиту от врага, толпой шли их жены, матери, дети, раздавались плач, причитания. Картина не из веселых, никак не способствующая тому, чтобы запеть или пуститься в пляску, как показывают в некоторых кинокартинах.

Вышли и присоединились к провожающим и наши родители, и все родственники, проводили воинов за околицу. Дальше отец не разрешил нам идти, и мы долго-долго стояли на дороге за селом, махали руками вслед ушедшим. А потом вернулись в опустевший дом.

Долго-долго все наши родичи обсуждали с бабушкой и мамой как нам теперь жить, как держаться, как поддерживать друг друга, звучали наказы нам, детям, слушаться маму и бабушку, помогать им по хозяйству, не обижать младших. Вот теперь только, когда отец ушел из дома, ушел на войну и было неизвестно, вернется ли он, только теперь дошло до моего детского сознания, что действительно началась война, совершилось что-то страшное, непоправимое. И, наверное, в эти часы и закончилось детство, хотя и было мне всего десять лет.

Теперь надо было не только готовиться к занятиям в школе, а и выполнять домашние мужские дела - теперь я был старшим мужчиной в доме и на меня возлагалась ответственность за состояние домашнего хозяйства, за его благополучие, обустроенность, за то, чтобы младшие братик и сестренка не были обижены какими-нибудь драчунами, чтобы они не забрели куда-либо, не заблудились, не пошли без надзора к Дону, не утонули там и т.д.

Непомерная, неподъемная ноша легла на мамины плечи: надо было готовиться к будущей зиме, готовить топливо для обогрева дома, готовить корма для коровы и пары овец, готовить одежку и обувку для детей на зиму, заботиться о том, чтобы было чем зимой кормить – поить семейство (трое детей и престарелая полуслепая свекровь), каждый день с утра до позднего вечера без выходных работать на колхозных работах… и …ждать, постоянно ждать весточки от ушедшего на войну солдата.

Ожидание писем стало и для нас, детей, основной заботой: к тому времени, когда должен был появиться почтальон, мы всегда сидели в ожидании на скамеечке у дома. И не было радостнее события, когда почтальонша приносила долгожданный треугольник солдатского письма. Этот треугольничек, как самая большая драгоценность прятался за пазуху и бдительно хранился там до прихода мамы с работы. По прибытии мамы, уже вечером, при свете семилинейной керосиновой лампы я, как единственный в семье «грамотей» (мама на занятиях в «ликбезе» с трудом научилась расписываться) начинал чтение отцовской весточки, а все остальные внимательно слушали.

Отец писал, что прибыл в часть, получил обмундирование. Учится военному делу, учеба трудная, скучает очень, спрашивает, как мы тут живем без него, передает приветы братьям и их семьям, соседям, наказывает нам, детям, слушаться маму и бабушку, помогать им, заботиться друг о друге, особенно о маленькой Любе; особые наказы мне, старшему «мужику» в доме: во всем помогать маме по хозяйству, заботиться о младших братике и сестренке и о старенькой бабушке. И я, как мог, старался следовать наказам отца: заготавливал траву на вечер для коровы, встречал ее и провожал домой из стада, готовил дрова и кизяки для печки и т.д.

А война делала свое черное дело: к осени через село начали двигаться беженцы с западных областей Украины. Их рассказы о брошенных домах, селах, городах, о жутких бомбежках будоражили, вселяли ужас, безнадежность, убивали надежду на скорое окончание войны, на возвращение домой ушедших на войну солдат. В село стали приходить страшные «казенные» конверты с похоронками, то в одной части села, то в другой с их приходом раздавались душераздирающие крики, плач, стенания осиротевших детей, вдов, матерей погибших воинов. Тревога ни на минуту не покидала семьи тех, кого еще не посетила страшная весть. Неумолимо приближалась зима, а с нею и заботы: как одеть-обуть детей, где взять топливо для обогрева дома, как заготовить корм для коровы-кормилицы.

Мама брала меня с собой и мы с нею – она косила., а я подгребал и стаскивал в валки - заготавливали мышей, отросший после уборки хлебов на полях - это был хоть какой-то корм для коровы. Там же после уборки хлебов почему-то выросло много кустов перекати-поля - его мы собирали как топливо для печки. Это растение похоже на большущего, до полуметра высотой, свернувшегося ежика, такого же неприступно колючего. А его ведь надо было брать голыми руками и переносить в одну кучу, чтобы потом, когда мама выпросит у колхозного бригадира арбу и приедет на поле, погрузить эту кучу в арбу, отвезти домой, выгрузить… Адская, скажу я вам, работа: исколотые руки, колючки за шиворотом, под рубахой… Но зато как жарко горят эти колючки в печке! Лето заканчивалось, приходила пора идти в школу: надо обуться, одеться, купить ручку, перья, карандаши, чернила, тетради (учебники нам выдавали в школе) - для мамы это опять головная боль, т.к. для покупок требовались денежки, а где их было взять! Одна надежда на корову-кормилицу, но молочко требовалось в первую очередь сдать государству - до 800 л. в год, а потом уже из оставшегося приготовить масло, отнести его в город на базар и выручить требуемые рубли-копейки для всего необходимого.

Поэтому в школе ребята выглядели совсем не так, как сегодняшние школьники: редко на ком было пальтишко, большинство одеты были в куфаечки, обуты в латаные ботинки. Как и раньше, в 4-м классе учился я отлично. Александра Ивановна Шубина, моя учительница, ценила меня, часто приглашала к себе домой (она жила в маленькой квартире при школе), угощала своими кушаньями. Особенно запомнились ее пирожки с картошкой: до сей поры мне кажется, что вкуснее тех пирожков я не встречал ни дома, ни в различных предприятиях общепита. И только потом, уже во взрослой жизни, я понял, что эти угощения моей любимой учительницы были поддержкой моей матери в ее борьбе с нуждой.

Пришла зима. Такой зимы я на своем веку больше не видел: наш дом был так засыпан снегом, что мы с санками залезали по сугробу до самой дымовой трубы и оттуда спускались, как с горы, на улицу. Шел 1942-й год. Война ни на минуту не давала передышки: почти каждый день в нашем доме на ночевку останавливались беженцы, а потом и солдаты отступавшей Красной Армии, набивалось столько народу, что ногой ступить было некуда. Мы, детвора, забивались к бабушке на печку и оттуда наблюдали за всем, что творилось в доме.

Трудная зима не прошла даром: в конце зимы мы, детвора, все трое заболели, и мама была вынуждена отвезти нас в Богучарскую больницу. В больнице у нашей Любы приключилось воспаление легких, ее перевели в отдельную палату, и она там умерла, но нам с Петей мама твердила, что с Любой все хорошо, но к ней врачи не пускают. И только спустя неделю, когда мы с Петей выздоровели, и мама приехала за нами, мы узнали, Любы больше нет. Это было потрясением для нас. Но чего стоило это событие маме! Ведь, посещая нас в больнице, она и виду не подавала, успокаивала нас, говорила, что Люба поправляется, скоро ее отпустят домой… Отпустили!

Многоснежная зима вызвала и небывалый паводок весной: целая улица «Цыганок» была затоплена, вода, залив овраг, дошла до его вершины, т.е. до места, где теперь расположен медпункт. Почти все жители затопленной улицы вынуждены были покинуть свои жилища и переместиться к родственникам, или просто к добрым людям, на «сухие» улицы села. Переехали и к нам наши родственники - семья маминого брата со своим скарбом и животными. Семья увеличилась - теперь в нашей не очень-то просторной хате размещалось 8 человек. Но … в тесноте - не в обиде: нужда и война как-то сблизили людей, горе делилось на всех поровну.

Летом усилился поток беженцев и отступавших военных. Узенький наплавной мостик через Дон не вмещал всех желающих попасть на левый берег, и солдаты использовали все, на чем можно было переправиться: лодки, челны, просто бревна, доски, ворота и калитки, снимаемые во дворах терешковцев. Особенно усилилась паника, когда начали летать немецкие самолеты - сначала разведчики, а потом и бомбардировщики. Мы, пацаны, собирались стайками и наблюдали за страшной каруселью над переправой в Галиевке: навстречу вражеским самолетам вылетали один-два наших истребителя, пытавшихся защитить беженцев и военных, но куда там - немецких самолетов было много, они прорывались к переправе, сбрасывали бомбы и звуки разрывов доносились даже до нас в Терешково. Потом немцы стали налетать и на нашу терешковскую переправу: бомбы падали в Дон и фонтаны от разрывов их поднимались выше нашей церкви и, наверное, под эти разрывы попадали и те, кто пытался переправиться через Дон. Вокруг села паслись лошади, коровы, овцы, брошенные беженцами, и немецкие летчики, наверное, приняв животных за наших солдат, сбрасывали бомбы туда, и животные гибли под взрывами. Потом налеты начались и по ночам. В одну из таких ночей погиб дедушка Зубков Савелий: крест на его могиле и поныне стоит метрах в 15 за ларьком Сошнева.

Село Терешково. Церковь Вознесения Господня. Июль 1942 г. Источник: https://sobory.ru

В ту же ночь от разрыва бомбы сгорела хата Цыбулиных - это в трехстах метрах от нашей хаты. Страшные, разрывающие барабанные перепонки звуки разрывов бомб, их ужасающий вой перед взрывом вселяли такой страх, что казалось душа, расстается с телом. Не знаю как другие, но я так боялся этих ночных налетов, что мама, накрыв меня одеялом, одеждой, укрывала меня своим телом и не могла удержать - так я дергался, рвался, будто можно было куда-то убежать, спрятаться от этого ада. Много-много лет прошло с тех пор, но кошмары тех ночей снятся и сегодня. Спасаясь от бомбежек, мама вырыла в гущине тернового куста на огороде ямку, способную вместить нас четверых, кое-как укрыла ее, и мы там «спасались» от налетов.

Продолжение следует...

Воспоминания в войне. Часть 2.

В этой ямке и нашел нас немецкий солдат, вооруженный винтовкой с примкнутым штыком-кинжалом. Прячась в нашем «окопе», мы и не знали и не видели, когда фашисты вошли в село. Немец штыком откинул закрывавшее вход в ямку одеяло и с криком «Вэх!» заставил нас покинуть наше убежище и погнал нас в центр села, к церкви, где уже были собраны все жители Терешково, еще оставшиеся в селе.

В состоянии ужаса, паники мама подхватила и понесла с собой старую-престарую перину и несла ее, как драгоценность, всю дорогу. А дома остались и корова, и овечки. Построив в подобие колонны, немцы погнали нас из села по дороге в Дьяченково.

Во главе «колонны» шел дед Данила Цыркунов, который, побывав во время первой мировой войны в немецком плену, кое-как умел изъясняться с немцами на их языке. Дойдя до Дьяченково, некоторые терешковцы, по совету деда Данилы, да и он сам со своей женой и невесткой остались там с «милостивого» разрешения конвоиров, а мы поплелись дальше. Таким образом дошли мы до с. Дядин, где проживали мамины родственники. Я уж не помню, как и кто разрешил, но наша семья и несколько других остались в Дядине. Нас гостеприимно приняли наши родичи, накормили, разместили в своем доме. Так вот началась наша жизнь в оккупации.

Приказ командования 62-го пехотного дивизиона об эвакуации гражданского населения с западного берега Дона и расстрелах лиц, обнаруженных на территории, очищенной от населения. 21 июля 1942 г. Центральный архив ФСБ России. Ф. К-72. Оп. 1. Пор. 11. Л. 8, 210. Подлинник на немецком языке. Заверенный перевод с немецкого языка современный оригиналу. 

Согласно документу, жители села Терешково выселялись немецкими оккупантами в хутор Дядин Радченского района. Источник: https://victims.rusarchives.ru

Незадолго перед приходом фашистов нам пришло необычное письмо: строгий «казенный» конверт, запечатанный, с круглой печатью, адресованный Нарожной Пелагее Марковне. Так как мама находилась на работе, письмо получил я, спрятал его за пазуху и с этой ношей целый день бегал с ребятами, занимался домашними делами. И только вечером, когда мама пришла с работы, я с ужасом обнаружил, что письмо исчезло, пропало, как будто его и не было.

Бог мой, что было: до сих пор в ушах стоят крики, стоны мамы и бабушки, их плач в «голос». А я - лучше бы было мне сквозь землю провалиться! Бабушка со слезами заявила, что эта потеря говорит о том, что нашего папы уже нет, о том же твердила и мама, не переставая тужить как по мертвому. Навзрыд плакали и мы с Петром, но…

Выдержка из донесения Радченского РВК со "списком сержантского и рядового состава, с которыми семьи потеряли связь во время Отечественной войны...". Источник: ЦАМО РФ, Ф.58, Оп.977520, Д.489.

В конце августа нас нашел в Дядине папин брат Яков. Оказалось, что в ночь перед оккупацией он со своей семьей (жена, дочь Паша и сын Ваня) вместе с братом Гавриилом и его семьей (жена, сын, три дочери) запрягли своих заранее обученных коров в самодельную тележку и выехали в степь (это километра три южнее Терешково), в стенках оврага выкопали землянки и жили там. Туда же выехали и многие другие семьи, в которых были мужчины. Естественно, много увезти с собой они не могли, все продовольствие, одежда и прочее имущество остались дома, куда пришли оккупанты.

В один из дней июля 1942 года жена дяди Якова Арина Григорьевна с сыном Иваном и с двоюродными братом мужа Яковом Харитоновичем пошли в село, надеясь принести в степь что-либо из продуктов, одежду… Но в прифронтовом селе хозяйничали фашисты, и наши «ходоки» были схвачены, доставлены к коменданту, а потом были выведены в кусты недалеко от комендатуры и расстреляны.

Вместе с ними были убиты в тот день еще четверо терешковцев. Но дядя Яков, находясь в степной землянке, не знал, что его близких уже нет на свете, питал надежду, что может быть их немцы прогнали из села, и они ушли куда-нибудь – в Дьяченково, Полтавку… Вот он и пошел из села в село в поисках своих родных и дошел до Дядина, где и обнаружил нас.

К этому времени немцев на передовой сменили итальянцы, которые как-то мягче относились к мирному населению и разрешали передвигаться по оккупированной территории. Дядя рассказал нам о своих мытарствах, много плакал, сожалея, что разрешил жене и сыну идти в село в лапы к немцам, подозревал, что жена и сын погибли; вместе с ним плакали бабушка и мама, плакали мы с Петром, плакали наши родичи.

На семейном совете решили, что и мы должны перебраться к своим терешковцам, и мы собрались и в тот же день ушли из Дядина. Из Дъяченково мы двигались по «американке» (это дорога, построенная американцами во времена НЭПа, связывающая Дьяченково с Монастырщиной). Выйдя на терешковскую территорию, мы увидели небольшую группу коров, пасущихся метрах в 30 от дороги, и среди них узнали нашу «Маню». Когда мама окликнула ее, она громко замычала, прибежала к нам и пошла, как привязанная, за нами. Придя в балку, мы выбрали себе подходящее место в стенке оврага, выкопали окоп, укрыли его, рядом выкопали «печку» и «зажили» на новом месте.

Но как можно жить, не имея при себе ничего, кроме принесенной мамой битой-перебитой перины? Даже воды из родника набрать не во что, не в чем сварить пищу… да и из чего варить? Надо было пытаться пройти в село, чтобы выкопать картошки, взять хоть какую-нибудь посудину для воды, для приготовления пищи, а также, если повезет, найти какую-нибудь одежду, обувку, что-нибудь для постели… В первый «поход» мы отправились вдвоем с мамой. При подходе к спуску с горы в Терешково, мы были обстреляны: стреляли наши из-за Дона, видимо, принявшие нас за итальянцев. К счастью, в нас пули не попали, но нам пришлось вернуться и искать безопасную дорогу в село. Мы сделали крюк, спустились в овраг, который вывел нас к селу рядом с кладбищем и за селом благополучно добрались до дорожки, ведущей к нашему огороду и дому.

Придя к себе домой, мы обнаружили, что дом наш наполовину разобран (итальянцы использовали древесину из разобранных домов и сараев для обшивки стен в блиндажах),но так как наш дом был очень старый и бревна в стенах его были полусгнившие, то половина стен осталась неразобранной, над комнаткой-кухней даже потолок сохранился и входная дверь в ней была на месте, были разобраны и увезены и «верхи» сараев. Но яма в сарае напротив входа в дом осталась необнаруженной, а в этой яме был закопан небольшой ящик с зерном ржи - это была удача!

Мы вскрыли эту яму, открыли ящик, взяли немного зерна, а потом ящик закрыли, присыпали землей и замаскировали, чтобы никто не обнаружил наш «клад», выкопали немножко картошки, собрали яблок, подобрали во дворе пару куфаек, старенькое одеяло (из дома все было пришельцами выброшено во двор). Передвигались мы по двору и огороду, пригнувшись, боялись, чтобы нас не обнаружили итальянцы. Когда собрали все приготовленное в одно место, оказалось, что мы все унести за один раз не в силах - пришлось собранное поделить; половину мы забрали в мешки, а остальное оставили под яблоней, прикрыв его бурьяном, в надежде забрать потом, во время следующего «похода».

Нагрузившись мешками, мы благополучно вышли за село, но когда проходили мимо улицы, на которой размещалась комендатура, нас задержал патруль из двух итальянцев. Солдаты что-то спрашивали на своем языке, ощупывали наши мешки, проверяли содержимое ведра, которое несла мама, о чем-то разговаривали между собой, спорили, но, в конце концов отпустили нас, ничего не тронув из нашей драгоценной ноши.

Мы по оврагу вышли в степь и благополучно добрались до своего убежища. Теперь мы имели возможность приготовить хоть какую-нибудь еду, принести воды из криницы, застелить постель поверх соломы и бурьяна, прикрыться чуть-чуть дырявым одеялом. В следующий поход в село я отправился на следующий день уже без мамы, с соседом Колей Шевцовым, который был двумя годами старше меня. Теперь мы пришли не по оврагу, а по дороге - «американке», которая проходила в полукилометре южнее Терешково и связывала «монастырщинскую» дорогу с терешковской нефтебазой. Рядом с этой дорогой было засеянное подсолнечником поле, и мы шли не по дороге, а по междурядью подсолнухов, считая, что мы там надежно замаскированы.

Мы благополучно добрались до своих подворий, загрузили свои котомки картошкой, яблоками, взяли с собой по чугунку и отправились «домой». Когда мы перешли через «американку» и вошли в подсолнухи, нас встретил итальянский патруль из двух солдат, вооруженных винтовками с примкнутыми штыками. Один из солдат был настроен мирно, но второй снял винтовку с плеча, направил на нас, что-то кричал (одно слово мы только поняли -«партизан»), а второй ему перечил, тоже что-то объяснял своему напарнику, потом они даже подрались между собой; в конце-концов, они нас отпустили, на первый со зла надавал нам своим кованым ботинком и заставил нас бежать бегом, но все-таки отпустил, и мы, до смерти напуганные, бежали и бежали, все, ожидая выстрелов в спину, пока не попадали в изнеможении.

Отдышавшись, мы продолжили свой путь и принесли своим драгоценные продукты и чугунки. Потом, успокоившись, мы с Колей еще несколько раз совершали «походы» в село за продуктами, но каждый раз все обходилось без приключений. Жизнь продолжалась. Взрослые терешковцы-мужчины где-то нашли трактор ХТЗ, молотилку, нашлись среди них и умельцы - тракторист и машинист молотилки, и организовали обмолот снопов пшеницы, скирда которых была сложена во время хлебоуборки еще до оккупации рядом с оврагом, в котором жили все мы.

Стараниями старосты было получено у итальянцев разрешение на обмолот хлеба, при этом половину добытого зерна забирали оккупанты. Но все-таки добытое зерно, справедливо разделенное на всех «едоков», было ощутимой помощью селянам для борьбы с голодом в грядущей зимовке. Для нас, пацанов при обмолоте хлеба тоже нашлась работа: мы оттаскивали от молотилки солому. Которую скирдовали наши мамы; волокушу при этом таскали коровы, запряженные в ярмо. Не занятые при обмолоте взрослые мужчины и женщины занимались подготовкой к зиме: в Каменной балке, готовились блиндажи, на несколько семей каждый; при строительстве использовались дубы и осины, росшие по откосам балки. Эта балка была выбрана для зимовки еще и потому, что там был колодец с хорошей питьевой водой.

Яр Каменный к югу от села Терешково на карте Генштаба Красной Армии.

Одновременно со строительством блиндажей взрослые готовили корма для зимовки животных, устраивали навесы и загородки для размещения их. Когда блиндажи были подготовлены, а это было уже поздно осенью, все мы перебрались в Каменную балку. В нашем блиндаже разместились четыре семьи, для каждой был отгорожен свой уголок. Рядом с блиндажом разместились навес с загородками, вместивший в числе других и нашу Маню, стог сена с соломой для кормления буренок. Рядом с Каменной балкой было большое, засеянное ячменем. Во время бомбежки посевы сгорели, но обгорелое зерно в колосках годилось для употребления в пищу, поэтому все, кто мог двигаться. В том числе и мы, пацаны, были заняты сбором колосков. Для размельчения зерен использовались различные ступки, такие как гильзы от снарядов, а в одном из семейств, наших соседей по блиндажам, нашлась и вывезенная из села примитивная мельница. Из которой выходила смесь крупы с мукой, годной даже для выпечки хлеба, лепешек.

Пришла зима. Выпавший снег укрыл землю, сбор колосков прекратился. Зима, холод усложнили нам и без того нелегкую жизнь. Небольшие печурки в наших «квартирах» еле-еле поддерживали плюсовую температуру, мы постоянно дрожали от холода, согревались, тесно прижавшись друг к другу. Лежа на сколоченном из жердей топчане с соломенной постелью, укрывшись дырявым одеялом. А тут еще постоянно хотелось кушать… Но надо было выходить из «хаты», так как скотинка требовала ухода, коров надо было кормить. Поить, убирать навоз и т.д.

До смерти не забуду, как мы водили коров на водопой к колодцу, расположенному в низине балки метрах в четырехстах от нашего зимовья. Ноябрьский мороз под 30 градусов, ветер через полотняные штанишки обжигали ноги, ступни ног замерзали в рваных ботинках, руки коченели в тоненьких самодельных рукавичках, куфайка не могла согреть тело, хотелось, но было нельзя и негде спрятаться от дух захватывающего холода… А из колодца надо доставать ведром воду, наливать ее в каменное корыто…Напившись, коровы рысью бежали домой и мы за ними следом. Наш степной поселок часто навещали группами немцы и мядьяры. Это были артиллеристы дальнобойной батареи, расположенной в развилке, где сходились два оврага в один, идущий с терешковских полей в Дьяченково, они обслуживали орудия со стволами д.200мм и длиной метров по 8 - 10, снаряды которых доставали за Доном Бычок, Петропавловку… «Гости» требовали и забирали у нас молоко, искали партизан, грозились расстрелами в случае обнаружения их в селе.

А партизаны в самом деле приходили в наш поселок. Михаил Иванович Гениевский, наш односельчанин, несколько раз приходил из-за Дона к своим землякам, рассказывал о положении на фронте, о разгроме немцев под Москвой, о сражениях в Воронеже, о скором и неминуемом изгнании захватчиков и нашем освобождении. Эти рассказы укрепляли веру терешковцев в нашу победу, надежду на скорое возвращение к родным очагам. В декабре вера селян в скорое избавление то оккупантов укрепилась, т.к. даже в нашу заснеженную балку стал доноситься гул от разрывов снарядов, а по дороге, ведущей из Богучара и Дьяченково в сторону Чертково, Миллерово, т.е. на Запад, все чаще стали двигаться какие-то машины, повозки, потом сначала небольшие группы, а вскоре и колонны отступающих завоевателей.

Наконец настало 19 декабря 1942г. Всю ночь под этот день и утром до нас доносилась канонада - это «Катюши» громили врага, освобождая богучарщину от полугодового порабощения фашистами. С наступившим днем в наш поселок пришли наши - взвод или, может быть, рота молодых солдат-сибиряков 22-го-23-го года рождения. Все терешковцы, от мала до велика, высыпали «на улицу», радостно встречая своих освободителей. Сибиряки сразу же арестовали старосту - молодого мужчину, дезертировавшего с военного завода в Луганске и скрывавшегося в Терешково в погребе у родственников до прихода немцев, а потом назначенного оккупантами старостой взамен старика, который помог односельчанам хоть в какой-то степени обеспечить себя зерном. Когда солдаты вели арестованного по поселку, на дороге, ведущей от немецкой артбатареи к Каменной балке, показалась группа человек из 20 вооруженных немцев и мадьяр, направлявшихся к нашему зимовью. Зачем они шли? Взрослые говорили потом, что эта банда направлялась в наш поселок, чтобы уничтожить всех нас…

Сибиряки, оставив с арестованным старостой одного воина, бросились навстречу банде, стреляя из автоматов. Офицер-эсэсовец, ведущий банду к селу, видя безвыходность своего положения, подорвал себя гранатой, с ним погибли и несколько рядовых солдат, остальные побросали свои винтовки, автоматы и подняли руки, их потом отправили под конвоем в Дьяченково… Сибиряки же вернулись в поселок и вместе с терешковцами стали праздновать наше освобождение от оккупантов. А по дороге на Дьяченково потянулись колонны плененных итальянцев, мадьяр…

Теперь настала пора возвращаться к родным пепелищам: в селе, насчитывающем почти две с половиной сотни дворов, целыми, годными для жилья, остались не больше десятка домов, остальные были разрушены бомбами и снарядами, а «Цыганок» весь был сожжен то ли пришельцами, то ли нашими зажигательными пулями и снарядами из-за Дона. Дом дяди Якова остался цел, так как в нем во время оккупации жил какой-то итальянский чин; в доме дяди Гавриила был снят «верх», а стены с потолком сохранились, печь тоже осталась целой, разрушена была дымовая труба. После «разведки», проведенной дядями, решено было перебираться всей родней в дом дяди Якова, а потом, подготовив под жилье разрушенные жилища, расселиться каждой семье по своим подворьям...

Продолжение следует...

Воспоминания о войне. Часть 3.

Перебираться в Терешково было страшно: всюду лежали убитые итальянцы, мадьяры, немцы, а ближе к Дону - погибшие наши красноармейцы; валялись во множестве гранаты, снаряды, минометные мины; во многих местах дорогу преграждали заграждения из колючей проволоки, трогать которые было опасно, т.к. они могли быть заминированными.

В первый же после возвращения в Терешково день дядя Яков пошёл искать могилу своих жены и сына и с ним пошёл и я. До сих пор у меня перед глазами незабываемая картина: дядя лопатой и руками раскопал тут окопчик, нашёл тела жены и сына - об этом без содрогания нельзя вспоминать! В том же окопчике нашли мы останки Нарожного Якова Харитоновича, двоюродного брата дяди Якова, Гаврила и моего отца, а также убитых вместе с нашими родными Репченко Василия, Козырева Алексея, ещё двух терешковцев, имена и фамилии которых не помню; тело одного из этих двоих мы нашли в кустах тёрна метрах в десяти, напротив окопчика.

Акт о зверствах фашистских варваров над мирными гражданами села Терешково Радченского района Воронежской области (1943 год).

Источник: ГАОПИ ВО Ф.3478.Оп.1.Д.132.Л.4.

Потом на месте окопчика выкопали могилу, сложили туда останки всех семерых, присыпали землей, но полностью засыпать не стали, т.к. не было креста и изготовить было не из чего. Поэтому на следующий после похорон день дядя Яков запряг в сани наших коров и, взяв меня себе в помощники, отправился к месту нашей зимовки, где на склонах балки росли подходящие для изготовления креста дубы. Там дядя выбрал подходящее дерево. Срубил его. Очистил от сучьев, и мы вдвоем еле-еле вытащили его из оврага, т.к. дерево росло почти в русле оврага, а он ведь глубокий очень, склон чуть-ли не отвесный, потом мы погрузили дубок в сани и привезли в село. Из дубка дядя изготовил крест, мы установили его на могиле и засыпали землёй. Простоял этот крест почти сорок лет, а потом на могиле установили металлический памятник со звездой.

А жизнь продолжалась, шел 1943-й год. Нужно было перевезти домой корм для коров, найти материал для восстановления порушенных жилищ и сараев, а этот материал был в бывших вражеских блиндажах, войти в которые было страшно из-за оставленных там гранат, а во многих местах блиндажи были и заминированы. Начинал действовать и наш колхоз им. Калинина, председателем которого был назначен дядя Гавриил. Это было неимоверно трудное время: все-все было разрушено, разграблено, из техники имелись только упомянутый выше трактор ХТЗ и молотилка; коровы, волы, лошади еще перед оккупацией были угнаны куда-то за Дон, туда же были отправлены и трактора из нашей Дьяченковской МТС и колхозная автомашина полуторка, не было в колхозе и семян для предстоящей весенней посевной, надежда была на помощь государства.

С наступлением весны для всех селян забот прибавились: надо было убрать с полей выросшие в человеческий рост бурьяны, подготовить поля к вспашке и вспахать, чтобы хоть часть их засеять зерновыми. Наряду со взрослыми для удаления с полей зарослей бурьяна были привлечены и мы, будущие учащиеся 4-го, 5-го классов. Эту работу под руководством наших учителей выполняли мы своеобразно: мы набирали с собой охапки пороха от снарядов дальнобойных орудий (порох представлял собой полуметровой длины линейки сечением 3*30 мм или такой же длины трубки диаметром 8-10 мм, запихивали эти охапки под куфайки. Взяв из-за пазухи одну линейку или трубку, работник поджигал ее и пламенем поджигал бурьян. Ветерок помогал распространению огня. Но почему-то ни до чьего сознания не дошло сначала, что порох может загореться и за пазухой.

В один из дней это случилось со мной: охапки «линеек» вспыхнули за моей куфайкой, пламя обожгло мне лицо, сожгло волосы, выглядывавшие из-под шапки, ресницы, брови, но, к счастью, глаза я успел закрыть, и они не пострадали. Целых две недели я был вынужден отсиживаться дома. А когда человек не занят каким-либо делом, голод донимает особенно сильно, но утолить его было нечем, кроме выкопанной из оттаявшей земли мерзлой картошки, да сухой лебеды, из которой наша мама пекла лепешки. Потом, когда ожоги зажили, я со своими сверстниками участвовал на «весновспашке» колхозного поля: каждому из нас давалось задание лопатой вскопать за день 0,01 га – это одна сотка, т.е. 100м2 (участок 10х10м). После такой «вспашки» ладони горели, появлялись волдыри, но зато нам за работу начислялись трудодни, мы наряду со взрослыми включались в бухгалтерские ведомости.

В то время этому факту никто из нас серьезного значения не придавал, но благодаря тем ведомостям при достижении пенсионного возраста мы, в то время двенадцатилетние пацаны, удостоены звания «тружеников тыла» и к пенсии начислена надбавка. А война продолжалась, и конца ей не было видно. Мы всегда находились в состоянии ожидания писем, а их не было и не было.

В село стали приходить раненные в боях солдаты-терешковцы, несущие односельчанам страшную правду о войне. Все чаще почтальонша приносила страшные извещения о погибших на фронте терешковцах. Забегая вперед, скажу, что из 18 мобилизованных в один день с нашим отцом селян к концу войны живыми остались только три человека, а на обелиске, установленном на площади напротив нашего двора, укреплена таблица, вместившая 108 фамилий терешковцев, погибших на фронтах ВОВ, в т.ч. и фамилия нашего отца.

С большим трудом терешковцы справились с весенней посевной кампанией. Государство помогло колхозу: из Кантемировки на коровах, на волах были доставлены несколько тонн семян яровых ячменя, пшеницы, которыми были засеяны подготовленные под посев площади. Сев проводили конными сеялками, в которые запрягались коровы колхозников, а также вручную стариками, имеющими навыки в этом деле еще с дореволюционных времен. Но большинство полей еще были заняты сорняками, ждали своей очереди. Закончив посевную, колхозники принялись за вспашку пустующих полей под пары, предварительно уничтожая заросли бурьяна описанным выше способом. Вся тяжесть вспашки опять легла на наших буренок, по три пары запряженных в однолемешные плуги. Погонышами наших «Манек», «Бровок», «Лысок» были мы, 12 - 13 -летние пацаны.

Не могу упустить случая, сказать доброе слово о нашей «Мане»: она так старалась тащить свою часть ярма в упряжке! А когда наступало время обеденного перерыва, она, поев травы и напившись воды, шла к своему рабочему месту, ложилась возле своего ярма и отдыхала до конца перерыва.

В один из дней на поле, где мы пахали, был найден в зарослях бурьяна труп погибшего в декабрьском бою красноармейца. Он был в шинели, ноги обуты в валенки, на голове шапка-ушанка со звездой, рука сжимала винтовку со штыком. Мы сообщили о «находке» в село, и вскоре за ним была прислана подвода и его увезли в Дьяченково. Никаких документов при погибшем не было - это был еще один из тысяч безымянных героев, погибших в боях за Родину: «Имя его неизвестно, память о нем будет вечной». Наверное, так же где-то похоронен безымянным и наш отец солдат.

Незаметно пришла пора уборки созревших хлебов. Хоть и небольшие площади были засеяны по весновспашке, но и их убирать было нечем: в бригадах удалось подготовить только по одной косилке-«лобогрейке», запрягать в которые надо было тех же наших буренок, так же вышли на косовицу хлеба пожилые мужики с косами. Мамы наши вязали снопы, а многие и косили хлеб косами наравне с мужиками. Нам же, пацанам, была поручена работа по подборке снопов и их переноске и складыванию в копны. Как мы старались! Босиком по колючей стерне, взяв под мышки под каждую руку по снопу, а кистями еще по снопу, держа их за перевясла, мы бегом переносили свою ношу по полю, стремясь опередить друг друга, складывали снопы в копны (каждая копна-это две полукопны по 30 снопов). Работа не из легких, особенно когда постоянно хочется есть и утолить голод нечем.

Во время уборки колхоз получил от государства ссуду - несколько центнеров суржи (это смесь зерен ржи, ячменя, пшеницы). Из полученной из этой суржи крупы повариха варила занятым на уборочных работах кулеш, чуть сдобренный маргарином. Правда, кулеш был горьковатым, с привкусом полыни, но поедали мы свои порции с превеликим удовольствием. А особенное блаженство мы испытали, когда нам стали давать к обеду настоящий пшеничный хлеб, испеченный из муки размолотых зерен нового урожая. Приближалось 1 сентября 43-го, надо было готовиться к школе. Мама, как умела, сшила нам рубашки, штанишки, используя трофейные итальянские гимнастерки и брюки, верхнюю одежду сшила из итальянских же шинелей. Обулся я в итальянские ботинки-скарбы, великоватые, правда, но выбирать было не из чего. Для Петра нашлись домашние черевички. Носки для нас вязала бабушка из ниток от распущенных итальянских вязаных обмоток, выполняя эту работу на ощупь, т.к. глаза ее еле-еле видели дорожку во дворе.

Здание нашей школы было разрушено оккупантами, поэтому в качестве учебных помещений были приспособлены сохранившийся дом Митченко Василия Петровича и кое-как восстановленная хата, в которой до оккупации размещались детские ясли. Учителя - наши терешковские девушки, перед оккупацией закончившие Богучарское педучилище, Нарожная Надежда Алексеевна и Цыбулина Анна Васильевна, а также девушка из Полтавки - Забудько Софья Степановна, военруком был упомянутый выше Мизинкин Влас Демьянович. Моя любимая учительница Шубина А.И., куда-то уехавшая перед оккупацией, в село больше не вернулась, и я так ничего и не знаю о ее судьбе. Когда мы собрались в классе (мой 5-й класс - в бывших детских яслях), выяснилось, что ни у кого из нас нет учебников, тетрадей, ручек, карандашей, чернил…»

 … На этом записи нашего отца обрываются. Что-то отвлекло его, не дало возможности закончить воспоминания о военном детстве. А потом он тяжело заболел и больше уже не вернулся к своему рассказу.

P.S. По просьбе жителей с.Терешково несколько лет назад поисковики отряда "Память" перенесли в центр села останки расстрелянных немецкими оккупантами гражданских лиц. 

 

Хутор Попасный. Бой после освобождения.

Хутор Попасный давно исчез в водовороте времени, оставшись только на старых топографических картах, да в воспоминаниях старожилов. Но люди уходят, с ними уходит и память. О том, что в этом небольшом хуторе в 20-х числах декабря 1942 года погибли советские воины, там же и были захоронены, автор этих строк узнал недавно. Спасибо архивным документам!

В годы Великой Отечественной войны хутор территориально относился к Радченскому району Воронежской области. В настоящее время - Первомайское сельское поселение Богучарского района. Любители истории хутор Попасный знают как родину Михаила Грибанова – одного из самых известных уроженцев Богучарского края. Детские годы писателя, которые пришлись на военное лихолетье, прошли в селе Залиман. Грибановские «Отцовские рассказы про войну» - как раз о том времени. Увы, о Попасном в них ни строчки, что и понятно – семья Михаила Алексеевича уехала из хутора еще до войны.

Советские войска освободили хутор без боя, противнику было не до попыток сопротивления – скорее бы успеть отойти. Через хутор проходила важная в плане снабжения наступающий войск дорога из Богучара к ростовским селам Сохрановка и Маньково-Калитвенское и далее к станции Чертково.

У Чертково советские войска встретили ожесточенное сопротивление немцев, город с наскока взять не удалось. Но немецкий гарнизон был блокирован, завязались бои на истощение. Но из района Тихой Журавки и Арбузовки к станции прорывались из окружения немецкие и итальянские части, которые занимали оборону на берегах Дона в районе Богучара, Красногоровки, Абросимово, Монастырщины (части 298-й немецкой пехотной дивизии, части итальянских дивизий «Pasubio», «Ravenna», «Torino»). Они пошли на прорыв организованными колоннами, но в районе Арбузовки были сильно потрёпаны в боях с советскими войсками. Некоторому количеству окруженцев удалось с боями прорваться в Чертково. Там они задержались до середины января 1943 года. Тоже в «котле».

А небольшие, отбившиеся от основной прорывающийся колонны, группы немецких и итальянских окруженцев, те, кто не захотел сдаваться в плен, попытались отсидеться в хуторах и идти ночами на запад в надежде выйти к своим. И вот одна из таких групп противника в ночь на 26 декабря 1942 года вышла к хутору Попасный.

Семеро немецких офицеров заняли в хуторе хату, стоявшую на отшибе. Хозяев непрошенные гости выгнали на мороз, оставив в хате только девочку семи лет. Немцы, может, и пожалели ребёнка, а, может, просто взяли девочку в качестве заложницы. А немецкие солдаты заняли другую хату.

В это же время к хутору подходили бойцы и командиры советской 62-й инженерно-саперной бригады. Сапёры получили задачу подготовить к эксплуатации участок дороги от Попасного до Сохрановки. После тяжелого пешего перехода из района Богучара бойцы 3-й роты 59-го инженерно-саперного батальона бригады начали становиться на ночлег в хуторе Попасном.

Вскоре командиру роты старшему лейтенанту Вульф Лазарю Абрамовичу патрульные доложили, что в хуторе немцы. Немедленно рота была поднята по тревоге. Вульф принял решение окружить занятую немецкими солдатами хату. Удалось захватить троих сонных немцев в плен.

А уже под утро советские бойцы узнали, что рядом с глубоким оврагом в крайней хате хутора скрываются и немецкие офицеры. Первыми к хате подбежали заместитель командира 3-й роты старший лейтенант Орлов и младший лейтенант Гладенко. А бойцы залегли в овраге неподалеку, готовые поддержать огнём своих командиров.

Орлов приготовился бросить гранату в открытую дверь хатенки. Но увидел в дверном проёме плачущую девочку.

- Беги! Беги ко мне! – закричал ей Орлов и замахал руками. Ребенок выбежал из хаты. Немцы тут же открыли огонь из окон. Орлов успел забежать за угол хаты, уйдя с линии огня. Старший лейтенант бросил две гранаты в окна, раздались взрывы, внутри хаты закричали те, кому прилетели осколки. Оставшиеся в живых гитлеровцы ранили Орлова в правый бок, когда он пытался бросить третью гранату.

От огня противника погиб младший лейтенант Гладенко Мефодий Филиппович, он попытался подбежать к раненому командиру. Вражеская пуля настигла и сержанта Тимофеева Григория Михайловича. Оставшиеся в живых немцы сдаваться не собирались.

Чтобы избежать потерь среди личного состава роты, старший лейтенант Вульф запросил помощи у проходящей мимо Попасного танковой части. К хате подъехал танк, раздался выстрел башенного орудия … и все было кончено.

Павших воинов 59-го инженерно-саперного батальона (Гладенко и Тимофеева) с почестями захоронили в хуторе Попасный Радченского района…

Прошли годы. Нет давно и хутора Попасный, неясна и судьба воинского захоронения. Одно известно точно, что в списках воинских захоронений Богучарского района Воронежской области погибшие воины Гладенко и Тимофеев не значатся…

Малоизвестные исторические фотографии Богучара и окрестностей.

1. На фотографиях нынешняя улица Советская в городе Богучаре. В 1942 году - пригородная слобода Песковатка. Снимки сделаны осенью 1942 года во время оккупации правобережной части Богучарского района.. Благодарю коллегу из Верхнего Мамона С.Б. Православского за эти предоставленные фото. 

 

2. Снимок сделан в первые дни после освобождения города Богучара в декабре 1942 года. На фото здание Богучарского педагогического училища. Траурная церемония направляется к братской могиле для предания земле тел погибших советских воинов.
 

3. На фото брошенная немецкая техника на улице Володарского. Богучар, декабрь 1942 г

4. На фото улица Володарского. Богучар, декабрь 1942 г. 

5. На фото предположительно улица Павших стрелков. Богучар, декабрь 1942 г.

6. На фото немецкое кладбище в городском парке. Богучар, декабрь 1942 г.

7. Итальянское кладбище в городском парке Богучара. Осень 1942. Источник фото: unirr.it

 

 

Малоизвестные исторические фотографии Богучара и окрестностей. Часть 2.

1. На фото имеется надпись "Bogutschar 20 agosto". Это итальянский снимок. Предположительно, на снимке либо окраина города Богучара, либо один из неселенных пунктов, обозначенных на немецких и итальянских топографических картах как совхоз "Богучар" (нынешний поселок Вишневый, либо изчезнувший хутор к югу от Белого Колодца). 

2. Военное кладбище итальянской дивизии "Равенна" в селе Филоново. Осень 1942г. В начале 1990-х останки захороненных в Филоново итальянцев были эксгумированы и вывезены в Италию. В 1994 г. на месте кладбища был установлен памятный знак из мрамора в виде острого пера. В 2023 году памятный знак был демонтирован неизвестными лицами.

3. Населенный пункт к северо-западу от Богучара. Декабрь 1942 года. Предположительно, х.Красно-Ореховое, п.Вишневый, с.Твердохлебовка, с.Гадючье (Свобода).

4. Село Гадючье (Свобода). Итальянское кладбище у церкви. Декабрь 1942 года.

5. Село Гадючье (Свобода). Итальянское кладбище у церкви. Декабрь 1942 года.

6. Подбитая немецкая автомашина на ул.Карла Маркса. Богучар, зима 1942-1943. Из фондов Богучарского краеведческого музея.

7. Разрушенное здание в центре Богучара. Зима 1942-1943.

8. Разрушенное здание в центре Богучара. Зима 1942-1943.

  

 

 

 

 

 

Танковый таран у хутора Васильевка в документах ЦА МО РФ.

В Богучарский поисковый отряд «Память» обратились коллеги-общественники из соседнего Кантемировского района. Они представляют общественную Кантемировскую организацию поисковиков «Живая Память». Коллеги сообщили, что к юбилею Великой Победы в Кантемировском районе недалеко от места героического подвига советских танкистов будут установлены информационные баннеры.

У хутора Васильевка Кантемировского района 15.01.1943 г. был совершен двойной танковый таран – событие, не имеющее аналогов в военной истории, как минимум, на территории Воронежской области. Два объятых пламенем советских танка Т-34 совершили таран двух немецких тяжелых танков в одном бою! Из экипажей двух пошедших на таран «тридцатьчетверок» не выжил никто. Воевали герои в 173-й танковой бригаде…

Из них четверо за свой подвиг самопожертвования были представлены к званию Героя Советского Союза, но награждены были орденами Отечественной войны 1-й степени посмертно…

Казалось бы, святое дело – увековечить память героев, освобождавших нашу родную землю. Тем более, в юбилейный год 80-летия Победы, объявленный Президентом Российской Федерации В.В. Путиным Годом Защитника Отечества.

Но, по непонятным причинам, как сообщили нам коллеги из «Живой Памяти», местные власти не горят особым желанием помочь в установке информационных баннеров. При том, что есть официальное согласование установки баннеров у автодороги Воронеж – Луганск, предоставленное Министерством дорожной деятельности Воронежской области.

Изготовление самих баннеров оплатили простые жители Кантемировского района. С установкой баннеров непосредственно на месте поможет наш поисковый отряд «Память».

Как стало понятно из общения с соседями из Кантемировки, местные власти не очень-то и доверяют информации о совершенном двойном танковом таране.

Чтобы такого рода вопросы не возникали, мы публикуем документы Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации, подтверждающие героический подвиг советских танкистов у хутора Васильевка…

1. Выдержка из документа «Отчет-доклад о боевых действиях 173 отдельной танковой бригады за период с 14 января по 20 марта 1943 года». Источник: ЦАМО РФ, Фонд 316, Опись 4487, Дело 86.

Упоминание о таране выделено в документе красным контуром. В документе указаны командиры танков, совершившие таран: лейтенанты 173-й танковой бригады СКОБЕЕВ и РЫСЕВ.

К документу прилагается схема танкового тарана у хутора Васильевка.

2. Донесения о безвозвратных потерях 173-й танковой бригады с указанием состава экипажей двух танков Т-34, погибших в бою 15.01.1943 г. и захороненных в хуторе Васильевка.

Согласно донесениям 173 тбр о потерях, погибли 15.01.1943 в бою за х.Васильевка:

- лейтенант Скобеев Николай Сергеевич, командир взвода танков Т-34;

- ст.сержант Сафронов Матвей Иванович, механик-водитель:

- ст.сержант Чадин Василий Ильич, радист-пулеметчик:

- сержант Поводков Иван Савельевич, командир башни;

- лейтенант Рысев Анатолий Георгиевич, командир танка Т-34;

- ст.сержант Шутов Николай Филиппович, механик-водитель;

- сержант Соловьев Иван Тимофеевич, пулеметчик;

- сержант Чуенков Алексей Илларионович, командир башни.

(Источник: ЦАМО РФ, Фонд 58, Опись 18001; Дело 1429).

3. Четверо погибших танкистов (командиры танков и механики-водители) были представлены к званию Героя Советского Союза. Приказом по войскам 3-й танковой армии от 09.02.1943 № 7/н они были награждены орденами Отечественной войны 1 степени посмертно:

- Скобеев Николай Сергеевич,

- Рысев Анатолий Георгиевич,

- Сафронов Матвей Иванович,

- Шутов Николай Филиппович.

Наградные документы: ЦАМО РФ, Фонд 33, Опись 682526, Дело 375.

Вечная Память Героям!

 

Они защищали переправу в Галиевке

С разрешения Андрея Кирнос, одного из авторов монографии «Особенности организации и деятельности органов и войск НКВД СССР в Воронежской области в 1941-1945 гг», на сайте Богучарского поискового отряда «Память» публикуется выдержка из монографии о боевых действиях 228-го полка конвойных войск НКВД СССР в районе Галиевской переправы. Описываются события июля 1942 года, когда оказавшиеся у переправы части Наркомата внутренних дел СССР помешали планам немецкого военного командования захватить эту оказавшуюся важной переправу через реку Дон.

7 июля 1942 года части 228-го конвойного полка отходили к переправе у села Белогорье Воронежской области. Но у этого придонского села взорам воинов-конвойников предстала грустная картина: переправа была разбомлена немецкой авиацией. Вот как дальнейшие события описываются в монографии:

«… Убедившись в разрушении вражеской авиацией переправы в Белогорье и неработоспособности переправы в Новой Калитве, колонна двинулась к Богучару, догнав и включив в свой состав отставшие из-за тех­нических неисправностей машины со знаменем полка и боепитанием. В свою очередь, питание колонны нормально организовано не было, так как основное продовольствие находилось на автомашинах, ушедших далеко вперёд. Одна машина была разгружена и использовалась для перевозки «пе­рекатами» больных и ослабевших бойцов.

В 10.00 8 июля основная колонна, шедшая от Новой Калитвы, попала под удар шести бомбардировщиков противника, сбросивших до 40 бомб, но вследствие умелого рассредоточения потеряла убитым лишь одного красноар­мейца.

Бомбёжки впоследствии продолжились, но «личный состав с большой выкладкой вещевым и боевым довольствием, голодными, разутыми задачу свою, понимал правильно, политико-моральное состояние было здоровое». Дня минимизации опасности с воздуха было принято решение дви­гаться не грейдером, а просёлками по маршруту хутор Дубовиков (где в 17:00 «был дан обед без хлеба») - Твердохлебовка - Богучар.

К 9.00 9 июля колонна прибыла в Богучар, где было организовано пи­тание. Планировалось вечером начать переправу по разрушенному мосту, один пролет которого дополнялся специально подгонявшейся баржей (на день она уводилась в укрытие, а впоследствии была взорвана).

Однако в 11.00 капитан пограничных войск[1], следовавший в прохо­дившей колонне, доложил, что она была обстреляна танками противника в 6-7 км западнее Богучара. Принятие пищи было срочно свёрнуто, колонны начали маскироваться в оврагах и отдельных постройках правее дороги, идущей на переправу у с. Галиевки. На восточную окраину Богучара была отправлена разведка.

В 20.00 от прибывшего к переправе из Богучара майора погранвойск стало известно, что танки и автоматчики противника ворвались в город. На расстоянии около 5-6 км от места дислокации начали слышаться отдельные выстрелы.

Капитан Аржаных поставил командирам подразделений боевую задачу по занятию обороны (рис. 3.12), подразделения начали отрывать окопы для стрельбы лежа. Бойцы полка, имея всего 30% обеспеченности ма­лыми лопатками (остальные выполняли подготовительные работы руками), за 10 минут отрыли и замаскировали окопы лёжа, в том числе и для руково­дящего начальствующего состава. В отчете командира полка было указано, что наиболее распространенная в тот момент фраза: «Дай, пожалуйста ско­рее лопаточку», - яркое свидетельство того, что «личный состав на практике понял и прочувствовал цену и значение лопаты в бою».

По словам авторов отчета, «у всего личного состава, занявшего обо­рону, настроение было приподнятое, выражавшее твердую уверенность и стойкость».

Противник численностью около роты моторизованный пехоты, усилен­ной двумя танками и несколькими танкетками, под прикрытием двигающейся к переправе колонны тракторов одной из МТС Ростовской области пытался вклиниться в оборону полка, но эта хитрость была раскрыта боевым охране­нием, высланным на 200 м вперёд. Боевое охранение, не успев за­вершить подготовку окопов для стрельбы лежа, в 20.30 было обстреляно авто­матчиками и танками противника. Начался скоротечный бой.

Красноармеец той же роты Лапшин А. И. по приказу командира бро­сился к брошенному на дороге трактору с работавшим мотором, мешавшему стрельбе по вражеским танкам, «мгновенно вскочил в трактор и, дав полный газ, под градом пуль автоматчиков вывел его тыл», тем самым дав возмож­ность пулеметчикам бронебойными пулями подбить танк.

Младший сержант Волчатников II. А. со своим отделением был в бо­евом охранении, около которого в нескольких метрах остановились танки противника и высадился десант автоматчиков. Волчатников с бойцами за­бросал автоматчиков гранатами и, открыв меткий ружейный огонь, органи­зовал вынос с поля боя убитых и раненых бойцов.

После отхода противника много бойцов и командиров желали начать его преследование, но было принято решение оставаться на месте, готовясь к началу переправы через Дои.

Враг был отброшен, основная задача выполнена. Согласно данным, представленным командиром 35-й дивизии конвойных войск полковником Завьяловым на совещании в декабре 1942 г., противник потерял около 100 человек, тогда как оборонявшиеся - не более шести.

По другим данным, 9 июля 1942 г. части 228-го полка НКВД и группа 1-го стрелкового батальона 98-го погранполка в районе переправы у Богучара были внезапно обстреляны восемью танкетками и автоматчиками на двух автомашинах. В результате происшедшего боя противник был отбро­шен с большими потерями, подбита одна танкетка. Из состава 228-го полка было убито три и ранено пять красноармейцев. Несмотря на от­дельные различия в сведениях, общий итог боя неизменен. Более того, как выяснилось несколько позже, масштабы победы оказались ещё большими, так как благодаря стойкости бойцов 228-го полка был сорван ещё один за­мысел врага.

Ранним утром 9 июля на автомашине «Форд» «в сопровождении рус­ских шофёров-предателей» в район Богучара были переброшены 28 человек немецких диверсантов-автоматчиков, переодетых в форму красноармейцев. По выходу танков и мотопехоты вермахта к переправе они должны были ударить с тыла, посеяв замешательство и панику. Однако срыв атаки с запада привел к тому, что эта группа тоже не смогла реализовать поставленную за­дачу и «видя безысходность своего положения, сдалась в плен окружившей их части Красной армии». Замысел противника по окруже­нию и захвату переправы был сорван.

В ходе боёв, как отмечало командование полка, бойцы и командиры, «несмотря на усталость после трёхдневного форсированного марша с пита­нием один раз в сутки без хлеба, показали беспредельную преданность делу партии Ленина - Сталина и социалистической Родине, умение вести борьбу с врагом и обладание большевистским хладнокровием, веру в свое оружие и мастерство владения последним».

После возобновления работы переправы через нее за ночь и до 18.00 10 июля было переброшено на левый берег «500 автомашин и тракторов, спасено много боевой техники, более 1000 лошадей и много эвакуирован­ных гуртов колхозного скота».

После переправы через Дон в районе Богучара полк продолжил дви­жение. При менее интенсивных налетах вражеской авиации питание было налажено «более-менее нормально». В селе Манино в колонну полка вли­лась девятая рота, следовавшая из Новой Михайловки, и общая автоколонна продолжила марш до станции Панфилово. Со станции личный состав мел­кими группами был отправлен проходящими эшелонами до станции Арчеда. Автомобильный и гужевой транспорт отправились со станции Панфилово своим ходом…».

Особого внимания заслуживает упоминание о попытке вражеских диверсантов захватить переправу. В этой истории много белых пятен, не найдено упоминая о попытке захвата переправы в документах 1-й стрелковой дивизии. О десанте немецких парашютистов у переправы упоминается только в литературном произведении нашего земляка Михаила Грибанова "Отцовские рассказы про войну". В общем, есть что обсудить...

"Жителей и гостей Богучара, собравшихся утром 9 мая 2014 года на центральной площади города, ждал сюрприз. Силами поискового отряда «Память», мотоклуба «Ночные волки», районного Дома культуры «Юбилейный», а также при участии учащихся Дьяченковской средней школы и студентов Богучарского филиала Воронежского государственного промышленно-гуманитарного колледжа, была проведена военная реконструкция. Её участники представили землякам бой за освобождение советского города.

До начала реконструкции командир поискового отряда Николай Львович Новиков рассказал: «Год назад мы первый раз попробовали свои силы в проведении военной реконструкции. На окраине села Залиман разыграли бой 8-й роты 1-й стрелковой дивизии. В июле 1942-го рота прикрывала отход наших войск к галиёвской переправе. Все у нас тогда получилось. Теперь хотим, чтобы как можно больше богучарцев смогли своими глазами увидеть военную реконструкцию. Поэтому и решили провести ее на центральной площади города».

…И вот под звуки немецкого военного марша с запада к площади подъезжают танкетка и колонна мотоциклистов. Из динамиков доносятся немецкая речь и мелодии губных гармошек. В следующий момент «немцы» сгоняют молодых парней и девушек для отправки в Германию. Во время конвоирования советские партизаны их освобождают.

Далее начинается основное действо – советские разведчики захватывают «языка». Николай Новиков, именно ему по ходу действия доверена роль командира полка Красной Армии, допрашивает пленного. Который и сообщает, что в городе сосредоточен полк немецкой 298-й пехотной дивизии, много бронетехники и мотоциклов.

Советские саперы устанавливают мины на танкоопасном направлении. Бойцы ждут приказа, стиснув в руках винтовки. И вот, «наконец-то нам дали приказ наступать, отбивать наши пяди и крохи…»: - «Пятый», «пятый»! Я «Сатурн»! Есть поднять бойцов в атаку! В небо взлетают три красные ракеты.

- Не жалеть своей крови, не жалеть своей жизни! За Родину! За Сталина! Вперед!

Наши солдаты под музыку песни «Вставай, страна огромная» поднимаются в атаку. Начинается бой! С северного и восточного направлений на площадь въезжают автомобили военных лет: знаменитая «полуторка» и легковой автомобиль «Виллис».

Артиллеристы под командованием Николая Бондарева выкатывают на позицию макет 45-миллиметрового орудия. Бой в самом разгаре: слышны звуки выстрелов, площадь в дыму от петард.

- Осколочным по фашисткой пехоте! Огонь!

Не доезжая до центра площади, вражеская танкетка подрывается на мине. Звуки боя перекрывает дружное «Ура-а-а-а!» - наши решительной атакой наступают на немцев.

«Кто-то, встав в полный рост и отвесив поклон, принял пулю на вдохе…» - санитарки подбегают к павшим, перевязывают раненых бойцов. Завязывается рукопашная схватка, не выдержав натиска красноармейцев, оставшиеся в живых фашисты поднимают вверх руки и сдаются в плен.

Победа!

Сияющий Николай Новиков после окончания реконструкции не скрывал своих эмоций:

– Молодцы! Молодцы, ребята! Все, кто принимал участие – и за «немцев», и за наших! Я горжусь всеми! На прошлой реконструкции один мой поисковик, Максим Кирносов, играл немца, хорошо играл. Подходит недавно ко мне: «Николай Львович, у меня дед всю войну прошел, герой-разведчик, ну не могу я больше за фашистов участвовать!» Определил его в пушкари – слышали, как стрелял? А как дрались в рукопашной?!

- Вот, смотрите, что во время рукопашной с винтовкой сделали! – Новиков показывает сломанный пополам приклад. - Ну, это ничего – отреставрируем! Главное – такое дело большое сделали для наших богучарцев!

– У нас все оружие - времен войны, – продолжает рассказывать и показывать Николай Львович. - Все найдено в ходе поисковых работ. Пулеметы – немецкий MG34, а вот итальянские: Breda 30 и станковый Fiat Ravelli. Такой мало у кого есть. Всё нам пригодится для будущих реконструкций, и планы у нас большие.
Фото на память

Еще долго на площади не расходился народ – все, и стар и млад, фотографировались на память с участниками реконструкции и на фоне ретро-автомобилей.

Богучарцы, ставшие зрителями, а также непосредственные участники праздника делились своими впечатлениями.

Николай Бондарев

Николай Бондарев, в 2014 году заместитель командира поискового отряда «Память»:

- Не должно быть «вымывания» исторической памяти Великой Победы из сознания людей, особенно подростков и молодежи. Задача, которую ставил наш поисковый отряд, – пробудить в зрителе живой интерес к отечественной истории, помочь выбрать верную позицию в вечном противоборстве добра и зла. Поисковики – это настоящие патриоты. И им есть с кого брать пример! С наших ветеранов!

Виталий Урывский.

Виталий Урывский, учащийся Богучарского филиала Воронежского государственного промышленно-гуманитарного колледжа, участник военной реконструкции:

- Мы с другом играли русских партизан, спасали молодежь от угона в Германию. С гордостью и особой осторожностью я отнесся к своей роли, ведь недалеко на трибуне находились ветераны войны, принесшие нам Победу. И мои прадедушка, Митрофан Беспалов, и прабабушка, Клавдия Николаевна Собкалова, прошли всю войну. По моему мнению, все получилось очень даже хорошо, со всеми спецэффектами, с правдоподобной рукопашной схваткой. Ветераны внимательно следили за происходящим и, думаю, каждый из них вспомнил события своей военной юности!

Игорь Ткачев, в 2014 году директор средней школы села Радченское:

- Впечатления мои и ребят от сегодняшнего праздника – незабываемые! Все замечательно сделано! Я лично впервые увидел военную реконструкцию боя: все было очень чётко продумано. Видели бы вы глаза наших учеников, когда на площадь выехала техника военных лет! Дети смотрели завороженно! Почаще бы проводили военные реконструкции, не обязательно даже на 9 Мая, можно где-то в полевых условиях на территории района. Мои ученики спрашивают: «А как нам можно поучаствовать?» Поговорю с Николаем Львовичем Новиковым, думаю, получится это сделать".

Документальный фильм "Над Дубравой месяц светел" можете посмотреть по ссылке

Тридцатого ноября текущего 2013 года в могучих древних стенах Президентский полк Московского Кремля вновь принимал гостей от Камчатки до Калининграда. Этот концертный зал в своё время уже наградил искренними слезами и несмолкающими аплодисментами документальные киноленты студии «Река Лена»: «Прости меня, мама!..», «Жил-был на свете Ситников Лёшка». Сейчас же на международном военно-музыкальном фестивале прошла презентация новой киноленты «о тех, кому ставят памятники, и кто остаётся безвестным», и о тех, кто воскрешает имена погибших солдат нашей Родины. Представленный киностудией фильм «Над Дубравой месяц светел» продолжает социально-просветительский проект «Откуда приходят герои», начатый Военно-патриотическим центром «Вымпел». Зрителям также довелось увидеть короткометражный фильм «Чемоданчик», рассказ о молодом поколении, не желающим считаться с прошлым, ценить подвиги своих дедов, хранить их фотографии для своих будущих детей.

На общественную презентацию Патриотической экспедиции «Дорога к обелиску» приехали посланцы Республик, городов и сёл всей необъятной страны. Здесь, в Арсенале, в Клубе Президентского полка, собралась в этот памятный день вся Россия! Москва и Подмосковье, Санкт-Петербург, Республики Карелия, Удмуртия, Татарстан, Дагестан, Марий Эл, Карачаево-Черкесия, Калмыкия, Башкортостан, Мордовия... Героическая Смоленщина, Владимирская, Ивановская, Ярославская, Вологодская, Астраханская, Волгоградская, Тамбовская области, Ставропольский край, Ханты-Мансийский автономный округ... Города Воинской славы Белгород и Таганрог, Тульская, Тюменская, Челябинская, Псковская, Орловская, Рязанская, Саратовская, Кировская области... В зале много посланцев героического воронежского Придонья. Они сегодня, можно сказать, герои дня, герои фильма, премьерный показ которого нас всех привёл в расположение Президентского полка.

Источник фото http://rupor-prapora.ru

...Почётный караул вносит знамёна – Государственный флаг Российской Федерации, Копию Знамени Победы, Флаг Военно-патриотического центра «Вымпел»... В почётном ряду – и знамя Воронежской области. Это знак особого уважения к святому делу, которое год за годом вершит поисковый отряд, его руководитель Николай Львович Новиков. …О земляке-воронежце я узнала ещё раньше со страниц «Донской высоты», книги моего деда, известного журналиста и писателя Петра Дмитриевича Чалого. Но своими глазами увидеть, как поднимаются из-под земли солдатские мощи, довелось впервые...

Над Дубравой месяц светел,

За Дубравой спит ковыль.

Меловых гор чёрный пепел

Разметал не ад, а быль.

После таких песенных слов у тебя перехватывает как будто комом горло, слёзы душат. Звучный, сильный голос Анатолия Колесникова, автора и исполнителя звучащих в фильме музыкальных баллад, пронизывает душу, заставляет ощутить всю тяжесть незабываемого и порой невыносимого страдания, которое выпало на долю солдат Великой Отечественной.

Главный герой документального фильма – сельский учитель, поисковик, археолог и краевед. Замечательный семьянин, боронит огород, растит картошку – как все односельчане. Но есть у Николая Львовича своё «особенное» дело, за что называть его воином Воронежского фронта есть все основания. Он возглавляет Богучарский районный поисковой отряд «Память».

Поначалу не понимаешь, о каком таком минерале пытается втолковать ветеран спецназа. «Косточки солдатские – вот наш алмаз, вот наша гордость, забытая в земле-матушке», – говорит с болью и горечью Новиков, накрывая священные черепа белым саваном.

Летом старшеклассники и его взрослые единомышленники вместе со своим учителем выезжают в самое сердце широких русских степей, на места упокоения тех «алмазов», чьи имена были вечно живы в сердцах их матерей и отцов. Отряд находит неучтённые и санитарные воинские захоронения солдат «наших и не совсем наших», переносит останки павших в братские могилы, а коих отдает на упокоение родственникам. Такие выезды всё же не могут успокоить душу Николая Львовича, поэтому опытный сапёр изредка самостоятельно на своей жёлтой легковушке «ОКУшке» перевозит и смертельно опасные находки. «Сейчас ребята в лес пойдут и налетят на неразорвавшиеся снаряды. Страшно за них, вот и хлопочу потихоньку. А когда везу эту груду железа, спиной ощущаю холод могильный. Не страх, а именно холод. Разорвись они сейчас – я ведь ничего и почувствовать не успею. Остаётся только Богу молиться. Если нужен я ещё на земле, он меня сбережёт».

Трогает до глубины души бесстрашие главного героя, сила духа и боевой подход ко всем неудачам. Нельзя не отметить и кропотливую работу оператора, режиссёра-постановщика, которые представили нашему вниманию не только «размышления вслух» Николая Львовича о жизни и о себе, но и отношения героя с семьёй, соседями, наглядно показали его деревенский скромный быт, не упустили момента ухватить хотя бы частичку красоты родных просторов. Но об этом, пожалуй, лучше из уст других зрителей:

Нина Павловна Чалая, заслуженный учитель Российской Федерации Россошанского колледжа мясной и молочной промышленности Воронежской области, моя бабушка:

– Мне понравился сам главный герой Новиков своей устремлённостью, убеждённостью, что он не зря живёт на земле. Этот человек поставил перед собой цель. Он идёт к ней, и, мне кажется, это сохраняет ему молодость. Он хочет, чтоб все погребённые спешно во фронтовых условиях косточки солдатские были сегодня перезахоронены с воинскими почестями и лежали в святом месте. Этот человек громко говорит такие вещи, какие даже чиновники местной администрации произносят только шёпотом! Он добивается всего. Никого не боится! Он сведущий в военном искусстве минёр. Сразу, сходу определить возраст, взрывоопасное состояние мин и снарядов учитель, даже опытный поисковик вряд ли сможет. И, конечно, нельзя оставлять без внимания его музейный труд. А ну-ка, одиннадцать комнат «чистой истории»! И не разбазаривает это великое богатство! Перед глазами случай, когда итальянцы приезжие позарились на фляжку, на которой выбиты имя владельца и слов Муссолини, «если для достижения цели нам придётся уничтожить 250 миллионов, мы придём к победе». Директор школы растерялась перед иностранцами, хотела, уж было, её подарить. А Новиков не спасовал, как он сам говорит, упёрся рогом, и открыто заявил им: «Нет, ребята! Мы вас на Дон не звали. Это наша общая история. Изучайте её здесь». Побольше нам таких интересных, сильных и энергичных людей, и фильмов таких побольше! Да смотреть бы их каждодневно на телеэкране по ведущим каналам!

Андрей Меркулов, студент Воронежского Государственного Педагогического университета, будущий преподаватель истории:

– Фильм хороший! Я бы и сам не прочь поработать в таком поисковом отряде. Нам в Дальнем Стояново (Каменский район Воронежской области) он нужен. Когда проводили воду на ферму, в выкопанной траншее были найдены несколько ящиков снарядов. Вызвали сапёров. Те посмотрели, переглянулись и сказали: «Закопайте их обратно в землю», после уехали. Так и лежат эти опасные ржавые снаряды по сей день.

– Андрей, тебе, как историку, было полезно такой фильм посмотреть?

– Естественно! Я даже больше скажу, такие фильмы можно и нужно показывать детям в школах. А то – как получается, учителя нагружают их и без того забитые головы горой ненужной информации, а об истории родного края – пару слов. Вот и выходит потом, что итальянцы воевали «за» наших, потому что детский сад построили (речь идёт о финале фильма, где молодые люди, у которых берут интервью, по невежеству причисляют оккупантов к ... освободителям – Примечание автора).

Малютина Татьяна Петровна, кандидат исторических наук, Воронежский Государственный Аграрный университет:

– Нужно отдать должное документальности съёмок. Я, как преподаватель истории, за время работы со студентами видела много подобных фильмов, но хочу сказать, что здесь кадры действительно уникальны и интересны. Мне очень понравился главный герой – человек с изюминкой, с интересным народным говором, разносторонний, увлечённый своим делом, болеющий тем, чем он занимается. Мне показалось очень интересным увидеть его в разных жизненных ситуациях, не только когда он занимается непосредственно поиском убитых солдат или мин, которые лежат со времён Великой Отечественной, но и посмотреть, как он себя ведёт с семьёй в домашних хлопотах, с начальством. Нужно сказать несколько добрых слов в адрес работы оператора. Оператор – действительно человек очень талантливый, то утёнка, то котёнка подметит, лошадь, зарисовку природы. Это всё настолько обогащает съёмку, делает её жизненной, приближенной к нам и нашему времени.

Проблема, которая затрагивается авторами, сверхсовременная. Ведь война уходит всё дальше и дальше и, к сожалению, сейчас очень немало молодых людей, которые не знают, кто и за что воевал в годы самой кровопролитной войны в истории человечества. Раны затягиваются, но кто-то ведь должен продолжать заниматься политическим и патриотическим воспитанием подрастающего поколения. Я считаю, что такой фильм незаменим для учителей истории, для работников, связанных с воспитанием молодёжи. Дай Бог, чтобы в этом же ключе продолжались съёмки и других ненавязчиво познавательных и воспитательных кинолент.

Климов Виталий Николаевич, главный редактор газеты «Россошь»: -Фильм сделан талантливо и добротно. Авторы затрагивают в нём важные вопросы. Подмечают, как нас постепенно приучают к терпимости-толерантности в отношении к бывшим врагам. Акцент делают при этом обычно на двух моментах: первый – время лечит любые раны, и второй – среди оккупантов было много хороших парней, которых политики ради собственных интересов насильно отправили в Россию. Может и так. Погибших рассудит Бог. Мы же должны помнить: война есть война. Все, пришедшие к нам с оружием, были захватчиками. Они убивали, калечили, насиловали, грабили…

Сейчас, спустя годы, в наших сердцах нет и не может быть ненависти к немцам, итальянцам, румынам, венграм. Но ставить под маркой толерантности знак равенства между защитниками и оккупантами, всё равно, что уравнивать добро и зло, истину и ложь, самопожертвование и предательство. Потому сейчас устанавливать памятники бывшим захватчикам не только нелепо, но и преступно. Преступно по отношению к исторической памяти. Преступно по отношению к нашим фронтовикам – погибшим и выжившим. Преступно по отношению к молодым ребятам, которые, будем верить, рано или поздно придут к знанию и пониманию смысла собственной истории, а, значит, – и собственной жизни.

Малютина Татьяна Петровна: – Главную суть фильма вижу в следующем. Николай Львович своим примером доказывает, что и один в поле воин. Но ведь, если вдуматься, ситуация печальна. Государство, вроде, самоустраняется в благородном деле увековечивания памяти погибших Героев. Поисковики скорбят и сожалеют, что не могут установить личности павших из-за отсутствия при них смертных медальонов. Фильм проводит мысль о том, что причина этого – обесцененная военным лихолетьем в СССР человеческая жизнь. Пехота, якобы, была никому не нужна, и медальонов у солдат просто не было.

Скажу честно, я не главный специалист в этом вопросе. Но могу предположить, что если поисковики выкапывают останки солдат из военной братской могилы на месте боя, то там медальонов быть и не может. Похоронная команда изымала все документы, в том числе и медальоны, для составления списка погибших. И такие списки существуют. Довольно подробные и обстоятельные. В последние годы они выкладываются сотрудниками Центрального архива Министерства обороны России на специализированных сайтах в Интернете. Документы становятся доступны всем желающим.

Потому, если мы хотим установить имена павших Героев, отдать им все надлежащие почести, надо начинать с изучения и проработки архивных материалов. Установить имена погибших, предположительные места захоронений. Если эти места не под пахотой или строительством, возможно, уместнее не тревожить прах воинов, а поставить памятный знак, с перечислением установленных имён…

Но опять же, если профессионально подходить к вопросу, тут нужна организация государственного уровня. Чётко и грамотно работающая. Объединяющая людей, таких как Новиков и его команда. Организация контролирующая, материально помогающая, дающая информацию.

В завершении несколько слов от Николая Львовича Новикова. Узнал ли он себя? Доволен ли остался спецназовец по армейской службе, учитель по профессии результатами съёмок, которые продолжались целых два года?

– Фильм очень понравился! Приятно, когда твой труд ценится другими. Но мы ведём поисковую работу, не думая о медалях и наградах. Я ребятам своим так всегда говорю: «Во славе много не купайтесь! Раз окунулись – и домой! Слава, она портит людей!» Узнал ли я себя? Отвечу вам так: жизнь – не кино, я в ней человек простой, говорить красиво не умею. Довелось мне родиться под созвездием Близнецов. Так вот – на киноплёнке, видимо, красноречивый брат мой, второй Николай Новиков…

P.S. Мне осталось лишь назвать создателей фильма.

Автор сценария и режиссёр

Лариса Пичугина.

Над фильмом работали:

Владимир Гущин, Павел Приходько, Дмитрий Прудников, Николай Рогачёв, Аркадий Муратов, Кирилл Пискарёв, Константин Конышев, Илья Брылин.

Консультант – Пётр Чалый.

Автор и исполнитель

музыкальных баллад –

ветеран Кремлёвского полка

Анатолий Колесников.

Руководитель проекта

Елена Колесникова.

…Пару слов о личном. Как же долго я грезила этой встречей! Ещё бы – ребят родных увидеть…, с которыми в Белгороде на летних сборах делили пополам военные будни «июля в васильковых беретах».

Екатерина Мушурова, студентка Воронежского государственного университета

3. Прорыв на Дону

....

4 ноября 195-я стрелковая дивизия, восстановившая свою боеспособность, согласно решению Ставки Верховного Главнокомандования вошла в состав 4-го гвардейского стрелкового корпуса 1-й гвардейской армии.

Армия незадолго перед тем пополнила войска Юго-Западного фронта. В конце ноября дивизия была переброшена в район села Верхний Мамон на Среднем Дону.

В это время войска левого крыла Юго-Западного фронта (командующий генерал Н. Ф. Ватутин), войска Сталинградского фронта (командующий генерал А. И. Еременко), перейдя в наступление, замкнули кольцо окружения крупной немецкой группировки войск под Сталинградом и стремительно продвигались вперед, образуя внешний фронт окружения. Войска же Донского фронта, разгромив румынские соединения в малой излучине Дона, образовали внутренний фронт. Войска 6-й и 4-й танковой немецких армий попали в сталинградский котел.

Войска правого крыла Юго-Западного фронта, в состав которых входила 1-я гвардейская армия под командованием генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова, пока держали оборону. Но уже шли приготовления к наступательной операции, получившей название «Сатурн». Замысел ее состоял в том, чтобы разгромить на Среднем Дону 8-ю итальянскую армию и войска, отброшенные к реке Чир и Тормосину, проведя два удара с плацдарма на Дону южнее Верхнего Мамона на юг и с рубежа реки Чир на запад. Эти удары предстояло нанести соединениям левого крыла Воронежского фронта и Юго-Западному фронту. 1-й гвардейской армии предстояло развить наступление на Миллерово, создав ударную группировку на своем правом фланге.

Та сравнительно небольшая полоса действий, которую получила 195-я стрелковая дивизия, пришлась на стык Юго-Западного фронта с Воронежским. Соседом справа у нее оказалась 267-я стрелковая дивизия Воронежского фронта. Соседом слева стала 41-я гвардейская стрелковая дивизия 4-го гвардейского стрелкового корпуса.

195-я стрелковая дивизия развернула свой боевой порядок в ночь на 3 декабря 1942 г. Первую позицию заняли 604-й и 564-й полки, 573-й полк оставался в селе Верхний Мамон. В боевых порядках стрелковых частей заняли огневые позиции 475-й артиллерийский полк и 41-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион.

Еще перед тем как дивизия заняла боевой порядок, командир 4-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майор Н. А. Гаген поставил ей задачу произвести разведку боем и захватить высоту Безымянная восточнее села Красно-Ореховое, улучшив тем самым исходное положение для предстоящего наступления. Командир дивизии решил возложить эту задачу на 2-й батальон старшего лейтенанта Алексея Иванова из 604-го стрелкового полка. Чтобы достигнуть внезапности атаки, было намечено бой начать ранним утром 11 декабря: густые декабрьские сумерки давали возможность батальону скрытно выйти на исходные позиции, а может быть, и приблизиться к противнику. Огневую поддержку должен был обеспечить 475-й артиллерийский полк.

В 4 часа 45 минут 11 декабря 2-й батальон 604-го полка незамеченным выдвинулся на рубеж атаки вдоль кромки левого берега Дона почти напротив высоты Безымянной. А спустя час после короткого, но мощного огневого налета роты поднялись в атаку. Вперед вырвались бойцы 5-й стрелковой роты под командованием младшего лейтенанта М. С. Худякова. Противоположный обрывистый берег Дона был захвачен с ходу. Ошеломленный внезапностью нападения, враг открыл огонь по атакующим цепям, когда они уже приблизились к первой траншее. Вскоре 5-ю роту догнали воины 4-й и 6-й рот. Не мешкая, стрелки устремились вправо и влево от 5-й роты, расширяя захваченный плацдарм. Спустя еще час батальон завладел высотой Безымянной.

Район высоты Безымянной на карте Генштаба Красной Армии (прим. - С.Э.)

В ходе стремительной атаки было уничтожено не менее 350 солдат и офицеров противника, 47 — захвачено в плен. Бойцы завладели 28 дзотами врага, которые сразу начали приспосабливать для обороны (ЦАМО, ф. 1453, оп. 1, д. 172, л. 8).

Разведка боем установила, что перед фронтом дивизии обороняются подразделения 3-й итальянской дивизии «Равенна», 38-й и 37-й полки 5-й итальянской дивизии «Коссерия».

Вплоть до 14 декабря противник предпринимал одну контратаку за другой, пытаясь сбросить с плацдарма 2-й батальон. Особенно сильной оказалась контратака, начатая врагом утром 14 декабря. Полк пехоты при поддержке артиллерии и авиации наносил удар сразу с трех сторон: по флангам батальона и в лоб. К этому времени бойцы освоились на укрепленных позициях, оставленных врагом. Бомбежка и артиллерийский обстрел противником высоты Безымянной причиняли мало вреда. Когда вражеские цепи устремились вперед, их встретил губительный ружейно-пулеметный огонь. Хорошо помог батальону 475-й артиллерийский полк. Его беглый огонь заставил солдат противника залечь, а затем и отойти. Больше он контратак не предпринимал.

В то время когда бойцы 2-го батальона 604-го полка, отбиваясь от контратак врага, стойко обороняли высоту Безымянную, на Сталинградском фронте разыгрались события, круто изменившие оперативно-тактическую обстановку. 12 декабря собранные в кулак танковые и механизированные соединения врага перешли в наступление из района Котельниковской на позиции 51-й армии. Противник прорвал ее оборону и стал продвигаться на север. Замысел врага был ясен: он стремился соединиться с войсками 6-й и 4-й танковой армий, тем самым разорвав кольцо окружения.

Ставка несколько сузила размах операции «Сатурн» и перенесла ее начало на 16 декабря. Теперь главный удар Юго-Западного фронта нацеливался не в южном, а в юго-восточном направлении, на Морозовск, во фланг и тыл котельниковской группировки противника. Новая операция получила название «Малый Сатурн».

Еще когда начались бои за овладение высотой Безымянной.командир и штаб 195-й стрелковой дивизии знали: пройдет немного времени — и соединение начнет наступать всеми своими полками. Время даром не пропадало: шли занятия по боевой подготовке, оборудовались позиции батальонов и рот, велось неослабное наблюдение за противником.

Вечером 14 декабря штаб дивизии получил боевое распоряжение о переброске всего 604-го полка на плацдарм к высоте Безымянной. Это означало, что дивизия фактически начинала наступление. Ночью полк скрытно переправился на плацдарм.

Утром 15 декабря в штаб поступил боевой приказ командира 4-го гвардейского стрелкового корпуса о переходе дивизии в наступление с утра 16 декабря. Боевой приказ доставил офицер связи, вместе с которым в дивизию прибыли заместитель начальника оперативного управления фронта полковник А. С. Зайчиков, начальник отдела кадров штаба фронта полковник В. Г. Бочаров, офицеры штаба 1-й гвардейской армии и штаба 4-го гвардейского стрелкового корпуса. Им было поручено проверить готовность дивизии к наступлению и оказать содействие штабу в согласовании усилий с соседями и приданными частями.

Прибывшие офицеры ушли в подразделения, а командир дивизии и представитель оперативного управления фронта вместе с начальником штаба и начальником политотдела дивизии засели за изучение боевого приказа командира корпуса. Чтобы сэкономить время, было отдано распоряжение к 12 часам собрать командиров полков на рекогносцировку.

Согласно боевому приказу командира 4-го гвардейского стрелкового корпуса дивизии предстояло прорвать оборону противника с плацдарма на правом берегу Дона, что ночью был занят 604-м полком, наступая в направлении на населенный пункт Дубовиковка и далее на Писаревку. На второй день наступления дивизия должна была выйти на рубеж Кантемировка, Просяной, на третий — овладеть рубежом Марковка, Кобычино, Стрельцовка, Великоцк и закрепиться на нем. Все эти населенные пункты располагались в тактической зоне обороны врага. Соседом справа оставалась 267-я стрелковая дивизия, слева — 41-я гвардейская стрелковая дивизия.

Дивизии было приказано иметь передовой отряд, который должен был после преодоления первой позиции противника немедленно идти вперед, захватывая и удерживая промежуточные рубежи обороны до подхода главных сил (ЦАМО, ф. 1453, оп. 1, д. 6, л. 63).

В беседе с командованием дивизии заместитель начальника оперативного управления фронта пояснил, что 195-я стрелковая дивизия входит в ударную группировку войск 1-й гвардейской армии, которой предстоит во взаимодействии с 3-й гвардейской армией осуществить глубокий прорыв обороны противника. Через полосы наступления стрелковых соединений намечено ввести в сражение подвижные войска — танковые и механизированные корпуса.

На рекогносцировке, проведенной командиром дивизии днем 15 декабря, были уточнены исходные позиции полков, согласовано взаимодействие с артиллерией. На ней же командир дивизии отдал устный боевой приказ полкам. Первый эшелон дивизии составляли 604-й и 564-й полки с приданными подразделениями 475-го артиллерийского полка подполковника А. Г. Извекова и 41-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона старшего лейтенанта Т. С. Сухарева. 573-й полк оставался во втором эшелоне.

Поздно вечером 15 декабря на командных пунктах полков были собраны начальники служб, командиры батальонов и дивизионов. Перед ними выступили представители штабов фронта, армии и корпуса. Они высказали свое мнение о состоянии частей и подразделений, которое у них сложилось после ознакомления с дивизией. Общий вывод представителей сводился к тому, что соединение вполне готово к выполнению боевой задачи.

Противник, видимо, догадывался о приготовлениях к наступлению. Днем 15 декабря его авиация подвергла бомбежке плацдарм, занятый 604-м полком, позиции соседа справа, русло Дона южнее Верхнего Мамона. Кое-где лед на реке дал длинные трещины, образовались полыньи. Саперы под командованием старшего лейтенанта М. А. Стативки сразу же принялись за укрепление ледовой переправы: настилали на лед жерди, обливали их водой.

В ночь на 16 декабря 564-й полк двинулся на плацдарм, с тем чтобы занять исходные позиции для атаки. Ночь выдалась безлунной, над Доном и его берегами стелился густой туман. Первой шла 2-я стрелковая рота 1-го батальона под командованием лейтенанта М. М. Спиридонова. Командир выдвинулся вперед, а его заместитель по политчасти старший лейтенант Т. Досполганов передвигался в цепи бойцов. Большинство личного состава роты составляли казахи — мужественные, сильные люди. Сам казах, Досполганов легко находил контакт с ними. То останавливался и пропускал бойцов, то снова уходил вперед, подбадривал воинов, тихо говоря: «Смелее, друзья, берег скоро». Рота, а за ней и весь полк незамеченными подошли к обрывистому правому берегу. К 5 часам утра командир 564-го полка Доложил командиру дивизии, что батальоны заняли исходное положение для наступления.

За несколько часов до атаки во все отделения, расчеты, экипажи были доставлены обращения военных советов Юго-Западного фронта и 1-й гвардейской армии. В них говорилось о том, что настал час расплаты с врагом, пришла пора большого наступления, когда противник, уже познавший сокрушительный удар под Сталинградом, должен быть окончательно разбит и уничтожен. Командование требовало от воинов решительных действий, проявления отваги и мужества в боях за освобождение родной советской земли.

Утром 16 декабря туман не рассеялся. Это было на руку танкистам и стрелкам, так как он надежно прикрывал их от глаз противника. Но для летчиков и артиллеристов туман был совсем некстати. У командиров появилась тревога, не сорвется ли артиллерийская и авиационная подготовка...

В 8 часов утра тишину густых синих сумерек взорвал огонь сотен орудий и «катюш». Артподготовка началась. В течение часа грохочущее пламя разрывов бушевало в стане врага, сметая укрепления, огневые позиции, пулеметные гнезда. А когда артиллерийская канонада переместилась в глубину, передовые батальоны поднялись в атаку. Снова впереди шла 2-я стрелковая рота лейтенанта М. М. Спиридонова. Ей надо было преодолеть крутую прибрежную кручу. Пока еще не обнаруженные противником — так густ был туман — бойцы с трудом взбирались на нее, находя уступы и пользуясь, как альпинисты, веревками. Первыми преодолели кручу самые сильные и ловкие из воинов, среди них был старший лейтенант Досполганов. На гребне кручи располагалась позиция боевого охранения противника. Итальянские солдаты еще не пришли в себя после артиллерийской подготовки, как на них устремились в атаку советские бойцы, ведомые Досполгановым. В скоротечной схватке они овладели позицией боевого охранения и по ходам сообщения пошли дальше.

Атака же 2-го и 3-го батальонов 564-го полка развертывалась медленнее. Еще во время преодоления прибрежного обрыва бойцы попали под огонь уцелевших огневых точек врага, их цепи поредели. Но все-таки они упорно, шаг за шагом продвигались вверх на гребень обрыва. Наконец воины взошли на него и сразу устремились вперед, невзирая на усиливавшийся ружейно-пулеметный и минометный огонь врага.

В это время 1-му батальону (командир старший лейтенант М. И. Синицын) удалось продвинуться приблизительно на километр. Его цепи были вынуждены залечь, настолько сильным стало огневое сопротивление противника. Приостановили продвижение 2-й и 3-й батальоны.

Еще труднее пришлось подразделениям 604-го полка. После артиллерийской подготовки они дружно поднялись в атаку, но цепи не успели пробежать вперед и нескольких десятков метров, как были контратакованы противником. Видимо, он ждал наступления полка с плацдарма у высоты Безымянной и заранее подтянул к нему резервы. Батальоны втянулись в ожесточенный бой с контратакующим врагом.

2-я стрелковая рота лейтенанта Спиридонова, углубившись по ходам сообщения в расположение противника, оказалась правофланговым подразделением дивизии. Она несколько оторвалась от своего батальона, потеряла с ним локтевую связь. Это заметил противник и попытался ударом во фланг отбросить роту назад. В контратаку против роты пошли два танка и до батальона пехоты. Хотя враг имел значительный перевес в силах, бойцы Спиридонова выстояли. Метким ружейно-пулеметным огнем им удалось отсечь пехотинцев от танков, а те без прикрытия продвигаться дальше не посмели.

Дивизия оказывалась в трудном положении, которое осложнилось еще и тем, что задерживалась переброска артиллерии на правый берег Дона. Это хорошо понимал полковник Каруна. Он приказал командиру 604-го полка подполковнику Лукьянову во что бы то ни стало отразить контратаку противника и, развернув один батальон фронтом на запад, ударить во фланг силам врага, препятствующим продвижению 564-го полка. На обеспечение развития атаки этой части была переключена артиллерия обоих полков.

Маневр силами в ходе боя помог дивизии выйти из трудного положения. Удар 604-го полка сковал противника перед фронтом 564-го полка, отвлек его внимание.

Этим воспользовались бойцы 1-го и 2-го батальонов, возобновив наступление. Сопротивление противника было сломлено. К полудню 16 декабря дивизия овладела всей главной полосой обороны врага. К этому времени на правый берег Дона переместилась вся артиллерия стрелковых полков.

Командир дивизии выдвинул свой командный пункт на высоту Безымянную. Командиры частей получили указания до наступления ночи очистить все траншеи от противника, держать полковую артиллерию в боевых порядках батальонов, выставить для стрельбы прямой наводкой до трети всей приданной артиллерии и наступать дальше.

Героических усилий потребовал от артиллеристов разгоравшийся бой в глубине обороны противника. Глубокий снег крайне затруднял смену огневых позиций. В толще снега приходилось пробивать проходы для перемещения орудий. Почти все время это надо было делать под огнем врага.

После полудня противник снова контратаковал дивизию. Теперь удар, в котором приняли участие не менее 20 танков, пришелся на стык 564-го и 604-го полков. Танки врага медленно ползли, пробивая сугробы, останавливались, чтобы произвести выстрел, и снова шли вперед.

Командир 41-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона старший лейтенант Т. С. Сухарев, наблюдательный пункт которого располагался неподалеку от переднего края, отдал распоряжение батареям подпустить танки на расстояние прямого выстрела и бить по ним прямой наводкой. Ползущие вражеские машины оказались ближе к позициям 564-го полка, которому была придана 1-я батарея. Орудию старшего сержанта А. К. Ковалевского потребовалось произвести два выстрела, и первый танк противника был подбит. Почти в то же время загорелся второй танк, подбитый орудием сержанта В. К. Пашкина.

Но вражеские машины, несмотря на понесенные потери, продолжали движение. Теперь можно было открывать стрельбу 3-й батарее под командованием старшего лейтенанта А. А. Никитюка, которая была придана 604-му полку. Третий танк вспыхнул от прямого попадания нескольких снарядов, выпущенных этой батареей.

Направление движения танков круто изменилось. Они теперь пошли прямо на позиции 604-го полка. Увидев это, старший лейтенант Сухарев переместился на огневую позицию 3-й батареи.

Батарея продолжала огневой бой с танками теперь уже под руководством самого командира дивизиона. Огневики воодушевились, увидев рядом с собой храброго офицера. Танки подошли настолько близко, что стрельбу приходилось вести буквально в упор. Противник отошел только тогда, когда потерял еще шесть танков.

Этот бой дорого обошелся 41-му отдельному истребительно-противотанковому дивизиону. Погиб его бесстрашный командир Т. С. Сухарев, были тяжело ранены командир 3-й батареи старший лейтенант А. А. Никитюк, командир взвода младший лейтенант Б. С. Малахов. Полегли на поле боя десятки воинов, получили повреждения орудия. Но дивизион выиграл единоборство с танками врага, тем самым дав возможность стрелковым подразделениям развивать атаку.

Выдержка из наградного листа Трофима Семеновича Сухарева, награжден посмертно Орденом Отечественной войны 1 степени.

Дивизии первого эшелона 1-й гвардейской армии медленно продвигались вперед, ломая упорное сопротивление противника. Не отставали от них и левофланговые соединения 6-й армии. К исходу 16 декабря 195-я стрелковая дивизия была уже в 4 километрах от Дона, но пока еще без нескольких батарей 475-го артиллерийского полка, переправа которых задерживалась: мешали все тот же обрывистый берег реки, на который орудия приходилось поднимать на руках, сугробы снега.

По приказанию командира корпуса полковник Каруна приостановил продвижение частей, приказав немедленно окопаться. Надо было подтягивать артиллерию.

Поздним вечером 16 декабря части 298-й немецкой дивизии и итальянская бригада еще раз попытались контратаковать 195-ю стрелковую дивизию и ее соседей. Снова на позиции 564-го и 604-го полков пошли танки, за ними двигались густые цепи пехоты. Глубокий снег резко снижал маневренность танков, и этим пользовались артиллеристы, первыми вступившие в бой. Только что занявшая огневые позиции в полосе действий 564-го полка 1-я батарея 475-го артиллерийского полка открыла беглый огонь по медленно ползущим машинам. Командир батареи лейтенант И. Г. Скороходов увидел, что снаряды не долетели до цели. Огонь разрывов

сверкнул метрах в 50—60 от танков. Он прибавил придел, стремясь поймать их в вилку. Снова батарея повела беглый огонь, на этот раз разрывы легли за танками, угодив в атакующие цепи противника. Батарея была засечена врагом, на огневую позицию обрушивался снаряд за снарядом. Но расчеты, несмотря на опасность, продолжали вести огонь. В огневом бою батарея лейтенанта Скороходова подбила два танка, однако ей пришлось сменить огневую позицию, так как враг, не считаясь с потерями, упрямо шел вперед.

В оборону 1-го батальона 564-го полка проникли десять вражеских машин. Стреляя из пушек и пулеметов, они утюжили вырытые в глубоком снегу окопы, но те были уже покинуты. По приказанию командира батальона старшего лейтенанта Синицына в бой вступили расчеты противотанковых ружей, в ход пошли связки гранат, бутылки с горючей смесью. Схватка была ожесточенной. От грохота содрогалась земля, а от непрерывных вспышек разрывов было ослепительно светло. Снег плавился, становясь черным...

Бойцы батальона сдержали танковый удар врага.

В полосе 604-го полка на острие контратаки противника оказалась 7-я стрелковая рота, которой командовал младший лейтенант А. С. Иванов. Стрелки без страха встретили медленно ползущие по глубокому снегу танки и цепи итальянских солдат, широким фронтом идущие за танками. Открыли огонь орудия полковой батареи, заговорили пулеметы.

В то время как бойцы 7-й роты сдерживали натиск врага с фронта, командир 3-го батальона капитан И. В. Онищенко вывел 9-ю роту вправо от места схватки для удара противнику во фланг. 9-я рота дружно поднялась в атаку, огонь ее пулеметов отсек цепи вражеских солдат от танков. Те повернули назад.

Была ночь, когда противник прекратил контратаку. Дивизия еще раз выстояла в напряженном бою, а это означало, что ей можно было развивать наступление дальше.

Первый день наступления принес 1-й гвардейской армии в общем-то результаты малозначительные. Удалось прорвать лишь первую полосу обороны на глубину 3—4 километра. Примерно на столько же прошли вперед передовые дивизии 6-й армии. Это встревожило командование, так как операция «Малый Сатурн» предполагала высокие темпы наступления: глубина удара за шесть дней должна была составить 220—250 километров. Было решено незамедлительно ввести в сражение через полосы наступления 6-й армии Воронежского фронта и 1-й гвардейской армии сразу четыре танковых корпуса. Им предстоял допрорыв главной зоны обороны врага и стремительное продвижение вперед.

Командира 195-й стрелковой дивизии предупредили, что через его боевой порядок пройдут соединения 17-го танкового корпуса под командованием полковника П. П. Полубоярова, взяв направление на Кантемировку. Полковник Каруна обрадовался: танкисты этого корпуса крепко подружились с воинами дивизии еще в боях под Воронежем.

Ввод в сражение танковых соединений с осетровского плацдарма — это были как раз соединения 17-го танкового корпуса — несколько задержался из-за того, что они наскочили на «трехэтажные» минные поля, положенные в землю еще летом, по земле — осенью, а в снег — зимой. Это заставило командира 195-й стрелковой дивизии предпринять усиленную разведку второй оборонительной полосы врага.

Перед фронтом дивизии она опиралась на населенные пункты Дубовиковка и Голый. Засев в них, фашисты перекрывали дороги Новая Калитва — Богучар и Кантемировка — Богучар. Важно было выяснить, каковы система огня и укрепления врага.

В ночь на 18 декабря в разведку ушли группы воинов из 564-го и 604-го полков. Разведчикам 564-го полка под командованием младшего лейтенанта Н. М. Правдина удалось незамеченными подобраться к населенному пункту Голый. Они установили, что он окружен траншеями, проволочными заграждениями, а на холме близ него располагались дзоты. От Голого к Дубовиковке тянулась полоса укреплений: колючая проволока в три кола, надолбы.

Проникнуть в населенный пункт разведчикам не удалось. Зато «посчастливилось» подорвать один дзот на скате холма и захватить пленных.

Удачной оказалась вылазка и группы разведчиков 604-го полка. Они принесли важные сведения: перед фронтом полка итальянские фашисты начали покидать позиции.

Полковник Каруна приказал командиру 564-го полка немедленно выдвинуть одну стрелковую роту вперед. Вскоре на его командный пункт прибыл командир 67-й танковой бригады полковник П. П. Голяс. Это означало, что 17-й танковый корпус вступал в бой...

Днем 18 декабря над придонской степью пронесся резкий, оглушающий вой сирен. Это был голос особых устройств, надетых на выхлопные трубы боевых машин. 67-я танковая бригада, построенная в боевой порядок, устремилась в атаку на позиции противника перед Дубовиковкой. За ней цепями вытянулся правофланговый батальон 564-го полка и его сосед — батальон 604-го полка. Противник попытался было оказать сопротивление, открыв артиллерийско-минометный и пулеметный огонь. Но натиск танкистов 67-й бригады и стрелков 195-й дивизии был настолько стремителен, что враг посчитал за лучшее отойти. На плечах отступавших фашистов советские воины ворвались в Дубовиковку и вскоре овладели ею. Несколько позже 604-й полк освободил населенный пункт Голый.

67-я танковая бригада пошла правее, а в направлении на Писаревку воины 195-й стрелковой дивизии продвигались теперь вместе с танкистами 174-й танковой бригады полковника В. И. Шибанкова. Наступление развивалось быстро. Передовые подразделения уже подходили к Писаревке. Между тем в это время правый сосед, 267-я стрелковая дивизия 6-й армии Воронежского фронта, несколько отстал: он встретил сильнейшее сопротивление противника. Правый фланг ушедших вперед подразделений 195-й стрелковой дивизии оказывался открытым. Полковник Каруна решил, поддерживая тесную связь со 174-й танковой бригадой, ввести в бой 573-й полк подполковника Ф. В. Григорьева с задачей развернуть один батальон фронтом на запад и нанести удар по противнику в Писаревке. Выполнение этой задачи выпало на долю 2-го батальона капитана И. В. Коваленко. Две роты этого батальона при поддержке полковой артиллерии дружно атаковали незащищенный фланг врага одновременно с танковыми подразделениями. Боевой порядок противника был смят, и он поспешил оставить Писаревку.

18 декабря противник последний раз попытался оказать сопротивление танковым и стрелковым частям, теперь уже на реке Богучар. Вдоль нее проходил заранее подготовленный рубеж обороны, который успели занять отброшенные немецкие и итальянские подразделения. Им удалось несколько задержать танкистов, подошедших к реке.

Первыми об этом узнали разведчики шедшего впереди 573-го полка, которых вел помощник начальника штаба полка по разведке старший лейтенант А. 3. Яровой. Он немедленно доложил об этом по радио командиру полка и тут же организовал наблюдение за противником. Чтобы выяснить характер вражеской обороны, старший лейтенант пошел на применение военной хитрости: приказал разведчикам вытянуться в цепь, показывая, что они якобы идут в атаку, и спуститься к реке. Фашисты незамедлительно отреагировали на это яростным огнем из минометов и пулеметов. Трижды на разных направлениях разведчики демонстрировали атаку, и каждый раз противник открывал по ним плотный минометный и ружейно-пулеметный огонь... А через некоторое время в руках помощника начальника штаба была точная схема огневых точек противника вдоль вражеской оборонительной линии на реке Богучар.

Когда эту схему изучили в штабе полка, стало ясно: оборона противника носит очаговый характер. Его основные огневые средства сосредоточены на двух высотах, мимо которых проходит дорога. Как видно, враг полагает, что она — главный объект обороны.

Командир 573-го полка подполковник Григорьев приказал 2-му батальону капитана Коваленко побыстрее продвигаться к реке и, не дожидаясь подхода главных сил, с ходу атаковать противника, нанеся удар в обход двух прибрежных высот и дороги. С фронта атаку батальона должен был прикрыть огонь танковых пушек.

Пока танкисты вели огневой бой, командиру батальона удалось вывести роты в тыл противнику. Фашисты, обнаружив бойцов Коваленко у себя за спиной, покинули позиции.

Танковые подразделения после форсирования реки Богучар вышли на оперативный простор. Они обогнали стрелковые части и быстро продвигались вперед, обходя очаги сопротивления и сея панику в тылу врага.

Начавшееся преследование противника здесь, за рекой Богучар, совпало по времени с прекращением его сопротивления на котельниковском направлении. Войскам Манштейна удалось лишь выйти на рубеж реки Мышкова, дальше они продвинуться не смогли, встретив организованную оборону усиленной 51-й армии Сталинградского фронта и подошедшей к этому рубежу 2-й гвардейской армии.

После того как части 195-й стрелковой дивизии перешагнули через реку Богучар, они уже не встречали организованного сопротивления противника. Дивизия, не останавливаясь, шла вперед, она освободила села Рудаевка, Титаревка, Поповка. Дон остался далеко позади, от него части удалились не менее чем на 50 километров.

Больше всего командира дивизии и ее штаб беспокоило, как бы противник не ускользнул из-под удара. Пришлось произвести расчеты движения для каждого батальона, за основу которых был взят среднесуточный темп наступления до 40 километров. Очень острой оказалась транспортная проблема. Ее решить помогли трофеи — автомашины, лошади, мулы, оставленные отступающим врагом.

19 декабря 17-й танковый корпус, безостановочно продвигавшийся вперед, освободил Кантемировку и перерезал коммуникации противника между Воронежем и Ростовом. Это намного облегчило продвижение дивизии к железной дороге между Кантемировкой и станцией Зориновкой.

Наголову разбитый противник метался на заснеженном, продуваемом морозным ветром задонском пространстве, как пойманный в ловушку. Под натиском 195-й стрелковой дивизии и ее соседей он бежал из очагов сопротивления, обойденных танковыми частями, на запад и юго-запад. А от ударов действовавших в его тылу танкистов спасался бегством на восток. Так оказалось, что в полосе наступления дивизии появились разрозненные группы почти всех соединений 8-й итальянской армии. Здесь были солдаты и офицеры из 9-й пехотной армии «Пасубио», 52-й пехотной дивизии «Торино», пехотной бригады «3 января» и даже из 2-й пехотной дивизии «Сфорцеско» и пехотной группы «Диаманта», которые занимали ранее рубежи обороны далеко от полосы действий 195-й стрелковой дивизии, где-то за станицей Мигулинской. Почти все они за лучшее считали сдаться в плен. Задонская степь в то время являла собой впечатляющее зрелище: сотни колонн пленных нескончаемым потоком шли на восток под конвоем советских воинов.

Вечером 19 декабря штаб дивизии разместился в селе Колесниковка. Оно до отказа было забито военнопленными. Не успел начальник штаба И. Ф. Обушенко, ставший недавно подполковником, отправить в тыл новую колонну военнопленных, как получил перехваченное радиодонесение командира одной из разбитых дивизий командующему 8-й итальянской армией. В донесении сообщалось: «Остатки дивизии отходят в беспорядке, потеряна вся артиллерия и другая боевая техника. С фронта, справа и слева — русские. Прошу ваших указаний».

— Интересно, какое же он получил указание? — спросил полковник Каруна, когда Обушенко показал ему радиоперехват.

— Есть и указание,— ответил начальник штаба. И подал командиру дивизии листок, на котором значилось одно слово: «Мужайтесь».

Но обрести мужество итальянцам не удавалось. И фронт, и тыл 8-й итальянской армии разваливались от мощных ударов наступающих соединений. Бойцы и командиры 195-й стрелковой дивизии стали свидетелями, как для спасения от гибели и доказательства желания сдаться в плен итальянские подразделения обращали оружие против тех, кто еще пытался оказывать сопротивление.

19 декабря авангард 604-го полка — 3-й батальон старшего лейтенанта И. В. Онищенко — продвигался в сторону железной дороги Россошь — Миллерово и наткнулся на огневые позиции артиллерийской батареи итальянцев. Командир батальона оставил одну роту перед фронтом противника, а две другие направил в обход. Цель у него была — окружить батарею. Маневр скрыть от врага было нельзя: ровная заснеженная местность это исключала. Командир батальона понимал, что передвижение рот будет замечено и они могут попасть под артиллерийский обстрел. И очень удивился, что его не последовало. Когда батарея оказалась окруженной, итальянцы подняли белый флаг, с огневой позиции стали раздаваться крики «Муссолини капут!». А вскоре батарея открыла стрельбу из всех шести орудий по высоте у железной дороги, на которой — это командир батальона точно знал — занимало позиции итальянское подразделение. Батарея целиком досталась 3-му батальону как трофей, а ее огонь помог полку выйти к железной дороге Россошь — Миллерово.

195-я стрелковая дивизия уходила от Дона все дальше и дальше на юго-запад. Вскоре должны были показаться поля Украины.

В первом эшелоне дивизии двигался 573-й полк подполковника Ф. В. Григорьева, а левее его шла 41-я гвардейская стрелковая дивизия.

Утром 20 декабря полк, не встретив сопротивления, вошел в последний населенный пункт Воронежской области — село Бык. Но здесь был обстрелян артиллерией противника, а затем и пулеметным огнем со стороны станции Гартмашевка. Подполковник Григорьев немедленно доложил об этом командиру дивизии. Тот распорядился прикрыться от противника справа одним батальоном, а остальными силами продвигаться дальше в направлении сел Никольское и Морозовка.

Станция Гартмашевка была приспособлена немецко-фашистским командованием под базу снабжения войск, попавших в сталинградский котел. Неподалеку от нее действовал полевой аэродром противника. И станцию, и аэродром он стремился удержать за собой как можно дольше.

По распоряжению командира 4-го гвардейского стрелкового корпуса 195-я стрелковая дивизия частью сил — их составили 604-й полк и учебный батальон — блокировала противника на станции Гартмашевка и аэродроме. Ее 573-й полк, обойдя станцию, ушел вперед.

Стремительно развивая наступление, полк 20 декабря освободил первые населенные пункты на Украине — села Никольское и Морозовка, Меловского района, Ворошиловградской области. Двое суток спустя он вышел на важные тыловые коммуникации врага — шоссейные дороги Старобельск — Беловодск — Чертково и Беловодск — Марковка.

Фронт боевых действий полка стал не менее 35 километров — он растянулся до села Бондаревки на реке Деркул. Здесь ему пришлось перейти к обороне, ждать, когда подойдут главные силы дивизии.

К 24 декабря в результате успешного наступления 4-го гвардейского стрелкового корпуса и всей 1-й гвардейской армии на правом крыле Юго-Западного фронта образовалась большая дуга, выгнутая к Старобельску.

Здесь соединения правого крыла остановились, встретив сильный контрудар вышедших навстречу свежих сил врага.

Так как 195-я стрелковая дивизия была в это время впереди других соединений 4-го гвардейского стрелкового корпуса, контрудар противника пришелся по ней, а также по частям вырвавшегося вперед 17-го танкового корпуса. Подтянувшиеся на рубеж Марковка, Бондаревка, шоссе Чертково — Беловодск главные силы дивизии стойко оборонялись. По приказанию командующего 1-й гвардейской армией в полосу дивизии была спешно переброшена 106-я стрелковая бригада. Слева от дивизии в бой вступила подошедшая 41-я гвардейская стрелковая дивизия.

Бои сразу приняли ожесточенный характер. Их фронт стал довольно широким. Он проходил южнее Чертково, под Миллеровом и Тацинской, севернее Морозовска. Тот его участок, который достался 195-й стрелковой дивизии, был небольшим, по длине он не превышал и десятка километров. Преодолеть его противник не смог, как не смог он пробиться и через весь фронт обороны 4-го гвардейского стрелкового корпуса.

К новому, 1943 году операция «Малый Сатурн» была завершена.

В первый день нового года в дивизию прибыл работник политуправления Юго-Западного фронта подполковник И. А. Азацкий. Он привез обращение Военного совета фронта ко всем бойцам и командирам, в котором командование горячо поздравляло личный состав с Новым годом, благодарило солдат, сержантов, офицеров за мужество и героизм, проявленные в боях в задонской степи, призывало не давать передышки врагу. Обращение Военного совета было зачитано во всех ротах, батареях, расчетах, экипажах.

Наступление войск Юго-ЗападнОго и Воронежского фронтов до основания разрушило созданный противником еще весной фронт по рекам Дон и Чир на протяжении 350 километров. Глубина же наступления составила 150—200 километров. На этом огромном пространстве нашли гибель пять дивизий и три бригады итальянцев, две немецкие и четыре румынские дивизии

Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой тёмною,
С проклятою ордой!

В.И. Лебедев-Кумач. «Священная война».

Глава I. Размещение Советских войск и боевые действия в Большой излучине Дона летом 1942 года

В начале июня на Дону стала размещаться 1-я гвардейская армия.

В 1-ую гвардейскую армию входили: 4-ый гвардейский стрелковый корпус (35-ая и 41-ая гвардейские и 195-ая стрелковые дивизии), 6-ой гвардейский стрелковый корпус (38-ая и 44-ая гвардейские и 1-ая стрелковая дивизии), 153-ая стрелковая дивизия, 4-ая артиллерийская дивизия ПВО, ряд артполков, 18-ый, 24-ый, 25-ый танковые корпуса, ряд танковых полков, семь инженерных батальонов.[1]

Одной из первых прибыла на Дон 1-я стрелковая дивизия,[2] которую из Куйбышевской области 7 июня 1942 года эшелонами отправили на станцию Урюпинск и другие ближайшие остановки. Затем скрыто совершили 170-километровый марш и заняли оборону на берегу реки Дон в полосе населенных пунктов: Верхний Мамон, Журавка, Подколодновка, Старотолучеево. Перед дивизией ставилась задача остановить войска 6-ой немецкой армии на Дону, наступление которой предполагалось на Богучарском направлении. Одновременно надлежало закрепиться на восточном берегу реки Дон, а на западном оборудовались окопы на участке в районе сел Осетровка, Филоново, Журавка, хутора Ольхов, Галиевка и Оголев.

Переданной 1-ой гвардейской армии 153-й стрелковой дивизии, под командованием полковника А.П. Карнова, было поручено оборонять участок реки Дон от хутора Новый Лиман, станицы Казанской и Вешенской. На правом берегу реки против дивизии располагались села: Абросимово, Монастырщина, Сухой Донец, 1-ая и 2-ая Белые горки, станицы Казанская и Базки. В сосновом лесу в районе хутора Новый Лиман в этот период разместился 15-ый танковый корпус.

Знакомясь с документами и воспоминаниями воинов, участников этих событий, трудно представить себе масштабность подготовительной работы Генерального штаба. Уже в начале ноября на узкий участок фронта в 100 км по берегу реки Дон от Верхнего Мамона до хутора Новый Лиман были переброшены 38-ая, 41-ая, 44-ая, 195-ая, 350-ая и 267-ая дивизии. Сюда же были подтянуты 17-ый, 18-ый, 24-ый, 25-ый танковые корпуса, которые сосредоточились вблизи «Осетровскогоплацдарма», а 15-ый танковый корпус расположился в сосновом лесу вблизи хутора Новый Лиман.

Прибывшие дивизии заняли исходные позиции, потеснив 1-ую стрелковую дивизию, оборонявшую весь этот участок. 563-й полк 153-ей дивизии остался в хуторе Новый Лиман. 38-ая дивизия расположилась от хутора Новый Лиман до села Подколодновка. 58-ая дивизия от Подколодновки до Нижнего Мамона, 44-ая и 41-ая дивизии перешли на «Осетровский плацдарм». 350-ая и 195-ая дивизия расположились на левом берегу Дона против каменного карьера и села Дерезовки. 267-ая дивизия занимала позиции против Новой Калитвы.[3]

Летом 1942 года на Юго-Западном и Брянском фронтах сложилась сложная обстановка. В начале июля немцы прорвали фронт, и вышли к берегу Дона. Во избежание окружения советские войска начали отходить. Для обороны на левом берегу Дона Богучарского района 6 июня 1942 года разместилась 1-ая стрелковая дивизия 63-ей армии Юго-Западного фронта под командованием А.М. Семенова.

Войска немецкой группы «Вейхс» и 6 армия Паулюса с 28 июня по 7 июля, прорвав оборону Брянского и Юго-Западного фронтов в полосе до 300 км, прорвав оборону советских войск, продвинулась в глубь на 150—170 км, вышли к реке Дон в районе Воронежа

Как рассказывают очевидцы, 7 июля 1942 года над Богучаром появилась эскадрилья самолетов, были нанесены бомбовые удары на Терешковскую нефтебазу и Галиевский мост, где собралось большое количество отступающих. Бомбежка продолжалась до 9 июля.

Вечером7 июля 1942 года 6 - я армия Паулюса получила приказ наступать силами 40 – го танкового корпуса до высоты к югу от Михайловки. Перейдя внаступление в направлении Павловска, после чего захватила плацдармы на реке Дон в районе Богучара. 24 танковая дивизия и дивизия «Великая Германия» должны 8 июля атаковать к югу.[4] Немецкие войска силою до двух танковых дивизий и мотопехотой вели наступление с рубежа: Россошь, Ольховатка во фланг и тыл армии по двум основным направлениям: вдоль железной дороги Россошь - Миллерово; и вдоль реки Дон в направлении г. Богучар. В результате Войска Юго-Западного фронта по решению Ставки ВГК под угрозой окружения продолжали отход на восток на рубеж обороны Богучар, Кантемировка, Беловодск, Красный Луч.

9 июля немецкие танки заняли Богучар. Через сутки почти весь Богучарский и Радченский районы были оккупированы. Очаги сопротивления на западном берегу реки Дон оставались в районе сел Осетровка, хуторов Тихий Дон, Ольхов и Оголев.

Советские войска 28 Армии разрозненными группами, оказывая сопротивление противнику, отходила в общем направлении (40 км южнее Богучар), Кантемировка, Журавка, Казанская. Противник мотопехотой и танками овладел районами Богучар, Барсуки, Титаревка, Кантемировка.[5]

Отдельные бои на Богучарской земле продолжались до 13 июля. Так, 11 июля красноармейцами в районе хутора Галиевки были уничтожены немецкие разведчики на мотоциклах. 12 июля по этим местам немецкая авиация нанесла мощный бомбовый удар. Еще дымились воронки от бомб, как противник на мотоциклах, бронетранспортерах и танках пытался с ходу выйти непосредственно к реке Дон с целью форсирования. Но огнем артиллерии и действиями пехоты атаки были отбиты. 415-ый полк занимал правый берег реки Дон от каменного карьера через высоту 191/1 и далее к реке Дон, южнее села Осетровка.

Ежедневно с 13 июля немецкие войска активно атаковали подразделения полка, находящиеся на высоте, с целью захвата этого участка. 14 июля превосходящие силы пехоты противника при поддержке танков нанесли удар по полку и вынудили наши подразделения отойти к реке Дон. На следующий день полк организовал сопротивление и преградил путь к реке. Потеря высоты на правом берегу Дона не позволяла хорошо просматривать действия немцев. К вечеру, получив подкрепление, батальоны капитана Усеева начали контратаковать подразделения немцев и отбили высоту. Осетровский плацдарм затем удерживался до начала наступления наших войск в декабре 1942 года. Тылы 28 - ой, 38 -ой и 57 - ой армий в течение 8, 9 и 10 июля двигались беспрерывным потоком в сторону переправ на Богучар, Казанская и Вешенская. 28 – я Армия разрозненными группами отходила с рубежа Журавка (60 км восточнее Кантемировка) на юг и юго-восток. Ее обозы и автотранспорт 10 июля переправлялись через р.Дон на участках обороны 1 - ой и 153 - ой стрелковых дивизий 63 Армии. Противник занял район Богомолов, Медова, Журавка, Сетраковский.

57 Армия в течение дня 11 июля 1942 года вела бой на рубеже Монастырщина, Михайлов. В ночь на 12 июля 1942 года армия из района Никольское отвела свои части в южном и юго-восточном направлениях на новый рубеж Мигулинская, Коновалов. 28 Армия, штаб которой находился в с. Писаревка, отдельными группами отходили за р. Дон. Самое страшное, что штабы армий потеряли управление войсками, рубеж Богучар, Кантемировка оставался неприкрытым.

В сводке Совинфорбюро от 13 июля 1942 года сообщалось: «В районе Богучара наши войска вели тяжёлые оборонительные бои с наступающими частями противника. На одном из участков наши части уничтожили крупный отряд гитлеровцев, прорвавшийся в глубину нашей обороны. На другом участке уничтожено 5 танков и 350 солдат и офицеров противника». Борьба за Богучар приняла исключительно напряженный характер. Город трижды переходили из рук в руки.

14 июля силами пехоты при поддержке танков немцы снова пытались ликвидировать плацдарм, удерживаемый 408-ым полком в районе хутора Оголев. При приближении к окопам два танка были подбиты связками гранат, 4 танка прошли через окопы, стремясь к переправе. Как только они перекатились через окопы, два танка были подбиты бутылками с горючей смесью. Остальные два попятились назад.

На 16 июля на всем протяжении обороны реки Дон наши войска были вынуждены оставить западный берег, в наших руках остался только Осетровский плацдарм. На участке 412-го полка от Осетровского плацдарма до хутора Оголев немцы неоднократно пытались форсировать реку. 18 июля немецкие и итальянские подразделения под прикрытием шквального минометного обстрела начали переправу в районе хутора Тихий Дон. Быстро и уверенно неслись лодки к левому берегу, но были встречены ружейно-пулеметным огнем. Противнику все же удалось достичь левого берега, но в рукопашной пехотинцы были истреблены и рассеяны. Такая же участь постигла врага в этот день в районе села Журавка. Здесь до батальона немцев достигли левого берега, высадились, но в жестоком бою были перебиты.

До начала общего наступления на реке Дон проходили стычки противника с нашими подразделениями за овладение островками, бродами, удобными переправами. Многие богучарцы знают, что на реке Дон, прямо на середине, образовался длинный островок в районе хутора Ольхов, отделенный от берега неширокими бродами. На этом островке постоянно находилось наше боевое охранение, где был оборудован наблюдательный пункт. Это давало возможность вовремя предупреждать попытки немцев форсировать реку Дон через островок. 25 июля утром 12 бойцов, находившихся в боевом охранении, обнаружили, что группа итальянцев, пользуясь тем, что в пойму опустился туман, крадучись по протоке, продвигались к островку. Оружейным огнем и гранатами итальянцы были отогнаны. Однако, через некоторое время, к островку снова придвинулись итальянцы, уже около взвода. Завязался бой. На помощь посту пришел взвод наших солдат. Итальянцы тоже получили подкрепление. К вечеру десант был ликвидирован. На островке осталось лежать убитыми до 70 солдат. Постоянно находилось боевое охранение и на острове ниже села Галиевка, куда для удержания островка приходилось посылать подкрепление. Оборону острова 3 батальон 58 – й стрелковой дивизии держал до глубокой осени 1942 года. В. Улеватый из с. Подколодновка вспоминал о боях на острове: «И вот – 4 ноября. Темная ночь. Дождь, ветер. Батальон отправлен в баню. На острове осталось только 23 человека. 5 человек патрульные остальные в блиндажах. И вдруг треск выстрелов разорвал ночную темень. Немцы бросили на остров большие силы. Завязался упорный бой. В ходе его 9 человек погибли , 7 было ранено, 5 пропали без вести».[6] Вскоре остров был снова освобожден.

8 октября 1942 года один из советских батальонов начал переправу через Дон в районе с. Грушовое. Было взято в плен 11 итальянцев, одна 75-миллиметровая пушка. Были и ответные акции итальянцев. Они пытались захватить остров напротив Подколодновки. Завязался бой. Противник отступил. Во время оккупации между итальянцами и немцами не было единства. Фашисты командовали итальянцами, зачастую не снабжая их продовольствием.

В октябре 8-й итальянской армии, немцы доверили фронт протяженностью белее 270 км, между Камилшово и Вешкой. На левом фланге расположилась 2 - я венгерская армия, на правом фланге 3 - я румынская армия. Маршал Италии Джовании Мессе вспоминал: «Альпийская дивизия «Тридентаина», переданная мне в качестве подкрепления во время сражения на Дону возвращалась в свои армейский корпус для замены румынских войск. Дивизия «Пусубио» и 3 - я дивизия «Челере» так же заменяли румынские части, перемещались следующим образом: дивизия «Пусубио» - на линию фронта в излучину у Аголева[7] между населенными пунктами Терешково и Монастырщина (на правый фланг 298 – й немецкой дивизии для создания нового сектора обороны XXXV – го корпуса), а дивизия «Челере» в резерв Армии в долину реки Богучар».[8]

В один из своих приездов из родной Дубравы в Богучар командир поисковиков Николай Львович Новиков и привез эту ложку из своего музея.
- Нашли вот с ребятами на Осетровском плацдарме! – Николай Львович протянул мне ложку и стал с улыбкой смотреть на мои попытки разглядеть автограф владельца.
- Это же «нержавейка»! Так ты ничего не увидишь – надо под углом смотреть!
Повернул её «на свет» так, чтобы стала видна нацарапанная на ручке чем-то острым, скорее всего – остриём иглы, надпись. «Реус Толя»! - с нескрываемой радостью в голосе прочитал я фамилию и имя вероятного владельца найденной ложки.
- Посмотри еще на другой стороне!
Я перевернул ложку: там были следы нескольких неудачных попыток подписаться. «Анат.. Реус» - камнем преткновения стала для делавшего подпись буква «О», ее овал очень сложно аккуратно нацарапать.
- Ты «пробей» его там, в своем Интернете! - Николай Львович оставил находку на мое попечение и отбыл по своим делам.

На фото найденная "именная" ложка

В начале своего поиска я еще не знал, что ложка найдена не с останками воина, а отдельно лежавшей в старом окопе. Поэтому отсутствие Анатолия Реуса в списках погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны меня поначалу поставило в тупик. Какими же были мои удивление и радость, когда, просматривая списки награжденных, я нашел в них гвардии лейтенанта Анатолия Павловича Реуса — уроженца Краснодарского края!

Награждался герой-разведчик медалью «За отвагу», орденами Красной Звезды и Красного Знамени в 1944-1945 годах, а также в 1985 году – к 40-летию Великой Победы. И самое важное, из наградных листов удалось узнать, что Реус с августа 1942 года воевал в составе 35-й Гвардейской стрелковой дивизии в должности командира разведвзвода!

Теперь немного истории. Осетровский плацдарм — не просто точка на карте. Для нас, жителей юга Воронежской области, это такое же знаковое место, каким для воронежцев является Чижовский плацдарм, а для жителей Волгограда – Дом Павлова. Этот небольшой по площади участок на правом берегу Дона на территории современного Верхнемамонского района с июля по декабрь 1942 года героически обороняли части 1-й стрелковой дивизии. Но к середине декабря им пришлось потесниться. Ставка Верховного Главнокомандующего готовила наступательную операцию «Сатурн», и к Верхнему Мамону стали скрытно подтягиваться свежие стрелковые дивизии и танковые бригады. Позиции на плацдарме, с которого и был нанесен главный удар, заняли 41-я и 44-я гвардейские стрелковые дивизии.

Утром 16-го части 1-й гвардейской армии начали наступление.

35-я гвардейская стрелковая дивизия находилась в резерве командования армии. Согласно боевому донесению дивизии от 17 декабря 1942 года, два её стрелковых полка сосредоточились в районе Нижнего Мамона на левобережье Дона. А 102-й гвардейский стрелковый полк перешел на правобережный плацдарм, где развернулся и окопался на скатах высоты 184.2. Николай Новиков показал на карте точное место находки. Это оказались западные склоны высоты 184.2. По всему, выходило, что ложка была просто утеряна хозяином.

А дивизия, следуя во втором эшелоне наступающих, через Твердохлебовку, совхоз № 397, Лебединку, к 21 декабря достигла рубежа Малая Лозовка, Алексеево-Лозовское, Кутейниково. Дивизии предстояли тяжелые бои по ликвидации окруженных группировок противника в районе Арбузовки и Чертково Ростовской области.
Возможности современной «всемирной паутины» позволили довольно быстро найти информацию о ветеране войны из кубанской станицы Темиргоевской — Анатолии Павловиче Реусе. Учитель истории местной гимназии Светлана Владимировна Дегтярева разместила в Интернете краеведческую работу своей ученицы Екатерины Сатышевой «Кубанцы в битве за Берлин», посвященную земляку-станичнику.
Связавшись со Светланой Владимировной, я просто не мог поверить такой удаче — она сообщила, что является внучкой Анатолия Павловича! Светлана передала фотографии и воспоминания своего дедушки.
Анатолий Реус прошагал вместе с дивизией от берегов Дона до самой столицы третьего рейха. Несколько раз он находился в шаге от смерти, но судьба хранила бравого казака -разведчика. Его гимнастерку украшали ордена и медали.
Орден Красного Знамени – это награда за бои в Берлине. Вот описание его заслуг из наградного листа: «Товарищ Реус при подходе к р.Шпрее сам лично разведал всю огневую систему, установил силу противника, а затем со взводом очистил участок берега, где выбрал переправу… На улицах Берлина Реус со своим взводом и сам лично штурмом очищал дом за домом, где брал пленных для подтверждения сил и группировки противника… Со всеми поставленными задачами товарищ Реус справлялся отлично».

Уже после окончания войны, бывая на встречах со школьниками, рассказывая им о прошедшей войне, Анатолий Павлович часто вспоминал об одном эпизоде из своей боевой биографии. В кинофильме «Битва за Берлин» показан эпизод одного из последних дней войны - начальник германского Генерального штаба Сухопутных войск генерал Ганс Кребс лично приходит в расположение советских войск в центре Берлина, сообщает командарму Василию Чуйкову о смерти фюрера и пытается договориться о перемирии. Так вот, Анатолий Павлович Реус, сам того тогда не ведая, стал непосредственным участником этого исторического события.
«30 апреля позвонили в штаб дивизии из 102-го Гвардейского полка и сообщили, что к ним прибыли парламентеры с немецкой стороны. Начальник разведки дивизии подполковник Городний приказал мне бегом мчаться в 102-й полк, забрать этих двух парламентеров и сопроводить их в штаб дивизии. Штаб полка находился в центральной гостинице на Александр-плац.
Я с пятью солдатами привел парламентеров в штаб дивизии. Нас встретил Городний. В штаб я не заходил. Прошло около получаса, и мне пришлось снова сопровождать немцев, но уже до их расположения, до пробитой снарядом стены. Они ушли, но предупредили, чтобы мы их ждали. Прошло еще около двух часов, потом послышались какие-то голоса: «Не стреляйте — генерал идет!» Их было много, а нас — три человека: я, Реус Анатолий Павлович, мой ординарец Куликов Дмитрий Иванович и сержант Насуля Иван.
Мы их окликнули. Генерал и с ним человек семь отделились, остальные остановились. Группа подошла к пробоине в стене. Я подал руку одному из них, пытаясь помочь, затем он помог остальным. Мы их сопроводили за угол, где уже стояли броневики. Позже я узнал, что сопровождал генерала Ганса Кребса. А 2 мая немцы капитулировали. Около рейхсканцелярии я из подъезда вытащил ключ, который, как память, до сих пор со мной».

На фото тот самый трофей - ключ от рейхканцелярии

Время неумолимо. В 2005 году ушел от нас ветеран Великой Отечественной Анатолий Реус. Но жизнь его продолжается в детях и внуках!

Солорев Э.А., поисковый отряд "Память"

«Кто найдет убитого, попрошу сообщить, мой адрес: Воронежская область Писаревский район слобода Рудаевка Рудаевский с/с. Ткачева Анна Мар...» - эту записку из смертного медальона пару лет назад обнаружил среди документов Центрального архива Министерства обороны поисковик из Севастополя Иван Лебедев.

Свою находку Иван разместил на форуме поисковых движений в Интернете. На небольшом кусочке тетрадного листа в клетку, а не на стандартном бланке медальонного вкладыша, безымянный воин оставил свое последнее послание. К записке её автор приклеил и свою фотографию.

Иван Лебедев, с которым мне удалось связаться, сообщил: - За давностью находки на сайте «Мемориал», сейчас и не вспомнить, по какому поводу наткнулся я на медальон. Одно точно - он не проиндексирован, ведь в документе не указаны фамилия и имя воина, и не так-то просто будет снова найти этот медальон. Только помню - найден он в районе городов Зубцов и Ржев.

Рудаевка и Ржев! Что-то было в этом, на первый взгляд, не сочетаемом сочетании слов до боли знакомое, «вертелось» в голове. Не хватало только какой-то малости, небольшого толчка, чтобы всё встало на свои места.

И вот оно, удивительное свойство человеческой памяти: услышав с телеэкрана знакомые строки Александра Твардовского:

Я убит подо Ржевом,

В безыменном болоте,

В пятой роте, на левом,

При жестоком налете...,

в нужный момент сразу вспомнилось, что несколько лет назад в СМИ проходила информация о том, что в тех самых ржевских болотах поисковики подняли останки десяти бойцов Красной Армии, и с ними медальон Семёна Городнянского. Тоже уроженца села Рудаевка.

Теперь все дороги для меня вели в Рудаевку — небольшое, затерянное в полях, село в Кантемировском районе. Нужно было найти сведения о Ткачевой Анне Марковне или Мартыновне, проживавшей там в годы войны.

Благодарен судьбе, что познакомила меня с Геннадием Васильевичем Радченко, главой администрации Титаревского сельского поселения Кантемировского района, а в недавнем прошлом – учителем здешней школы. Геннадий Васильевич по-настоящему увлёкся этой темой — чувствовалась педагогическая жилка. Да и помогло то, что глава поселения сам родом из Рудаевки, многих помнит и знает.

- Одного нашего рудаевского солдата в 2008 году тоже находили поисковики где-то в районе Ржева, - сообщил при первом нашем разговоре Геннадий Васильевич.

- Городнянского? - спросил я.

- Да, Семёна Григорьевича! - Геннадий Радченко ещё долго и увлеченно рассказывал о той давней истории, о том, как в поселковую администрацию звонили из «самой» Москвы и просили разыскать родственников Городнянского.

- Сын Городнянского, Владимир Семёнович, тогда ещё был жив… А Ткачёвых в Рудаевке — точно полсела! Но обязательно постараемся помочь! - пообещал мне Геннадий Васильевич.

И уже через несколько дней он перезвонил: - Я сейчас в Рудаевке! Жила у нас в селе после войны Анна Марковна Ткачёва. Мужа её звали Василий Артёмович, и с войны он не вернулся. Дети у них были: Раиса и Александр.

- А живёт ли кто-либо из родных Василия Артёмовича сейчас в Рудаевке? - мне не терпелось это узнать, чтобы показать родственникам фотографию из медальона. Может, узнают бойца?

- Нет, все поразъехались. Живёт в Рудаевке только приемный сын Анны Марковны - Фёдор Гаврилович, тоже Ткачёв. Его отец и Анна Марковна поженились сразу же после войны. А родной внук Василия Артёмовича, Сергей Александрович, живёт с семьёй в Нижнем Новгороде, – сообщил результат своих поисков глава поселения.

Анна Ткачёва была из зажиточной семьи, её родителей и братьев репрессировали и выслали из Рудаевки ещё до войны. Поэтому написать записку мог только ушедший на фронт её первый муж Василий Ткачёв. Подтвердить или опровергнуть эту версию могли довоенные фотографии Василия Артёмовича, но, к сожалению, у внука Сергея не оказалось фотокарточки своего деда Василия. Да и воспоминаний о нём тоже осталось немного:

- Были у нас разговоры про деда с отцом. Александр Васильевич, мой отец, родился 2 сентября 1936 года, и, понятное дело, об отце своём он почти ничего не помнил. Вроде бы, в семье говорили о деде Василии — как о рыжеволосом (светловолосом) парне, - сообщил мне Сергей Александрович.

Документы ЦАМО РФ и переписка с официальными инстанциями ясности особой тоже не внесли. Кантемировский райвоенкомат сообщил только то, что Ткачёв Василий Артёмович, 1912 года рождения, призван Писаревским РВК 12 августа 1941 года. И пропал без вести в апреле 1943 года. Извещение вручено 15 ноября 1946 года его дочери Раисе Васильевне.

Ответ из Кантемировского РВК

Вопросы внука Сергея Ткачёва - известно ли точное место, где нашли медальон деда Василия? и где его могила?- так и остаются пока без ответа.

Возможно, это просто совпадение, но есть общее у историй обоих рудаевских солдат. Это и место, где они приняли свой последний бой – окрестности города Ржева. И где спустя много лет были найдены записки из их смертных медальонов. Даже в послевоенном донесении Писаревского РВК в списке пропавших без вести воинов они указаны друг за другом: Семён Городнянский и Василий Ткачёв.

Останки Семёна Городнянского и остальных девяти найденных в 2008 году воинов торжественно перезахоронили 22 июня 2009 года на воинском мемориале города Ржева.

Надеюсь, что когда-нибудь и родные Василия Ткачёва обязательно узнают о месте его последнего упокоения. Где-то под старинным русским городом Ржевом...

Солорев Эдуард, поисковый отряд "Память"

Фото выполнено в апреле 1941 года. Свидетель расстрела Михаил Волошин (он еще живой и все помнит), смотрел из кустов Когда Нину Резникову расстреляли, она упала в выкопанную яму, Валера (четыре года) прыгнул в яму за мамой фашист из автомата убил и его. Отец, которому было 71 год, пытался найти потом могилу, но могил было много, он ее не нашел. К сожалению память юной разведчицы не увековечена и не ее имени нет в книге памяти.

Расстрелян вместе с Ниной, Спиридон Иванович Шабельский - комиссар известного в годы гражданской войны Богучарского полка. Родной дядя молодогвардейца Ивана Туркенича

Литература о боевых действиях на территории Богучарского района в 1942 году:

1. Книга о боевом пути 58-й гвардейской стрелковой дивизии, А.Ольшанский, У.Арзымбетов, «Единой семьёй в боях за Родину», «Каракалпакстан», Нукус, 1981г.

В книге собраны воспоминания ветеранов дивизии, а также использованы документы Центрального архива Министерства обороны СССР. С начала июля 1942 года дивизия в течение пяти месяцев занимала оборону на левом берегу Дона на участке Гороховка – Сухой Донец. В ходе операции «Малый Сатурн» в декабре 1942 года освободила хутор Тихий Дон, села Филоново, Перещепное , Дьяченково, районный центр город Богучар.

С печатным вариантом книги можно ознакомиться в краеведческом отделе Богучарской районной бибилиотеки.

2. Книга о боевом пути 41-й гвардейской стрелковой дивизии, А.А.Ярошенко, «В бой шла 41-я гвардейская», «Воениздат», Москва, 1982г.

Дивизия наносила удар с Осетровского плацдарма, освободила населенные пункты Красное Орехово, Гадючье, совхоз "Богучарка" (п.Вишневый), Твердохлебовка, Расковка, Барсуки.

В электронном виде книгу можно прочитать здесь.

3. Еще одна книга А.А.Ярошенко о боевом пути 41-й гвардейской стрелковой дивизии «На скрещениях ударов», Ленинград, 1977г.

4. Книга о боевом пути 38-й гвардейской стрелковой дивизии, Н.В.Куприянов, «С верой в Победу», М. : Воениздат, 1985.

Дивизия освободила населенные пункты Оголев, Красногоровка, Дубрава, Малеваный, Медово, Хлебный, Каразеево.

С печатным вариантом книги можно ознакомиться в Богучарском районной доме ветеранов.

5. Книга о боевом пути 35-й гвардейской стрелковой дивизии, Афанасьев Н.И. «От Волги до Шпрее»:, М., Воениздат, 1982. Дивизия находилась в резерве командования 1-й Гвардейской армии, наступала во 2-м эшелоне с Осетровского плацдарма.

В электронном виде книгу можно прочитать здесь.

6. Книга о боевом пути 57-й гвардейской стрелковой дивизии, СМАКОТИН М.П. «От Дона до Берлина», М. Воениздат. 1962. Дивизия освободила населенные пункты Абросимово, Монастырщина, Сухой Донец, Южный.

7. Книга о боевом пути 44-й гвардейской стрелковой дивизии, Коновалов П.С. «Десять лет в бою : (Краткий боевой путь 5-йстрелковой – 44-й гвард. дивизии, 1918-1945 гг.)». Киров, 1995.

Дивизия наступала с Осетровского плацдарма, освободила Филоново, Лысогорка, Поповка, Дядин, Радченское.

Начните поиск с опроса всех здравствующих родственников. Помните, что любая мелочь или самая неожиданная семейная легенда могут оказаться ключом к открытиям или хотя бы указать направление поисков. Очень важные сведения часто содержатся на обратных сторонах военных фотографий и в письмах, например, в их почтовых штемпелях, оттуда нужно выписать дату отправки письма и номер полевой почты.

Если Вы не нашли своего родственника в Обобщенном Банке Данных "Мемориал" МО РФ (обратите внимание на сайте www.obd-memorial.ru на закладку "Дополнительный поиск по списку военно-пересыльных пунктов" - он ведется отдельно) и Общедоступном электронном банке документов "Подвиг народа" МО РФ или найденная информация не дала ответа на Ваши вопросы, советуем Вам сделать запросы в следующие инстанции:

1. В Центральный архив Министерства обороны РФ по адресу: 142100, Московская область, г. Подольск, ул. Кирова, 74 (хранит документы Вооруженных Сил с 1941 г. по настоящее время.). Ответ будет получен быстрее, если оставить запрос в приемной ЦАМО (это может сделать родственник разыскиваемого или доверенное лицо родственника).
2. Военкомат по месту призыва, с просьбой указать кроме прочих сведений о судьбе разыскиваемого и № воинской части, в которую он был направлен по призыву и откуда получено извещение о гибели или пропаже без вести.
3. Информация о невернувшемся с войны может быть также в Книгах Памяти регионов по месту его рождения, жительства, призыва и гибели, иногда в нескольких одновременно. Поэтому стоит постараться изучить все необходимые книги, отправить запросы в редакции Книг Памяти этих регионов. Книги Памяти всех регионов бывшего СССР хранятся в Музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе в Москве, там же имеется и компьютерная база данных. Книги Памяти многих регионов РФ выставлены в Обобщенном Банке Данных "Мемориал" МО РФ.
4. Попробуйте обратиться в Отделение Пенсионного Фонда РФ по месту получения пенсии членами семьи погибшего, в архиве которого может сохраниться извещение, на основании которого семье выплачивалась пенсия, в нем может быть информация о номере воинской части и даже о месте гибели.
5. Сведения о ранениях можно получить в Архиве военно-медицинских документов Военно-медицинского музея МО РФ, по адресу: 191180 г.Санкт-Петербург, Лазаретный пер., 2 (писать туда стоит даже если Вы не уверены, имел ли разыскиваемый ранения).
6. Сведения о судьбе военнослужащих частей Военно-Морского Флота, в том числе и береговой обороны можно получить в Центральном военно-морском архиве МО РФ (ЦВМА МО РФ), по адресу: 188350, Ленинградская область, г.Гатчина, Красноармейский пер., 2.
7. Сведения о судьбе военнослужащих частей пограничных войск можно получить в Центральном Архиве Федеральной пограничной службы РФ (ЦА ФПС РФ), по адресу: 143413, Московская область, г.Пушкино, а также в Российском государственном военном архиве (РГВА), по адресу: 125212, г.Москва, ул.Адмирала Макарова, 29.
8. Сведения о судьбе военнослужащих НКВД можно получить в Российском государственном военном архиве (РГВА), по адресу: 125212, г.Москва, ул.Адмирала Макарова, 29.
9. Сведения о судьбе военнослужащих, пропавших без вести за период боевых действий у р.Халхин-Гол в Монголии, а также в период советско-финляндской войны 1939-1940 гг. можно получить в Российском государственном военном архиве (РГВА), по адресу: 125212, г.Москва, ул.Адмирала Макарова, 29.
10. За подтверждением предположений, что разыскиваемый Вами военнослужащий мог попасть в плен, можно обратиться в следующие инстанции:
    1. Международная Служба Розыска Красного Креста в городе Арользен (Гроссе Аллее 5-9, 34444 Арользен, Германия (Grosse Allee 5-9, 34444 AROLSEN, Bundesrepublik Deutschland)).
    2. Центр розыска и информации Российского общества Красного Креста (ЦРИ РОКК) 117036, Москва, Черемушкинский проезд, д.5. Телефон: 1267571, факс: 2302867, 1264266.
    3. Государственный архив по довоенному месту жительства и месту рождения разыскиваемого (Многие из региональных государственных архивов приняли на хранение из территориальных органов Федеральной службы безопасности РФ фильтрационно-проверочные дела на бывших военнопленных).
    4. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ): 119817, г.Москва, ул.Бол. Пироговская, 17
    5. Центральный архив Министерства Обороны РФ (ЦАМО РФ): 142100, Московская обл, г. Подольск, ул. Кирова, 74 (с формулировкой: «просим подтвердить нахождение в плену во время Великой Отечественной войны»).
    6. Главный информационный центр МВД РФ (ГИЦ МВД РФ) 117418, г.Москва, ул.Новочеремушкинская,67. Центр реабилитации жертв политических репрессий и архивной информации.
    7. Информационный Центр МВД региона по довоенному месту жительства и месту рождения разыскиваемого.
    8. Управление ФСБ РФ по довоенному месту жительства и месту рождения разыскиваемого.
    9. Центральный архив ФСБ РФ: 101000, г.Москва Центр, Лубянка.
    В интересах защиты прав личности сведения о бывших военнопленных выдаются только лицам, о которых идет речь в запросе, или их непосредственным родственникам. Запрос должен быть заверен подписью заявителя.
11. За справкой о нахождении в партизанском отряде рекомендуем обратиться в областной Государственный архив по месту действия партизанского отряда.
12. За подтверждением сохранности могилы воина в конкретном населенном пункте, наличия его имени в списках похороненных нужно обращаться в военкомат этого района, администрации населенных пунктов.
13. Выяснение сохранности могил российских воинов, погибших, умерших в плену и захороненных за границей, на основании официального документа (извещения о гибели, справки ЦАМО РФ), в котором говорится о дате гибели и месте захоронения, входит в компетенцию Центра розыска и информации Российского Общества Красного Креста (117036, Москва, Черемушкинский проезд, д.5, Телефон: 126-7571, факс: 126-4266, mail@redcross.ru). Кроме того, вся официальная информация о воинских захоронениях за границей находится в Управлении Министерства Обороны РФ по увековечению памяти погибших при защите Отечества: 119160, г.Москва, Фрунзенская наб., д.22/2, e-mail: vmcvsrf@front.ru.

В запросах необходимо разборчиво указывать наиболее полные сведения о разыскиваемом: фамилию, имя, отчество, год и место рождения, место жительства до призыва в армию (в административном делении того времени), имена жены, матери, отца разыскиваемого и все известные сведения об обстоятельствах его службы, были ли письма, был ли ранен и т.д.

Если Вам известна воинская часть, где служил разыскиваемый, Вам желательно лично прибыть в ЦАМО РФ в г.Подольск, потратить несколько дней на работу в читальном зале и выяснить все самому, т.к. когда ищешь информацию о родном человеке силы (а с ними и удача) многократно увеличиваются. Доступ в архив бесплатный (тел. читального зала (4967) 52-76-68). Там в документах части (если они сохранились) Вы сможете найти интересующие Вас сведения. Сейчас для доступа к документам дивизий, полков и ниже спецдопуск не нужен. Допуск оформляется прямо в ЦАМО на месте, по прибытии исследователя, распоряжением начальника ЦАМО по заявлению исследователя (можно запастись письмом из официальной организации, которая по статусу может заниматься исследованиями по военной теме. Это и РВК, и общественные организации, и учебные заведения, и государственные учреждения, но это необязательно). При себе надо иметь паспорт. Прибыть в архив лучше всего в 9 утра в первые дни недели, созвонившись предварительно с сотрудниками Читального зала. О том, как работать с документами ЦАМО РФ много информации в интернете, например на сайте "Наши родные".

Адрес архива: Московская область, г. Подольск, ул. Кирова, 74. Проезд с Курского вокзала, электропоезд до ст.Подольск, авт. 10, 14, трол. 1, 2 до ост. "Архив"; от метро "Южная" (г.Москва), авт. 406 до ост. "Архив". Время работы читального зала: пн. - пт. 09.00-17.30.

В интернете много также исторической, справочной, мемуарной информации по участию воинских частей в боевых действиях Великой Отечественной войны: Солдат.RU, "Военная литература", www.victory.mil.ru, http://victory.rusarchives.ru, «Электронная Книга Памяти Украины 1941-1945», BDSA.RU, http://samsv.narod.ru, а также рекомендаций по самостоятельному поиску:http://www.soldat.ru/doc/search/, http://www.1942.ru/poisk_teh.htm, http://www.vgd.ru/generes.htm.

Желаем Вам успехов в поиске.