Никто не забыт...

Для начала приведу выдержки из одного документа 97-й стрелковой бригады, хранящегося в Центральном архиве Министерства обороны. Из этого донесения мы узнаем состав группы старшего лейтенанта Васильева. Кто же были эти смельчаки, не побоявшиеся быть парламентерами утром 31 января 1943 года?

«Командиру 97 отдельной стрелковой бригады

генерал-майору Тихомирову

… в 8-00 утра после совместного завтрака у генерал-майора тов.ТИХОМИРОВА, в условное место площадь «ПАВШИХ БОРЦОВ РЕВОЛЮЦИИ» была направлена делегация в составе следующих лиц:

1. ст.лейтенант ВАСИЛЬЕВ (начальник разведотдела бригады), который был одет в форму подполковника нашей армии и снабжен соответствующими полномочиями.

2. Его адъютант ст.лейтенант КАЛИНИН (помощник командира разведроты по политической части).

3. Переводчик красноармеец РАЙЗМАН.

4. Связной телохранитель «подполковника» Васильева, красноармеец ВАСЮКИН (разведчик).

5. Лейтенант немецкой армии военнопленный Ланге.

...Нашей делегации через переводчика и адъютанта генерал-лейтенанта Шмитта, было получено разрешение пройти в расположение немецкого штаба. В штабе находилось несколько немецких генералов со своими адъютантами и переводчиками, при нашем появлении все встали. Лейтенант немецкой армии Ланге представил ст.лейтенанта Васильева генерал-лейтенанту Шмитту, после чего произошел обмен полномочиями в короткой беседе.

Через несколько минут переводчик Шмитта объявил о прибытии представителя Армии, потом стали являться представители других войсковых частей.

В 9.55 от генерал-полковника РОКОССОВСКОГО прибыл генерал-лейтенант ЛАСКИН, которому ст.лейтенант Васильев сдал полномочия.

До прибытия генерал-лейтенанта ЛАСКИНА представителя др.войсковых подразделений, генерал-лейтенант ШМИТТ согласился с условием капитуляции, сдал свое личное оружие пистолет системы «ВАЛЬТЕР» ст.лейтенанту Васильеву, и в честь состоявшихся переговоров передал одну группу немецких офицеров-инженеров в количестве 70 чел. для отвода в расположение 97 ОСБР, к этой группе присоединилось 80 чел. рядового состава немецкой армии, и колонна 150 чел. была доставлена под конвоем переводчика РАЙЗМАН к штабу 97 ОСБР.

(записано со слов ст.лейтенанта Васильева и переводчика Райзман)»

(ЦАМО, фонд 1797, опись 1, дело 2, л.16)

Командир 97-й бригады генерал-майор Тихомиров в тот же день (31.03.1943г.) сообщил о пленении командования 6-й немецкой армии своему вышестоящему начальству - командиру 7 стрелкового корпуса генерал-майору Горячеву. В своем донесении Тихомиров указывает фамилии старших лейтенантов Васильева и Калинина, а также переводчика Райзмана, как непосредственных участников операции (ЦАМО, фонд 1797, опись 1, дело 2, л.15).

Удалось найти и «Журнал боевых действий» 64-й армии Донского фронта. В состав 64-й армии входила и 97-я отдельная стрелковая бригада.

Наградной лист А.Ф. Васильева (Орден Красной Звезды)

Приведу только некоторые факты из «Журнала...», описывающие подробности пленения штаба 6-й немецкой армии: «...Командир 97 сбр получив разрешение от командира 7 ск на ведение переговоров, направил в штаб 6 армии делегацию в составе: старшего в чине подполковника — начальника 2-й части старшего лейтенанта Васильева и в роли его адъютанта — зам.командира разведроты по политчасти старшего лейтенанта КАЗАКОВА (согласно документам 97-й осбр фамилия старшего лейтенанта была Калинин — С.Э.), переводчика РЕЙЗМАН, и телохранителя — бойца разведроты бригады...»

Теперь очень важный момент, на который следует обратить особое внимание! Продолжаю цитировать «Журнал боевых действий» 64-й Армии:

«Вышеуказанная делегация в сопровождении лейтенанта немецкой армии ЛАНГЕ в 5.30 (? - возможно опечатка — С.Э.) направилась в штаб 6 армии, где была принята генерал-майором РОСКЕ. Предъявленный делегацией ультиматум советского командования от 8.1.43г. генерал-майором РОСКЕ был принят.

В это же время войска 38 мото-стрелковой бригады блокировали здание 6 армии, а зам.командира бригады по политчасти подполковник ВИНОКУР вошел в кабинет Роске, где уже находился старший лейтенант ВАСИЛЬЕВ...».

Бесстрашные разведчики 97-й стрелковой бригады, первыми вошедшие в штаб Паулюса, были награждены правительственными наградами. Кто-то раньше, кто-то позже. Из наградных документов нам стали известны их имена, отчества, не указанные в сухих строках боевых документов 97-й бригады.

Командир группы Афанасий Федорович Васильев был награжден орденом Красной Звезды приказом по войскам 7-й гвардейской армии от 12.08.1943 года, за то что: «… первым начал вести переговоры со штабом 6-й немецкой армии о капитуляции последней. В результате переговоров с командующим южной боевой группировкой немецкой армии — генерал-лейтенантом РАССКЕ, достигнуто было соглашение на капитуляцию южной группировки немецких войск. ВАСИЛЬЕВУ в знак капитуляции были переданы: знамя 6-й немецкой армии, пистолет и 70 офицеров-инженеров прибывших для восстановления г.СТАЛИНГРАДА. Которые были доставлены в штаб 35 гвардейского стрелкового корпуса.

После прекращения переговоров, южная боевая группировка военные действия прекратила»

Представлялся к боевому ордену Афанасий Федорович уже будучи в чине капитана, и в должности помощника начальника штаба 93-й гвардейской стрелковой дивизии по разведке. Дивизией командовал старый знакомый Васильева — гвардии генерал-майор Тихомиров.

Получить эту награду капитан Васильев, видимо, не успел: смерть настигла его 14 августа 1943 года. В эти дни дивизия вела бои на окраине города Харькова. Документа с точным указанием места захоронения капитана Васильева мне найти не удалось.

Рисунок, хранящийся в ЦАМО РФ среди документов 13-й гв осбр (97-й осбр)

Из документа об исключении из списков Красной Армии стало известно, что супругу капитана Васильева звали Александра Яковлевна, и проживала она в городе Ташкенте, улица Паркентская, дом 4.

Приказом № 66/н от 20.09.1943г. по войскам 69-й Армии капитан Васильев был посмертно награжден Орденом Отечественной войны 2-й степени. Описание заслуг из наградного листа:

«В боях за города Белгород и Харьков тов.Васильев покрыл себя неувядаемой славой, как достойный сын Родины, бесстрашный воин в борьбе с немецкими полчищами. Будучи начальником 2-го отдела штаба дивизии он с полным презрением к смерти руководил разведывательными операциями, не щадя ни сил, ни своей жизни.

Каждая разведывательная задача, осуществленная под руководством т.Васильева, давала ценный вклад в разработку планов разгрома противника на подступах Белгорода и Харькова. Тов.Васильев пал смертью храбрых на поле боя. Достоин награждения орденом «Отечественной войны 2 степени».

Посмертно».

Заместитель Васильева Николай Григорьевич Калинин, родившийся в 1917 году в Ленинграде, за участие в переговорах в качестве личного адъютанта «подполковника» Васильева в апреле 1943 года был награжден орденом Красной Звезды. Представление на награждение подписал его непосредственный начальник — старший лейтенант Васильев.

В списках награжденных к 40-летию Великой Победы числится уроженец Ленинграда Николай Григорьевич Калинин, 1917 года рождения. Надеюсь, что это он.

Красноармеец Васюкин Василий Владимирович, родом из Куйбышевской области, также по представлению старшего лейтенанта Васильева был награжден орденом Красной Звезды. В 1985 году награжден к юбилею Победы.

Читать продолжение...

Это история - одна из многих тайн Великой Отечественной войны. Тайн, не разгаданных и по сей день.

Ветеран войны из села Липчанка Богучарского района Василий Яковлевич Хирный на страницах районной газеты «Сельская новь» в номере от 31 января 1989 года сообщил об участии своего земляка-односельчанина Афанасия Федоровича Васильева в операции по пленению фельдмаршала Паулюса. Статья Хирного «В эти дни 46 лет назад» вышла как раз в годовщину пленения командующего немецкой 6-й армией.

Но почему-то особого резонанса этот материал тогда не вызвал, наверное, было не до того, или не очень-то и поверили ветерану. А, может, сыграло свою роль и то, что в официальной историографии Великой Отечественной войны фамилия старшего лейтенанта Афанасия Федоровича Васильева, как непосредственного участника пленения немецкого фельдмаршала, указана не была. В официальной версии были другие участники, тоже достойные люди…

Первой моей мыслью сейчас, после прочтения воспоминаний Василия Хирного была: «Ну, не мог знать всего этого простой солдат! Просто не мог!»

Судите сами:

«Конец января 1943 года. На бригадном пункте 97-й особой стрелковой бригады в это время находились двое немецких офицеров со знаками различия лейтенанта и обер-лейтенанта. Фактический же чин каждого был рангом выше. Совсем недавно особым приказом Гитлера все офицеры 6-й армии были возведены в очередной ранг. Но в окружении никто из них не надел новых знаков различия. Пленных пригласили в отдельную комнату на первом этаже, где и состоялся разговор.

Наш майор при посредстве переводчика объяснил офицерам, что советское командование не желает дальнейшего кровопролития. Оно намерено направить к командующему южной группировкой немецких войск своих парламентеров с предложением о прекращении огня и условиями капитуляции.

С этой целью пленным предлагалось выделить из своей среды двух-трех представителей для уведомления генерала о предстоящих действиях советского командования. Пленные совещались около 2-х часов. Они сообщили нашему майору, что выделяют в качестве уведомителей Росске двух человек — обер-лейтенанта и военного чиновника.

В первом часу ночи 31 января 1943 года пленные офицеры, снабженные листовкой с текстом условий капитуляции на немецком языке, были пропущены через наш передний край. Они направились к зданию универмага.

Перед этим наш генерал-майор Тихомиров приказал командирам частей прекратить огонь, предварительно договорившись о такой же мере с командирами 93-й и 96-й особых бригад.

Начальник разведки старший лейтенант Афанасий Федорович Васильев (уроженец села Липчанка), сопровождавший пленных, остался на переднем крае ожидать их возвращения. Пленные вернулись в четыре часа ночи. Они рассказали, что были допущены у генералу Росске, сообщили ему о предложении советского командования.

Генерал долго беседовал с ними, особенно интересовался нашим отношением к пленным немецким офицерам. Затем вышел доложить генералу Паулюсу о полученном предложении советского командования.

Он возвратился с генералом Шмидтом, начальником штаба 6-й армии, который о многом расспрашивал. В заключении он сказал офицерам, чтобы советский парламентер прибыл сюда к десяти часам утра 31 января 1943 года. «Это должен быть генерал!» - сказал он. По традиции немецкой армии генерал может капитулировать только перед генералом. Офицерам было приказано вернуться и сообщить советскому командованию о согласии Паулюса вступить в переговоры...».

Это уровень, как минимум, исторического исследования! И не забывайте, что статья вышла в далеком 1989 году. Тогда простой житель Советского Союза не мог попасть в Центральный архив Министерства обороны, не имея специального допуска к засекреченным документам. Вероятнее всего, Хирный использовал какой-то литературный источник. Но какой и чей?

Оставим на время знакомство со статьей Василия Хирного — самое интересное, как всегда, ждет впереди!

Используя электронные архивные базы данные, выяснилось, что Василий Яковлевич Хирный воевал в Сталинграде в составе отдельного пулеметного батальона ... 97-й стрелковой бригады! О которой и шла речь в статье в районной газете.

Воевал наш земляк действительно героически! За бои по ликвидации окруженной группировки немецких войск 19-ти летний красноармеец-пулеметчик Василий Хирный был награжден медалью «За отвагу» и орденом «Красной Звезды»!

Наградной лист В.Я.Хирного (орден Красной Звезды)

Привожу выдержку из его наградного листа: «За период наступательных боев тов. Хирный проявил исключительное мужество и смелость. 27.01.43г. нашим стрелкам мешала продвигаться вперед огневая точка противника. Тов. Хирный смело выдвинулся во фланг стрелкам и фланкирующим огнем из пулемета уничтожил огневую точку противника.

29.01.43г. стрелкам внезапно преградила путь группа около 30 гитлеровцев, засевших в подвале. Тов.Хирный, оставив за себя второго номера, а сам, примеряясь к местности, по собственной инициативе ворвался в подвал и гранатами уничтожил 10 гитлеровцев, остальных взял в плен.

Тов.Хирный заслуживает правительственной награды ордена «Красная Звезда»…»

И только в июне 1944 года Василий Яковлевич получает заслуженную им медаль «За оборону Сталинграда».

Но не о своих подвигах продолжает рассказывать на страницах районной газеты Василий Хирный:

«...Генерал-майор Тихомиров с нетерпением ждал старшего лейтенанта, и, как только тот вошел, сказал: «Товарищ Васильев, приказываю Вам принять на себя функции парламентера. Вот удостоверение, в котором указаны Ваши полномочия: «Дано настоящее удостоверение заместителю командира бригады по строевой части подполковнику Васильеву Афанасию Федоровичу в том, что ему поручается вести переговоры с немецким командованием по вопросу капитуляции их и прекращения военных действий».

- Какой же я подполковник?

- Не удивляйтесь, товарищ Васильев, - сказал генерал, - немцы спесивые формалисты.

Васильева должны были сопровождать наши четыре человека и пятый — немецкий обер-лейтенант. В восемь часов утра группа Васильева направилась к площади Павших борцов революции. Между тем на площади строились вражеские войска. Они были без оружия. Немцы из ворот универмага просигналили о прекращении огня и дали призывные знаки.

Подняв белый парламентерский флаг на только что выструганном древке, группа Васильева гуськом двинулась к универмагу. Впереди с белым флагом шел пленный обер-лейтенант, за ним — наши разведчики. Во дворе универмага в развернутом строю стояла рота охраны, закрывая собой вход в штаб фельдмаршала Паулюса. Разомкнувшись, первая шеренга пропустила группу Васильева.

Во дворе универмага группа Васильева узнала, что в подвале находится командующий 6-й немецкой армией генерал-фельдмаршал Паулюс.

Один из наших офицеров сказал: «Вот мы и поговорим с Паулюсом».

- Фельдмаршал будет разговаривайт только с генерал-лейтенантом Рокоссовски, - на ломаном языке заметил немецкий офицер, исполняющий роль переводчика.

Группа Васильева в сопровождении немецкого полковника двинулась по полутемному коридору подвала. Спертый зловонный воздух перехватывал им дыхание. Вдоль коридора с обеих сторон стояли вооруженные штабные офицеры.

Немецкий полковник предварительно получил разрешение, пропустил их в комнату. Ее освещали две стеариновые свечи. Посреди комнаты стоял круглый стол, на нем была развернута топографическая карта, стояла бутылка, лежали две колоды игральных карт. У стен сидели генералы и офицеры. Обер-лейтенант представил присутствующим Васильева.

Навстречу Васильеву, отрекомендовавшемуся подполковником, встал высокий немецкий офицер с погонами оберста, и назвался генералом Росске.

Васильев предъявил ему удостоверение и вручил условия капитуляции, напечатанные на немецком языке, а также и на русском.

Здесь же присутствовал генерал-лейтенант Шмидт. После ознакомления с текстом документа генералы Шмидт и Росске дали согласие капитулировать на предложенных условиях. Генералы сдали свои пистолеты и положили на стол, стволами к себе, а рукоятками к нам — это был знак капитуляции.

И так была капитулирована 6-я немецкая армия под руководством фельдмаршала Паулюса и его приближенных».

На этом статья Василия Хирного и заканчивалась. О дальнейшей фронтовой судьбе старшего лейтенанта Афанасия Васильева его земляк и однополчанин Василий Хирный, к сожалению, не сообщает.

Я постарался найти официальные документы о событиях 31-го января 1943 года в районе сталинградской площади Павших борцов. Благо многие из ранее засекреченных документов сравнительно недавно размещены для открытого доступа в сети интернет. Возможно, удастся найти свидетельства об участии нашего земляка в историческом событии.

И найденные документы не приблизили меня к разгадке, а наоборот, еще больше запутали. Чувствовалась здесь какая-то большая тайна!

Читать продолжение...

Помогите найти родственников погибшего летчика, найден самолет (Могила). Скоморохин Александр Григорьевич. 1920 г.р. Призывался Богучарским РВК. Мать Агриппина Ефимовна жила на Лысогорке. С задания не вернулся.

Ах, война, что ж ты, подлая, сделала:
Вместо свадеб — разлуки и дым!

Листая пожелтевшие от времени подшивки районной газеты «Сельская новь», случайно наткнулся на эту статью автора В. Петровой. В далеком уже 1995 году, когда этот материал был напечатан, я учился в Воронеже, и статья тогда прошла мимо моего внимания. Зато теперь, спустя 21 год, стала для меня открытием.

Публикую этот материал в авторской редакции.

«1943 год. На него пришлось больше всего похоронок. Крутой перелом в войне, крутой перелом в судьбах.

Почтальона в семьях фронтовиков тогда ждали в немом оцепенении, неслушающимися, дрожащими пальцами брали треугольник, с трудом разбирали сливающуюся в мутное письмо надпись.

Увидев знакомый почерк, трудно, с надрывом вздыхали: жив, жив, жив – стучало сердце. Глаза жадно впитывали скупые строчки, зачастую написанные под огнем. Слезы радости разъедали глаза, а мысли тут же переносились в соседние дома. А что там? Соседям-то какая весточка пришла?

И не было дня, чтобы то в одном, то в другом доме не слышно было надрывного стона или исступленного крика: «Ро-о-о-дненький ты наш!»

В семью Алещенко, что жила в Старотолучеево, горе пришло не раз, не два, не три. Пять раз война сделала страшный обмен: жизнь – похоронка! И складывали их, послания о смерти, родители в стопку. Каждая убивала душу, тело, цепенила руки, мутила разум.

Братья Алещенко: Михаил, Максим, Николай, Василий, Егор (слева направо)

Начала смерть свой обмен с Михаила, потом забрала одного за другим Василия, Максима, Николая. Не пощадила и Егора – сложил он голову в бою у реки Шпрее 22 апреля 1945 года.

И не оставалось бы смысла в жизни Василия Григорьевича и Домны Ивановны, если бы не последняя их кровинушка, дочка Поля. Она-то и заставила отца с матерью собрать волю в кулак и жить.

Молча, тая друг от друга мысли, вглядывались они каждый день в убегающую за горизонт дорогу, ту самую, по которой, взбивая пыль, бегали когда-то их сыновья. Надеялись на ошибку – и такое бывало. Нет, ошибки не было. Война не «пошутила».

Год за годом зарастали разбросанные по всей стране холмики, так и не образовавшие фамильный погост. Вместе они, братья Алещенко, лишь в ушедшей в мир иной родительской памяти, в мыслях сестры, да вот здесь, на этой скорбной фотогалерее. Молодые, красивые русские ребята, честно, без укора смотрящие в глаза нам, живым».

Вот, такая статья…

Родители братьев Алещенко уже в послевоенные годы пытались разыскать сведения об их судьбе. Надежда не покидала родителей: а вдруг кто-то из сыновей жив? В Центральном архиве Министерства обороны хранится анкета на розыск Михаила Алещенко, заполненная его отцом Василием Григорьевичем в 1954 году. Отец сообщил все, что ему было известно...

Из документа мы узнаем, что Михаил Алещенко в 1938 — 1941 годах учился в Ленинградском техническом училище. Окончить обучение Михаилу не удалось, в 1941 году его призвали в армию.

12 октября 1941 года он окончил 2-е Саратовское танковое училище, получив звание «воентехник 2-го ранга». Убыл в распоряжение Главного авто-бронетанкового Управления Красной Армии. Дальнейшая судьба Михаила осталась неизвестной.

В Книге Памяти Богучарского района о Михаиле Алещенко такая запись: «...лейтенант, пропал без вести в декабре 1942г.».

Три брата: Максим, Николай и Василий, числятся пропавшими без вести в марте 1943 года. Как и многие сотни уроженцев Богучарского и Радченского районов. Была тогда такая практика у военкоматов — отсчитывать три месяца с даты последнего письма или с даты освобождения места, где проживала семья воина. Если воин не отозвался за эти три месяца, не прислал весточку с фронта — его считали потом без вести пропавшим.

Младший из братьев — Егор Алещенко, механик-водитель самоходной артиллерийской установки (САУ - 57), храбро сражался с врагом в составе 22-й самоходной артиллерийской бригады.

В 1944 году сержант Егор Алещенко получил свою первую награду — Орден Отечественной войны 1-й степени. За то, что «… в совершенстве овладел своей техникой, без аварий, поломок и вынужденных остановок, с боями провел свою машину на расстояние около 700 км. В боях проявил себя смелым и решительным. В районе Пирнув — Горны, благодаря умелому маневрированию на поле боя, на своей машине быстро сблизился с контратакующим танком противника, продолжая маневрировать СУ, способствовал уничтожению танка с экипажем и до 70 гитлеровцев...».

В марте 1945 года Егора наградили медалью «За отвагу» за январские бои. Вот, выдержка из его наградного листа: «23.01.42 при взятии гор. Болново т.Алещенко вел машину по указанному маршруту, и вел наблюдение вперед. Заметив автоматическую пушку, немедленно доложил командиру орудия, и пушка была уничтожена.

26.01.45 его машина находилась в разведке, при встрече с противником он быстро развернул машину, и дал возможность наводчику открыть огонь. При этом было уничтожено 2 транспортные машины и тягач с пушкой 105 мм, уничтожил лично 6 солдат противника».

За несколько дней до Победы геройски погиб в бою за город Нойштадт на реке Шпрее. В донесении части указано, что погиб Егор 19 апреля 1945 года. Приказом Военного Совета 4-й гвардейской танковой армии 1 Украинского фронта от 31.05.1945г. был награжден орденом Отечественной войны 2-й степени. Посмертно...

Берег мой, покажись вдали

краешком, тонкой линией!

Берег мой, берег ласковый!

Ах, до тебя, родной, доплыть бы,

Доплыть бы, хотя б когда-нибудь…

За те несколько лет, что открыл для себя поисковую работу, хочешь — не хочешь, а «обрастешь» множеством знакомств, чаще, конечно, виртуальных. Просишь людей о помощи, и сам пытаешься в меру своих возможностей помочь коллегам по поиску.

Один из таких знакомцев и сообщил мне, что совершенно случайно обнаружил среди документов Центрального архива Министерства обороны … письма советских военнопленных. Эти письма различными путями были переданы в Советский Союз по линии международного комитета Красного Креста… и не оправлены адресатам. И среди этих писем есть и адресованные в нашу Воронежскую область.

А почему же эти письма — весточки из небытия, не дошли до жен, матерей, отцов попавших в плен советских солдат и офицеров?

А вот и ответ — прямой и жестокий! Письмо исполнительного комитета Союза Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца Советского Союза от 5 сентября 1946 года на имя начальника управления по учету потерь Красной Армии генерал-майора Шавельского:

«При этом прилагаю полученные в разное время и по разным каналам материалы относительно советских военнопленных. В виду того, что Исполкому СОКК и КП СССР было предложено эти письма родственникам не пересылать (!), прошу их использовать только как материал для Ваших целей — учета».

Вот так! Только для учета! Сотни и тысячи писем не дошли до адресатов, сотни и тысячи семей не узнали о судьбе своих родных!

Попавшие в плен советские люди передавали весточки домой из Италии, Румынии, Финляндии, из других стран Европы и Северной Африки, но только не из Германии. Это говорит о многом. Гитлеровская Германия жестокое обращение советскими военнопленными формально оправдывала тем, что Советский Союз не подписал Женевскую Конвенцию об обращении с военнопленными от 1929 года. А одним из пунктов Конвенции являлось обеспечение права военнопленных на получение и отправление писем и другой корреспонденции.

Союзники Германии на этот вопрос, видимо, смотрели «помягче».

Кроме писем военнопленных, также были запрятаны в архивы на долгие годы сообщения на Родину от так называемых «перемещенных лиц». Красный Крест действовал по всему миру, и советские граждане, не по своей воле оказавшиеся в различных его уголках, пытались связаться с Родиной, дать знать о себе!

Среди сотен писем «из плена» как собственноручно написанные, так и подписанные стандартные бланки - «жив, здоров...».

В село Бычек Петропавловского района так и не дошло одно из таких «стандартных» писем на бланке Красного Креста:

«.. Я здоров. Я попал в плен к итальянцам и чувствую себя хорошо. Вскоре меня переведут в лагерь для пленных, откуда я сообщу мой новый адрес. Только тогда я смогу получать ваши письма и отвечать на них. Сердечный привет» … и подпись.

Это письмо в село Бычек Ефимии Гавриловне Шерстюковой написал Андрей Шерстюков, рядовой 733-го полка 136-й стрелковой дивизии. Кем он приходился Ефимии Гавриловне - сыном или мужем - неизвестно. В Книге Памяти Петропавловского района Воронежской области Андрей Шерстюков не числится, может быть, ему повезло вернуться домой к своей семье.

Как, надеюсь, дождалась семья и Ишутина Василия Михайловича из Козловского района Воронежской области, Василий в феврале 1945 года направлял отцу это коротенькое письмо:

«Я жив, здоров. Был ранен, попал в плен. Бежал во Францию. Сейчас свободен. Ожидаю возможности возвращения на Родину. Целую всех крепко. Скоро увидимся».

А вот у Изотова Андрея Семеновича из села Шубное Острогожского района шансов вернуться из финского плена было очень мало. Как он писал супруге Степаниде Изотовой из лагеря 18 июня 1942 года: «...лишился одной ноги, теперь выздоровел. Прошу выслать фотокарточку...». Умер Андрей Изотов 12 марта 1943 года, как указано в трофейном документе, от «общей слабости», и захоронен в финском населенном пункте Коккола. Фамилия нашего земляка указана на плите братского захоронения.

В село Пасека Богучарского района (так указано в письме) летом 1944 года направлял весточку, что «жив, здоров», Плохов Георгий Иванович, родившийся в 1914 году. Могу предположить, что если бы Георгий Иванович призывался Богучарским или Радченским РВК, то и в адресе получателя непременно указал бы Радченский район. Видимо, он покинул село Пасека еще до образования Радченского района. В селе Пасека проживали, да и в настоящее время живут люди с фамилий Плаховы. Важный момент: в Книге Памяти Богучарского района Георгий Иванович Плахов (или Плохов) не числится.

Я привел только несколько фамилий земляков-воронежцев, чьи письма так и не дошли до получателей…

"Спокойный" месяц октябрь

Октябрь 1942 года на Богучарщине был месяцем относительно спокойным. Тихий батюшка Дон разделял защитников родной земли и её непрошенных гостей. С середины сентября месяца противоборствующие стороны не предпринимали никаких активных боевых действий, ограничиваясь взаимными артиллерийскими и минометными обстрелами, снайперскими уколами да вылазками разведывательных групп.

Каждую ночь от левого берега отплывали в темноту лодки с советскими разведчиками. Командованию 1-й стрелковой дивизии необходимы были сведения о противнике — частях итальянской 8-й армии, сменивших немецкие дивизии на донских берегах. «Оккупанты поневоле», как некоторые историки в последствии станут называть итальянцев, занимали очень удобные для обороны позиции на высоком правом берегу Дона.

Немецкий пулеметчик на берегу Дона

И очень непросто разведчикам было взять языка. Итальянцы, справедливо опасаясь вылазок с той стороны Дона, заминировали удобные подходы к своим передовым позициям. Разведчикам нужно было незаметно и бесшумно, через установленные проволочные заграждения, подойти для последнего броска за языком. А там уже — как повезет! И нужно было еще благополучно вернуться обратно! Донести пленного живым! И дай Бог, чтобы взятый пленный оказался ценным и словоохотливым.

Памятка разведчику

Ценой своих жизней разведчики добывали так нужные командованию сведения о противнике.

Из «Журнала боевых действий» 63-й Армии за октябрь 1942 года мною взяты выдержки, касаемые действий разведгрупп на Богучарском направлении. Действий удачных, и неудачных! Всё было...

«...01.10.1942

153 сд — разведгруппа, действовавшая в направлении Сухой Донец с задачей: захватить пленных, свою задачу выполнила, захватила двух пленных и уничтожила 10 солдат и без потерь возвратилась в свое расположение.

03.10.1942

Разведкой 1 сд в районе Свинюха захвачено: миномет — 1, ящик с гранатами — 2.

04.10.1942

Разведкой 1 сд в районе Ольховый захвачены документы у умерших от ран пленных офицера и солдата, принадлежность документов устанавливается.

05.10.1942

Разведкой 1 сд, действовавшей в районе Абросимово захвачен пленный солдат 81 пп 52 пд (ит) и один станковый пулемет.

Разведка, действовавшая в районе Оголев, свою задачу не выполнила, встретила сильное огневое сопротивление, и понеся потери (ранено — 13 человек, убит 1 человек), возвратилась в свое расположение...»

Из донесения о безвозвратных потерях 1-й сд удалось узнать, то 5 октября 1942 года был убит во время разведки старший сержант Сергей Федорович Самохов, уроженец Пензенской области.

«...06.10.1942

Группа разведчиков, действовавшая в районе 1-я Белая Горка, взорвала ДЗОТ и захватила крупнокалиберный пулемет и без потерь возвратилась обратно.

08.10.1942

153 сд — разведгруппа в составе одной роты 563 сп переправилась на правый берег р.Дон в район 1-я Белая Горка с задачей захватить пленного и установить расположение огневых средств противника. Разведка действовала боем, уничтожила 2 блиндажа, 20 фашистов и захватила 1 станковый пулемет, возвратилась обратно. Потери разведки: убито 5 чел., ранено 11 чел. Разведка по расположению огневых точек противника задачу выполнила, не выполнила по захвату пленного.

3 ср. 563 сп, действовавшая боем в районе Сухой Донец с задачей захватить пленного, возвратилась на левый берег к 24-00, захватила станковый пулемет и одного солдата. На левом берегу р.Дон пленный был уничтожен минометным огнем противника и около него было ранено 5 наших красноармейцев. В результате силовой разведки рота имеет потери: убит один, ранено — 9.

Разведкой 1 сд установлено, противник в лесу 500 метров северо-восточнее Свинюха строит переправочные средства — плоты, обнаружена одна готовая лодка на 30-35 человек.

09.10.1942

Разведгруппа 1 сд, действовавшая в районе Грушево, захватила раненого пленного солдата 6 роты 38 пп, который умер от ран, а также захватила 1500 винтовочный патрон...»

13.10.1942

Разведка, высланная 1 сд на правый берег р.Дон в ночь на 13.10 возвратилась безрезультатно, потеряв 14 раненых и 1 пропавшего без вести.

23.10.1942

Разведка действовала от 1 сд 21.10 в районе Солонцы уничтожила до взвода пехоты противника. Потери разведки: убито 3 чел., ранено 2 человека.

24.10.1942

1 сд — разведгруппа, действовавшая в ночь на 24.10 в направлении Оголев, захватила одного пленного солдата, принадлежащего 2 роте, 1/79 пп, 9 пд. В результате боя уничтожено до 50 солдат и 1 офицер противника. Наши потери: убито 2, ранено — 6.

29.10.1942

1 сд — разведгруппа от 408 сп, действовавшая ночью в районе Красногоровки, захватила 3-х пленных, принадлежащих 79 пп 9 пд. Потери разведгруппы — при переправе через Дон после выполнения задачи командир группы посадил в одну лодку 15 человек, которые проплыли 2/3 реки, и в лодке проломилось дно, лодка начала тонуть, в результате чего утонуло 8 красноармейцев.

30.10.1942

153 сд — разведгруппой, действовавшей в районах Монастырщина, 2-я Белая горка уничтожено до 15 солдат, один станковый пулемет, взорван один ДЗОТ.

В районе Абросимово захвачен пленный 80 пп 9 пд.

31.10.1942

Разведгруппа 1-й сд, действовавшая в районе Красногоровка, вступила в бой, в результате уничтожила до 50 солдат и офицеров противника...»

Разведчик Аверьянов

В книге о боевом пути 58-й гвардейской стрелковой дивизии «Единой семьей в боях за Родину» авторы А. Ольшанский и У.Арзымбетов особо выделяли среди разведчиков дивизии Владимира Аверьянова — молодого парня из деревни Кременки Ульяновской области.

Перед войной Владимир работал молотобойцем в колхозной кузнице. Любил спорт, на занятиях всеобуча изучал военное дело. И по своей натуре был он веселым и общительным парнем.

Наградной лист на Владимира Аверьянова

В марте 1942 года Владимира призвали в армию. На территории Ульяновской области формировалась 1-я стрелковая дивизия, в состав которой и попал Владимир Аверьянов. Летом 1942 года дивизия прибыла на левый берег Дона, заняв позиции от Гороховки до Сухого Донца.

В 408-м стрелковом полку дивизии Владимир служил радистом, но хотелось ему чего-то большего. И вот однажды он обратился к командиру полка майору Березкину: «Разрешите, товарищ майор, сходить в тыл врага в разведку!» Березкин разрешил. Это было еще в самом начале обороны.

К первой разведке Владимир готовился тщательно. Изучал местность, поведение противника. И вот настало время идти в тыл врага. Дождавшись темноты, он переплыл на лодке на правый берег Дона. До восхода солнца замаскировался в кустарниках.

Светало. Два дюжих фашиста, смеясь и громко разговаривая, шли по тропинке. Словно из-под земли вырос перед ними русский разведчик. Растерявшиеся немцы без сопротивления сдались в плен.

Рано утром 20 июля 1942 года в штабе 408-го полка Аверьянова с двумя пленными встретил комполка Березкин. А уже через 2 недели Владимир писал письмо матери: «Мамочка, дорогая! Я заслужил звание сержанта. Думаю, неплохо воюет твой сын?»

В районе села Монастырщина с Владимиром в начале августа случился такой случай: переплыв по заданию реку Дон, Владимир устроился в кустах у проселочной дороги, наблюдая за движением мотоциклистов. Когда на дороге проехала группа мотоциклистов, разведчик быстро перетянул через дорогу проволоку, и стал ждать. Вскоре появился одиночный мотоцикл, который быстро приближался. Струной натянулась проволока, и мчащийся мотоцикл на полном ходу перевернулся. Владимир прикладом оглушил обоих итальянцев, быстро переоделся в форму офицера. И смело пошел по обороне противника. Почти у самого берега разведчик наткнулся на офицера, который обедал на пне. Офицера Владимир взял в плен, в сумке пленного оказались ценные документы.

В августе 1942 года в армейской газете «Боевой товарищ» были напечатаны статьи о смелом разведчике из 408-го стрелкового полка: «Боевой опыт разведчиков» и «Нападение на фашистский гарнизон».

Как было дело: на рассвете 18-го августа группа разведчиков, переплыв Дон, заняла несколько домов села Абросимово. Шестеро бойцов-разведчиков во главе с Аверьяновым атаковали кухню, там как раз принимали пищу солдаты противника. Завязался бой, используя эффект неожиданности, разведчики уничтожили 15 солдат противника, командный пункт пулеметной роты.

Братская могила в селе Филоново

На помощь разведчикам Аверьянова подошли бойцы из группы младшего лейтенанта Поблицкого. Разведчики захватили двух пленных и благополучно отошли на свой берег.

К началу декабрьского наступления командир взвода разведки 408-го полка Владимир Аверьянов был награжден медалью «За отвагу» и орденом «Красного Знамени»! Ему присвоили звание младшего лейтенанта, приняли в ряды ВКП (б).

В боях за хутор Солонцы 17-го декабря Владимир Аверьянов по собственной инициативе поднял в атаку залегших под огнем противника пехотинцев. Отважный разведчик погиб в том бою. Фамилия Аверьянова увековечена на плитах братской могилы в селе Филоново Богучарского района.

Эдуард Солорев

Часто я вспоминаю эти слова — ведь и во мне проснулся интерес к истории уже ближе к сорока годам. Правда, базис интереса был заложен еще советской школой.

В один из дней марта 2016 года в школьном музее поселка Дубрава было, как говорится, яблоку негде упасть. В гости к радушному хозяину — командиру поискового отряда «Память» Николаю Львовичу Новикову — приехала делегация одного из учреждений города Богучара.

На три часа гости забыли о своих делах, заботах и проблемах — они с удивлением и восхищением рассматривали экспонаты, собранные за многие годы поисковой работы, и увлеченно слушали ставшего экскурсоводом Николая Львовича.

И когда гости Дубравы уже собирались в обратный путь, к Новикову подошла женщина:

- Меня зовут Вера Николаевна. Слышала, что Вы можете мне помочь! Многие годы моя семья пытается узнать место, где погиб и был похоронен Кривоногов Иван Степанович. Мой дедушка. Родился он приблизительно в 1910 году недалеко от Дубравы — в Савкино. Был такой хутор…

Вера Николаевна рассказала Николаю Львовичу, что по семейным «преданиям» её дедушка ушел на фронт летом 1941 года, и погиб в последние дни войны в окрестностях Берлина. Извещения о гибели в семейном архиве, увы, не сохранилось.Как и фотографии воина.

Так началась история одного поиска…

В июне 1941 года уходили на фронт мужчины из сёл и хуторов Радченского района. Получив повестки, обняв на прощанье родных, шли колоннами в сторону райцентров - Богучара и села Радченское. Моя прабабушка Александра Даниловна рассказывала, как провожала своего мужа, колхозного бригадира из села Мёдово, на войну. Может быть, в одной команде с моим прадедом уходил навсегда из села и Иван Степанович Кривоногов. В Мёдово оставалась семья Ивана Степановича. На следующий день мёдовские мальчишки нашли место, уже довольно далеко от села, где их уходившие на войну отцы и старшие братья останавливались передохнуть и пообедать. Прабабушке передали лежавшие на видном месте ложку и тарелку, которые она положила в котомку мужу — почему-то прадед решил их оставить — видимо знал, что найдут. Мой прадед Максим Свиридович погиб в феврале 1942 года под Старой Руссой.

А его земляк Иван Кривоногов дошел до границ Германии. Летом 1944-го года был награжден медалью «За боевые заслуги». Из наградного листа и удалось узнать боевой путь Ивана Кривоногова. Воевал он в составе 328-й стрелковой дивизии. С июля 1941 по август 1942-го — на Южном фронте, с октября 1942 по январь 1943 — на Закавказском фронте, с мая по август 1943г. — на Северо-Кавказском. Затем были 1-й Украинский и 1-й Белорусский.

С ноября 1942 года — воюет в составе 404-й отдельной роты химической защиты 328-й стрелковой дивизии. В боях за польский Медзижец Иван Степанович отличился, участвуя в разведке.

Выдержка из наградного листа на красноармейца-химика Ивана Кривоногова, который: «...в любых условиях всегда выполнял все боевые задания командования, за что неоднократно ему объявлялась благодарность. Особенно отличался при выполнении боевых заданий, будучи совместно с общевойсковой разведкой. В боях за город Медзижец красноармеец Кривоногов в числе первых ворвался на станцию…, помогая пехотным подразделения в овладении городом. Ведя огонь по отступающему противнику, подавая пример другим, красноармеец Кривоногов действовал с оружием в руках бесстрашно и отважно. В результате чего, поставленные задачи командованием и химслужбой дивизии, разведгруппа с честью выполнила. На станции были захвачены и доставлены в подразделение ценные образцы химзащиты. Красноармеец Кривоногов предан Родине, достоен правительственной награды – медаль «За боевые заслуги».

Приказом по 328-й дивизии от 19 августа 1944 года наш земляк был награжден медалью «За боевые заслуги», как указано в приказе, «за образцовое выполнение задач командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество».

Пройдя с боями всю Польшу, к середине апреля 1945 года части 328-й стрелковой дивизии (которой было присвоено почетное звание Варшавской) занимали позиции на восточном берегу реки Одер. Дивизия готовилась к последнему и решительному броску на Берлин.

Вот здесь, где-то на восточном берегу Одера и погиб Иван Кривоногов. Из донесения о безвозвратных потерях 328-й стрелковой дивизии стало известно, что 14 апреля 1945 года красноармеец Кривоногов погиб и был захоронен «с левой стороны дороги, идущей из Кенисберга на Витнец против фольварка Гохэн».

Где находились эти Кенисберг и Витнец, и тем более фольварк Гохэн, известно не было! Версия о российском Калининграде (бывшем Кенигсберге) в качестве места захоронения была отметена сразу. Нужно было искать другой Кенигсберг – видимо, в Германии их было несколько.

И действительно, искомые города были вскоре установлены! Уже после разгрома Германии часть её территории, что была к востоку от рек Одер и Нейсе, отошла к Польской Республике, и немецкие города получили польские названия. Так, городок Кенигсберг стал именоваться по-польски Хойна, а Витнитц – Витница.

Удалось найти карту-«километровку» военных лет, была на ней нанесена и дорога, соединяющая эти два городка. Но никого фольварка с названием Гохэн – на этой карте указано не было!

Фольва́рк (польск. folwark от диалектизма нем. Vorwerk) — мыза, усадьба, обособленное поселение, принадлежащее одному владельцу, помещичье хозяйство – так определяет значение этого слова всезнающая Википедия.

Но на другой карте – уже польской 1947 года издания – к северу от города Витница был указан фольварк Гехеге (Gehege). Вероятно, этот тот самый фольварк Гохэн из донесении 328-й дивизии! Другого населенного пункта с похожим названием в том районе просто нет!

Источник https://www.obd-memorial.ru

Спасибо польскому поисковику пану Войцеху Бещински из Гданьска, который сообщил, что на месте фольварка Гехеге сейчас находится населенный пункт Витничка (Witniczka). К сожалению, учтенного захоронения в том месте не существует, как не удалось пану Войцеху разыскать и точных сведений о проведении в послевоенные годы перезахоронений из района Витнички.

Ближайшее братское захоронение расположено как раз в городке Хойна (бывшем Кенигсберге), но фамилии Кривоногова в списках известных отсутствует. А неизвестных – более 3000 воинов!

Собранные "всем миром" сведения командир богучарских поисковиков Николай Львович Новиков передал внучке воина. Вера Николаевна и сообщила:

- Дочке Ивана Степановича (моей матери) уже 82 года. Она благодарит судьбу, что дожила, и узнала о том, как воевал и где погиб бою её родной отец!

О знаменитой встрече союзников на реке Эльба в апреле 1945 года, ставшей пиком в отношениях двух держав — Соединенных Штатов Америки и Советского Союза, вспоминают участники этого исторического события. Навсегда вошли в историю воины 58-й гвардейской стрелковой дивизии, участники встречи на Эльбе: наша землячка Любовь Михайловна Козинченко (Андрющенко), Полина Федоровна Некрасова, уроженка села Глубокое Петропавловского района, а также Тасолтан Моисеевич Битаров — почетный гражданин города Богучара.

Из сводки Совинформбюро за 27 апреля 1945 года:

«...Войска 1-го УКРАИНСКОГО фронта и союзные нам англо-американские войска ударом с востока и запада рассекли фронт немецких войск и 25 апреля в 13 часов 30 минут соединились в центре Германии в районе города ТОРГАУ. Тем самым немецкие войска, находящиеся в северной Германии отрезаны от немецких войск в южных районах Германии...»

Любовь Михайловна Козинченко впоследствии вспоминала:

«Судьбу моего поколения определила война, которую мы, конечно, проклинали и проклинаем до сих нор. Я и мои подружки Рая Куделина, Зоя Нестеренко, Нина Араничева, Лидия Батунина, Екатерина и Полина Кравцовы, Мария Попова, Анна Калина и Вера Кошман добровольно пошли на фронт, служили в 175-м стрелковом полку санитарками, медицинскими сестрами и санинструкторами. Прошли длинный и безмерно трудный боевой путь, трудный для мужчин и тем более для нас, женщин. Да и работа наша была непосильной, особенно в пехоте, на передовой, где приходилось вытаскивать с поля боя раненых. И все это — на виду у врага, под огнем. На белые повязки с красными крестами фашисты не обращали никакого внимания.

На фото Любовь Козинченко

Мы оказывали первую помощь и солдатам противника. Например, во время зимнего наступления под Сталинградом в 1942–1943 годах многие солдаты и офицеры итальянской и немецкой армий замерзли бы в снегу, если бы их не спасли советские медсестры.

Очень трудно нам было в февральские дни 1943 года на Украине, в районе станции Лозовая. На батальонных пунктах первой медицинской помощи и в санитарной роте полка скопилось много раненых, а эвакуировать их было некуда — немцы замкнули кольцо окружения. К счастью, с нами был взвод автоматчиков, охранявший знамя полка и транспортные средства. Возглавил нашу группу начальник штаба полка майор Алексей Шаповалов. Все штабное имущество мы уничтожили, чтобы оно не досталось противнику, а на освободившиеся повозки погрузили раненых. Ночью мы нанесли внезапный удар по врагу и вырвались из окружения.

Тогда мы не думали и не мечтали о том, что именно нам суждено будет в центре фашистской Германии, на Эльбе, встретиться с союзниками по антигитлеровской коалиции. Конечно, эта встреча не является заслугой только тех, кто там был 25 апреля 1945 года. К ней проложили путь прежде всего те, кто сражался в Брестской крепости, под Москвой и Сталинградом, те, кто дошел и не дошел до Берлина.

Американцы (справа налево) Байрон Шивер, Карл Робинсон, Эдвард Рафф и Роберт Хааг прибывают на восточный берег Эльбы. Их встречают Полина Некрасова, Григорий Голобородько, Любовь Козинченко, Александр Гордеев, Анатолий Иванов и другие.

Я запомнила день встречи на Эльбе навсегда. Был первый по-настоящему весенний, солнечный, радостный день: нет стрельбы, нет раненых, нет убитых. А до этого с первого дня наступления, начавшегося на территории Польши 12 января 1945 года, мы продвигались, преодолевая упорное сопротивление врага. Много раз наше командование через парламентеров предлагало окруженным группировкам фашистских войск сложить оружие. Нам, медикам, больно было видеть, как бессмысленно гибли немецкие солдаты, старики из фольксштурма и дети из гитлерюгенда.

О предстоящей встрече с союзниками и о том, что для них нужно приготовить обед и цветы, узнали утром 25 апреля, когда поступило сообщение командира роты старшего лейтенанта Григория Голобородько с западного берега Эльбы. Вскоре он сам вернулся в полк, и мы его поздравили со встречей с разведчиками американской армии.

В середине дня все мы спустились с высокого обрывистого берега реки к переправе, расположенной на южной окраине поселка Крайниц. Благодаря дружным усилиям молодых американских парней плот, собранный из надувных резиновых лодок, быстро скользил по воде вдоль стального троса, натянутого через Эльбу. У причала плот встретили саперы старшего лейтенанта Федора Верхотурова. Первым на берег сошел американец, на каске которого белой краской был нарисован большой крест. Случилось так, что я, советская медсестра, преподнесла букет сирени медбрату Карлу Робинсону. Первыми встретились и поздравили друг друга представители самой гуманной профессии в мире.

Американские солдаты были одеты в полевую форму. Видавшие виды куртки защитного цвета из плотной хлопчатобумажной ткани, такие же брюки навыпуск и ботфорты. Пола куртки лейтенанта Котцебу была прожжена, ворот рубашки расстегнут, во рту у него была трубка, с которой он не расставался.

На другой день, 26 апреля, американские солдаты и офицеры, снова прибывшие к нам, были одеты в парадные костюмы из шерстяной ткани. В полевой форме были только солдаты из разведпатруля Котцебу и поисковой группы майора Крейга.

Встречи проходили весело, дружелюбно, в атмосфере доверия и предчувствия скорого окончания войны. Каждый американский солдат хотел заполучить какой-нибудь сувенир на память. Нам пришлось отдать не только звездочки с пилоток и погон, но и пуговицы.

Так запомнилась мне встреча на Эльбе советских и американских воинов, плечом к плечу сражавшихся с фашизмом».

Полина Федоровна Некрасова вспоминала:

«К середине 1942 года гитлеровские войска вышли к Дону и Волге. Я и мои подружки 17-летними школьницами ушли на фронт медицинскими сестрами. Мы знали, что избранный нами путь будет нелегким. Война отняла у меня самое дорогое — маму в блокадном Ленинграде. Отец воевал на Ленинградском фронте, а брат — под Москвой.

Боевое крещение я приняла на Дону. 16 декабря 1942 года, на рассвете, в сильнейший мороз начался тот памятный для меня бой. Санитарную службу нашего полка возглавляла капитан медицинской службы Антонина Бусенина. Вместе со мной медсестрами в полку были Мария Жадько, Анна Бровашова, Вера Туркенич, Евдокия Суховейко и Вера Кошман. Под огнем вражеских орудий, минометов и пулеметов, под непрерывными бомбежками авиации мы оказывали первую помощь солдатам прямо в боевых порядках войск. Кто был на фронте, тот знает, каким мужеством и физической силой надо обладать, чтобы в таких условиях вытаскивать раненых с поля боя и спасать им жизнь.

Еще на курсах медсестер мы поняли, что чем скорее будет оказана помощь, тем меньше потеря крови и больше шансов на спасение. Но каким неимоверным трудом достигалось это «чем раньше».

Самое большое количество раненых скапливалось обычно на плацдармах. Отправить их в санитарную роту полка можно было только ночью. Большинство лодок и плотов с ранеными гитлеровцы топили. Приходилось с болью в сердце видеть это и на Днепре, и на Южном Буге, Днестре, Висле и Одере. Для нас было неожиданным, что когда войска вышли к Эльбе, то вместо ее форсирования они остановились. И только услышав, что утром 25 апреля произошла встреча с американцами, мы поняли, что это, видимо, первая река, на плацдармах которой не будет «мясорубки».

Мы еще не знали, что будет официальная встреча, благодаря которой наша подружка, санинструктор Люба Козинченко (ныне Андрющенко), приколовшая ветку сирени к гимнастерке американского солдата Карла Робинсона, вошла в историю.

Американцев я увидела на следующий день. Это были симпатичные молодые парни. Веселые, общительные. Стеснительные с девушками, может быть, потому, что встретились мы впервые. Я и мои подружки тоже стеснялись, когда американские солдаты приглашали нас танцевать.

Однако веселиться пришлось недолго. Получили очередной боевой приказ, и снова бои, снова раненые и убитые — и так до Праги, до Победы. Благодарю судьбу, что осталась в живых. Я счастлива, что стала матерью и бабушкой».

Тасолтан Моисеевич Битаров:

«В тот день, когда фашисты вероломно напали на нашу Родину, мне исполнился 21 год. Я был курсантом Подольского пулеметного училища. Вечеринку по поводу моего дня рождения отменила война. В этот же день я получил последнюю поздравительную телеграмму из далекой Северной Осетии от своих родных. В августе 1941 года нас выпустили лейтенантами и мы отравились на фронт. Я был назначен командиром пулеметной роты на Калининский фронт. Трудно передать словами горечь отступления. В боях под Москвой я впервые был тяжело ранен, находился в госпитале более двух месяцев. После выздоровления был направлен в 58-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

Снова фронт, бои, ранения. На Дону, под Сталинградом, я уже командовал пулеметным батальоном, а во время наступления в декабре 1942 года отрядом лыжников. Мы прорвались в глубь обороны противника и громили его тылы. В этих боях, как свидетельствуют документы полка и похоронка, присланная моей матери, я был убит. На самом деле было так: немецкий офицер в рукопашном бою выстрелил мне в упор в грудь, я упал, потерял сознание; даже санитарки полка посчитали меня убитым.

Наступление развивалось успешно, полк ушел вперед. Видимо, долго пролежал я в снегу без сознания, так как сильно обморозил ноги. Своим спасением обязан ветеринарному врачу дивизии. Проезжая мимо, он обратил внимание на то, что среди убитых только вокруг одного меня растаял снег. Он остановился, обнаружил во мне признаки жизни, погрузил на проходящий мимо танк и отправил в госпиталь.

В марте 1943 года я был назначен заместителем командира 175-го стрелкового полка и в этой должности дошел до Эльбы. Там я впервые и услышал о возможной встрече с войсками союзников.

…В 9 часов утра 24 апреля соседний 50-й стрелковый полк 15-й дивизии (командир полка майор В. Медведев) форсировал Эльбу в районе железнодорожного моста близ города Риза с целью занять плацдарм, овладеть этим городом и уничтожить вражеские артиллерийские батареи. Бой был упорным, он длился целый день. Поставленные задачи полк выполнил. Но Ризой не удалось овладеть. 24 апреля контратаки противника усилились.

Фашистским войскам удалось прорвать фронт нашей 5-й армии на стыке со 2-й армией Войска Польского, они стремились развить наступление на север в направлении города Шпремберга. Это вынудило большую часть сил нашего полка к исходу дня сосредоточить на фланге полка Медведева, чтобы действовать совместно в южном направлении.

Утром 25 апреля гитлеровцы подтянули из района города Штрела в северную часть Ризы до двух батальонов пехоты, три артиллерийские и три минометные батареи. Враг предпринял две контратаки, в которых участвовало до роты пехоты и по три самоходные артиллерийские установки. Обе контратаки были отбиты. Нам приходилось ломать упорное сопротивление гитлеровцев, очищать дом за домом, и к концу дня Риза была взята. Попытки немцев сбросить воинов 50-го полка сорвались.

К полудню в штаб нашего полка прибыл разведдозор американского лейтенанта Котцебу. Мы встретили его на причале паромной переправы у поселка Крайниц.

…В 16.00 25 апреля, когда встреча командования нашего полка, представителей штаба дивизии и корреспондента с американским патрулем была в самом разгаре, к переправе у поселка Крайниц прибыла вторая группа американцев во главе с майором Фредом Крейгом. От него мы узнали, что американское командование не знало о судьбе группы Котцебу. Ее рация молчала, воздушная разведка не дала результата. Тогда было решено выслать поисковую группу Крейга. На пути к Штреле она и встретила два «джипа», посланных Котцебу в штаб полка с донесением о встрече.

Группа Крейга на 7 «джипах» направилась к Эльбе. Вскоре она натолкнулась на советский кавалерийский отряд. Сфотографировались, обменялись приветствиями и минут через десять прибыли на главную площадь Штрелы. Оказалось, что в городе нет советских войск. После короткой остановки американцы двинулись дальше и встретились на переправе с саперами нашего полка. От них они узнали, что разведдозор лейтенанта Котцебу в середине дня переправился через Эльбу и находится в поселке Крайниц. Крейг со своими людьми также проследовал в Крайниц и принял участие во встрече.

Вот фотография встречи американцев с советскими кавалеристами. Это был передовой отряд 1-го кавалерийского корпуса генерал-лейтенанта Баранова. В конце апреля корпус получил такую же задачу, как и наша дивизия, — быстро выйти к Эльбе, захватить мосты, переправы. Сейчас удалось установить, что по просьбе Маршала Советского Союза С. М. Буденного командующий 1-м Украинским фронтом И. С. Конев поставил кавалеристам задачу найти за Эльбой конезавод, вывезенный немцами с Северного Кавказа, захватить этот завод и удержать его до подхода наших войск.

Кавкорпус вместе с танками успешно продвигался к Ризе и ворвался в город, а передовые его части вышли за Эльбу, воспользовавшись мостом и плацдармом, захваченным 50-м полком 15-й стрелковой дивизии. Кавалерийские разъезды быстро обнаружили за Эльбой конезавод, захватили его и удержали до подхода наших войск.

В небе господствовала наша авиация, прикрывавшая с воздуха действия конницы. Следует сказать, что позднее в тот же день с передовым отрядом кавкорпуса встретился также дозор лейтенанта Котцебу. Он возвращался в свой полк из Крайница вечером 25 апреля.

Часть солдат из разведдозора Котцебу и поисковая группа майора Крейга остались в расположении нашего полка ночевать. Общению между солдатами двух армий помогал американский капрал Игорь Белоусович, который неплохо говорил по-русски.

Мы выставили охрану — ведь в тылу наших войск осталось много больших и малых групп противника, не сложивших оружия. Они могли неожиданно напасть и сорвать торжества по поводу встречи. Проснувшись рано утром, американцы увидели, что дом, в котором они ночевали, окружен автоматчиками, и решили, что мы их держим под арестом, но это недоразумение было быстро улажено.

Пока американские солдаты разговаривали с нашими бойцами, майор Крейг незаметно вылез через окно в задней стене дома и ушел из расположения полка в лагерь, где находились освобожденные нами английские и американские военнопленные.

Немного позже из штаба американского полка позвонили подполковнику Гордееву и попросили позвать Крейга. Найти его, естественно, не удалось. Через полчаса звонок повторился. И так несколько раз. В штабе американского полка заподозрили неладное и сообщили нам, что приедет его представитель.

Гордеев разослал людей во все концы с заданием найти американского офицера, а сам поехал в лагерь военнопленных. В комнате коменданта он обнаружил пропавшего Крейга, который после банкета безмятежно спал. Когда прибыл представитель штаба американского полка, Гордеев отвез его в лагерь, и все, к общей радости, выяснилось. Но мы, ветераны Эльбы, до сих пор с удовольствием вспоминаем историю о том, как солдаты разведдозора Котцебу попали в «плен» к русским».

Уважаемые друзья!

Изучая с друзьями боевой путь 160 сд (89 гв сд)

сайт 160 сд, форум 160 сд на солдат.ру

натолкнулся на описание подвига бойцов 537 сп 160 сд, приданного в то время 127 сд.

События происходили 06-07.01.1943 на высоте 176,2 п.Новая Калитва («Могила Малиева»).

В описании подвига бойцов сказано о подвиге 10 человек, но награждены только 9.

Награждены герои Указом ПВС СССР от 10.01.1944 - орденом "Ленина"

https://pamyatnaroda.mil.ru/heroes/podvig-chelovek_nagrazhdenie20554069/

1 Младший лейтенант,Командир взвода СИЗИОН Николай Тихонович, 1920

2 Младший сержант, Командир отделения роты автоматчиков МОРОЗОВ Александр Федорович, 1923

3 сержант, Автоматчик Роты автоматчиков КОНДРАТЬЕВ Степан Степанович, 1923

4 красноармеец, Автоматчик Роты автоматчиков КОНДРАШЕВ Сергей Григорьевич, 1920

5 Красноармеец, Автоматчик Роты автоматчиков КУЕВДА Федор Трофимович, 1920

6 Красноармеец, Автоматчик Роты автоматчиков ЛЕСНЫХ Никита Иванович, 1913

7 Красноармеец, Автоматчик Роты автоматчиков ЛОГУНОВ Иван Игнатович, 1913

8 Красноармеец, Автоматчик Роты автоматчиков АБДРАХМАНОВ Нурвей Бекмухамедович, 1915

9 красноармеец, Автоматчик Роты автоматчиков КОРШУН Данил Иванович, 1910

Из 9 награжденных 2 бойца выжили.

Морозов - попал в плен, умер в г.Борисоглебск в 1942 г. Интересно был ли ему вручен орден?

Коршун - был ранен, в 1946 году ему был вручен орден Ленина.

По данным ОБД Мемориал захоронен -

Россошанский р-н, с. Новая Калитва, братская могила 192 - в списке 915,

Книга памяти. Нижегородская область. Том 13

Россошанский р-н, с. Новая Калитва, центр, в сквере - в списке - 819

На сайте "мой полк" имеется страничка Кондратьева С.С.

но смущает, что на фото он в форме с погонами(погоны введены только с 6 января 1943 г.)

Хотелось бы узнать Ваше мнение уважаемые коллеги.

Может в ходе работы отряда "ПАМЯТЬ" сталкивались с воинами 160 сд?

В хорошей компании даже длинная дорога переносится по-другому. Именно в такой компании выехал в действующую армию 8-го декабря 1942 года корреспондент газеты «Правда» Александр Васильевич Устинов.

Из недавно освобожденного от итальянцев города Серафимовича — бывшей казачьей станицы Усть-Медведицкой — путь Александра Васильевича и его коллег - военных корреспондентов - лежал в село Нижний Мамон Воронежской области. В районе малой излучины Дона вскоре должны были начаться важные события, для освещения хода которых и направлялись наши герои.

Сидящий на переднем пассажирском месте легковушки Алексей Сурков — душа компании — так и сыпал остротами. Пытались не отстать от Суркова и другие пассажиры — военные корреспонденты Николай Атаров, Александр Устинов, Пётр Лидов и Аркадий Шайхет.

В три часа дня 11-го декабря, немного уставшие, они въехали в Нижний Мамон. Село Александру Устинову поначалу не показалось: «...какое-то нескладное: мало зелени, бедные хаты. Совершенно нет уборных, отсутствуют заборы..» - так писал он в своем дневнике. Но теплота души хозяев хатёнки, в которую определили на постой прибывших корреспондентов, заставила тех забыть некоторые бытовые неудобства. Квартиранты постепенно обустроились, а за бесконечными разговорами и игрой в домино время проходило незаметно. Вскоре подъехали колллеги: Михаил Сиволобов, сотрудник газеты «Правда», и Марк Вистинецкий из «Красной звезды».

Но нужно было работать, готовить материал для редакции, и Александр Устинов для «дела» познакомился с командованием 126-го полка 41-й гвардейской стрелковой дивизии. Полк перед наступлением расположился в Нижнем Мамоне. Комполка гвардии майор Павел Внук разрешил сделать несколько снимков в 1-м стрелковом батальоне. Кадры эти, сделанные 13-го декабря, по воспоминаниям Александра Устинова, оказались вполне «приличными». Корреспондент побывал на позициях минометчиков и связистов батальона.

К вечеру 13-го Александр Васильевич остался один, коллеги его, и попутчики, поразъехались по заданиям своих редакций. Устинов же занялся священнодействием — процессом проявки фотографий.

Знакомые командиры намекнули — ждать осталось недолго. И вот, поздно ночью с 15-го на 16-е декабря, Александр Устинов вместе с Вистинецким выехали в соседнее село Верхний Мамон.

В своем дневнике Александр Васильевич очень подробно описал события первых дней общего наступления. Привожу некоторые выдержки из его дневника, опубликованные в журнале "Родина" за 2011 год:

«…Это селение (В.Мамон — С.Э.) расположено на берегу Дона. Переправа, к ней тянутся четыре дороги. Уже ночь. Звездное небо, земля покрыта легким туманом. С горы хорошо видно, как по всем магистралям мерцают фары автомашин. Остались считанные часы. Везут боеприпасы, людей, питание и многое другое, что необходимо в наступательном бою. К переправе через крутой овраг пробираются танки КВ, Т-34 и другие, окрашенные в темную краску. Каждый из них имеет свое наименование: «На Запад», «За Родину», «Багратион», «Чапаев» и др. На танках — автоматчики в белых костюмах. Их много — целый корпус...»

В штабе полка, куда зашли военкоры, связисты при тусклом свете коптилок принимали донесения. Встретивший гостей командир полка подполковник Григорьев сообщил: - Дан приказ выступить через 15 минут.

Надо было успеть в штаб 4-го гвардейского стрелкового корпуса. Добрались!

Начальник артиллерии корпуса генерал-майор Лебедев рассказал гостям много интересного. В пустой хате (местные жители были временно эвакуированы) при свете ламп, сделанных из 37-мм гильз, военные корреспонденты стали свидетелями последних часов подготовки всеобщего наступления.

«… Артподготовка начинается в 8.00. Недавняя разведка боем уточнила огневые точки противника. Пушки на месте, но нет бензина — это задерживает подвоз боеприпасов. Входит командир артполка и докладывает:

- Товарищ генерал, 3-й дивизион стоит. Нет бензина.

- Достаньте волов. Пушки должны быть на месте вовремя, - приказывает Лебедев.

Скоро два часа ночи. Непрерывно звонит полевой телефон, генерал отдает последние приказания… Сверка часов. Двигаемся в путь, хочется спать...» .

Ровно в 8-00 грянул первый выстрел — и началось… За ходом первого дня наступления с Осетровского плацдарма Устинов и Вистинецкий следили с командного пункта командира 41-й гв сд генерал-майора Николая Петровича Иванова — где-то там южнее высоты 191,0, в дыму разрывов, пытались прорваться к хутору Красно-Ореховое батальоны недавнего знакомца Александра Устинова - командира 126-го полка гвардии майора Павла Внука.

На фото Аркадий Шайхет

Напряжение на КП дивизии нарастало: итальянцы ожесточенно сопротивлялись. Недалеко от КП сосредоточился танковый корпус - для атаки. Связи нет - провода порвали танковые гусеницы. Воздух оставался за авиацией противника, которая непрерывно бомбила наступающих.

"Из наблюдательного окошка видно, как двинулась целая армада наших танков прорывать передний край противника. Фрицы усиленно бомбят. Загорелся один, второй, несколько подорвалось на минах. Ухает дальнобойная артиллерия... Появилось солнце, мороз крепчает. Наступление продолжается не совсем четко, боевой план вряд ли будет выполнен — плохо поработала инженерная разведка. Много наших танков вышло из строя. Во второй половине дня появились первые партии пленных...».

В блиндаже у комдива Иванова стало тесно, и военные корреспонденты ушли к медикам. Раненые и обмороженные бойцы поступают ежеминутно. Кровь, боль, стоны - но наши медики работают чётко.

Дорогами наступления. Декабрь 1942 года.

Переночевав на командном пункте 4-го гвардейского стрелкового корпуса, с утра военкоры принялись за работу. В только что освобожденном от итальянцев хуторе Красно Ореховое (хутор был полностью разрушен в ходе боев) Устинов встретил Аркадия Шайхета. Они увидели «настоящее поле битвы»: разрушенные итальянские блиндажи, разбитые и брошенные артиллерийские орудия, трупы погибших при прорыве обороны… По дороге мимо хутора двигались бесконечные колонны наступающих войск. Корреспонденты непрерывно щелкали затворами своих фотоаппаратов.

Бойцы рассказали корреспондентам из Москвы, как из стрелкового оружия подбили «Хенкель-111», который врезался в землю и взорвался на собственных бомбах.

К вечеру на попутных Устинов добрался до совхоза «Богучарка» (сейчас — поселок Вишнёвый). В совхозе в оставшихся целыми домах разместился штаб 41-й гвардейской стрелковой дивизии. Здесь Александр Васильевич чудом остался жив — спасла его, можно сказать, случайность и журналистское любопытство. В совхозе итальянцы оборудовали под каждым домом бомбоубежища, из любопытства спустившись в одно из них, Александр услышал наверху громкие взрывы. Поднявшись на поверхность, узнал, что произошло: оказывается, отступая, итальянцы заминировали уцелевшие дома. Многие работники штаба дивизии при взрыве мин получили ранения или были контужены. К тому же вскоре начался обстрел села из дальнобойных орудий. Пришлось пешком идти в Твердохлебовку.

Утром 18-го декабря Александр Устинов снимал в Твердохлебовке. А вот передать отснятый материал оказалось очень сложно. Никак не получалось «поймать» попутку в направлении села Гадючье. К вечеру на подводе удалось-таки «доковылять» до совхоза, и утром 19-го, опять же на попутках, до села Гадючье. В Гадючьем Александр Васильевич сделал удачные снимки: брошенные итальянские орудия и танкетки на фоне полуразрушенной церкви, итальянское кладбище. Главное, в Москву ушло 53 негатива.

«20 декабря на военторговской (столовая) машине приехал в Богучар. Живописный городок, расположенный в лощине, изуродован. В горсаду кладбище. Недалеко от крестов приготовлены новые могилы. Разрушен памятник богучарским партизанам. Пара танкеток. Жители на волах везут свое имущество. Время три часа дня...».

В центре города военкор Устинов заснял здания педагогического училища и бывшей земской управы, дома и брошенную технику на улице Володарского, городской парк и … огромную колонну военнопленных.

Вслед за штабом 4-го гвардейского стрелкового корпуса в район Миллерово нужно было ехать и Александру Васильевичу. В ночь на 24-е декабря вместе с офицерами-связистами он выехал в штаб корпуса, заночевать пришлось у танкистов в селе Шуриновка. Через село Титаревка, мимо Гартмашевки (там еще сражались окруженные немецкие части) путь нашего героя лежал в Ростовкую область — к городу Миллерово.

Было бы несправедливо не рассказать о коллегах Александра Устинова, вместе с ним освещавших ход наступления на Среднем Дону.

Автор очерка «Таня», из которого страна узнала о подвиге Зои Космодемьянской, Петр Лидов, также доверял сокровенные мысли своему дневнику, что было, конечно же, запрещено. В декабре 1942 года Петр Лидов записал в свой дневник такие строчки:

На фото Пётр Лидов

«15 декабря 1942 г. Были у полковника — командира стрелковой дивизии. Скоро наступление. Алексей Сурков сказал, что нам следует побывать в районе главного удара. Нам удалось выехать в грузовике. Поздно вечером мы высадились в совершенно пустой, темной и холодной деревне Бычок. С трудом нашли избу с целыми стеклами. Сурков добыл дров, разломав забор, а я топил. Вскоре в комнате стало жарко. Мы улеглись.

16 декабря. Проснулись на рассвете. Наблюдали артподготовку. Прошли с Сурковым около 12 километров пешком. Началась бомбежка. В этот же день побывали в редакции армейской газеты «За нашу победу».

17 декабря. Мой день рождения. Начал писать корреспонденцию «Новое наступление на Дону». Вечером выехал в Калач. Остановка в Никольском. В нашу машину грузили раненных при бомбежке.

18 декабря. Приехал в Калач, дописал корреспонденцию и поздно вечером передал в Москву для «Правды»…

О литературном секретаре «Красной Звезды» Марке Аркадьевиче Вистинецком вспоминал тогдашний ответственный редактор газеты Давид Иосифович Ортенберг (Вадимов):

«На фронт вылетел Марк Вистинецкий, и для следующего номера уже получен его очерк «На поле боя». Имя Вистинецкого не часто появлялось на страницах газеты, хотя писал он много. По должности он числился у нас литературным секретарем, писал в основном передовые статьи, и его из-за этого величали «передовиком». Отличались его передовые публицистическим накалом, а главное, писал он их очень быстро и обогнать его мало кто мог. А что это означало для газеты в ту пору, не трудно понять. Часто важнейшие события нагрянут поздно ночью, а откликаться на них надо сразу же. Бывало, писать передовую надо было за час-полтора до выхода номера. В этих случаях за перо брался Вистинецкий.

На фото Марк Вистинецкий и Давид Ортенберг. Над передовицей газеты "Красная Звезда"

Не раз он просил меня и даже требовал, чтобы его послали хотя бы на денек-два на фронт. Не может, объяснял он, писать передовые, не понюхав пороху. Вот и третьего дня зашел он ко мне и с обидой, настойчиво сказал:

— До каких пор вы будете меня держать в... тени?

В общем, выехал он на Юго-Западный фронт и передал очерк о том, что видел на полях сражений в среднем течении Дона. А через пару дней пришла его новая корреспонденция «Как были разгромлены четыре вражеских дивизии». Это — разбор операции, в которой с большой эрудицией раскрывалось оперативное искусство наших военачальников в руководстве большим сражением.

Любопытна концовка корреспонденции:

«К рассвету все было закончено. Перестрелка стихла. На юго-восток потянулись колонны наших частей, разгромивших врага. На север поплелись многочисленные колонны пленных. Четыре неприятельских дивизии прекратили свое существование... Когда мы прибыли сюда вскоре после боя, высоко в небе кружился немецкий самолет. Он долго петлял над полем, не открывая огня и не сбрасывая бомб. Очевидно, этот самолет был прислан, чтобы разведать, что же здесь произошло, куда девались четыре гитлеровских дивизии. Наши бойцы, посмеиваясь, говорили: «Смотри, смотри, обрадуешь Гитлера»...»

Село Гадючье, 19.12.1942г.

В том самом очерке «На поле боя», напечатанном в номере «Красной Звезды» за 23-е декабря 1942 года, автор рассказал о тяжелых боях и беспримерном героизме солдат и офицеров 1-й стрелковой дивизии. Как освобождали хутор Свинюхи (Тихий Дон), превращенный итальянцами в опорный пункт обороны, как на плечах отступающего противника ворвались на окраину города Богучара, как штурмовали село Дьяченково — Марк Аркадьевич рассказал (конечно, соблюдая требования цензуры военного времени) в своем материале. Вот, отрывок из его первого очерка о наступлении в районе Среднего Дона:

«… высоту в районе Свинюхи противник превратил в настоящую крепость. Отвесные скаты преграждали путь с фронта, а с флангов они прикрывались проволочными заграждениями, минными полями, плотным огнем. Гитлеровцы рассчитывали, по меньшей мере, на длительную осаду Свинюхи, но командир Солдатенков (командир 415-го стрелкового полка 1-й стрелковой дивизии Федор Федорович Солдатенков — С.Э.) опрокинул этот расчет. Разведав неприятеля боем, он обошел Свинюхи, а потом, продвинувшись вглубь, повернул часть своих сил и ударил с тыла по опорному пункту. В коротком, но жарком бою, враг был разгромлен….

Ночью подразделения N-ой дивизии стремительным ударом овладели городом Богучар. На подступах к селу Дьяченково, в семи километрах от Богучара, фашисты снова решили дать бой. Он ввели в дело резерв пехоты и немало огневых средств. Но наши бойцы скрытыми подходами просочились в село. Вечером здесь бушевал огонь, а утром штаб дивизии проезжал через село, направляясь на новый командный пункт, больше чем в 20 километрах впереди. Улицы были запружены неприятельскими автомашинами с различным имуществом, завалены трупами фашистов и оружием...».

На фото писатель Н.С. Атаров

Писатель Николай Сергеевич Атаров во время войны был военным корреспондентом. В 1943 году он пишет одно из своих самых знаменитых произведений о войне — короткий, но очень пронзительный рассказ «Изба». Повествование о простой деревенской женщине, в избу к которой перед декабрьским наступлением на Дону просились на ночлег и солдаты и командиры, автор написал после своей командировки в район Среднего Дона. Может, хозяйка такой крестьянской избы в одной из левобережных донских деревень (Подколодновки, Журавки или Нижнего Мамона), пустившая переночевать и автора, и стала прообразом героини этого рассказа.

По разному сложились судьбы наших героев, запечатлевших в фотографиях и печатных строках героическую страницу в истории Богучарского края. Кого-то ждала всесоюзная слава, участие и победа в различных фотоконкурсах, кого-то обычная рутинная редакционная жизнь.

А автор знаменитой "Тани" Петр Лидов не дожил до Победы. Во время командировки в освобожденный от фашистов украинский город Полтаву, майор Петр Александрович Лидов погиб во время налета немецкой авиации. Вместе с двумя своими коллегами.

Плита с фамилиями погибших военных корреспондентов

Выдержка из наградного листа: «...Выполняя специальное задание редакции газеты «Правда», тов.Лидов выехал на аэродром, где базировались английские самолеты. Во время налета на этот аэродром вражеской авиации тов.Лидов погиб смертью храбрых при исполнении своих служебных обязанностей.

За образцовое выполнение заданий редакции в условиях сложной боевой обстановки, за проявленное при этом мужество и бесстрашие тов.Лидов достоен посмертного награждения орденом Отечественной войны 1 степени».

"Песня военных корреспондентов", слова Контстантина Симонова, музыка Матвея Блантера.

"От Москвы до Бpеста нет такого места

Где бы не скитались мы в пыли,

С Лейкой и блокнотом, а то и с пулеметом,

Сквозь огонь и стужу мы пpошли.

Без глотка, товаpищ, песню не заваpишь,

Так давай по маленькой хлебнем,

Выпьем за писавших, выпьем за снимавших,

Выпьем за шагавших под огнем.

Выпить есть нам повод за военный пpовод,

За У-два за Эмку, за успех,

Как пешком шагали, как плечом толкали,

Как мы поспевали pаньше всех.

От ветpов и стужи петь мы стали хуже,

Но мы скажем тем, кто упpекнет,

С наше покочуйте, с наше поночуйте,

С наше повоюйте хоть бы год.

Там, где мы бывали, нам танков не давали,

Но мы не теpялись никогда,

На пикапе дpаном и с одним наганом

Пеpвыми въезжали в гоpода.

Выпьем за победу, за свою газету,

А не доживем, мой доpогой,

Кто-нибудь услышит, кто-нибудь напишет,

Кто-нибудь помянет нас с тобой.

От Москвы до Бpеста нет такого места

Где бы не скитались мы в пыли,

С Лейкой и блокнотом, а то и с пулеметом,

Сквозь огонь и стужу мы пpошли.

Выпьем за победу, за свою газету,

А не доживем, мой доpогой,

Кто-нибудь услышит, кто-нибудь напишет,

Кто-нибудь помянет нас с тобой"

Среди недавно рассекреченных документов 38-й гвардейской стрелковой дивизии в ЦАМО РФ хранится один любопытный документ - донесение штаба 110-го гвардейского стрелкового полка № 068 от 13.12.1942 года. Донесение это проливает свет на судьбу офицера - разведчика, погибшего при прорыве частями дивизии первой линии итальянской обороны в декабре 1942 года.

Гвардии капитан Яков Григорьевич Поляков погиб в бою 11-го декабря 1942 года в нескольких километрах к северо-востоку от села Красногоровка Богучарского района, в том месте, которое итальянцы называли «Фригийским колпаком».

Руководителю Советского Союза Иосифу Сталину приписывается такая фраза - «Смерть одного человека — трагедия, смерть миллионов — статистика». Так вот, гибель капитана Полякова, помощника начальника штаба 110-го гвардейского стрелкового полка, могла отразиться и на судьбе всего командного состава полка. И стать трагедией не только для родственников капитана Полякова.

1-му стрелковому батальону 110-го гв сп командиром полка гвардии майором Кобец была поставлена задача провести разведку боем в направлении безымянного кургана и высоты 159.4 — опорных пунктов итальянской обороны северо-восточнее Красногоровки. С 8-00 утра 11-го декабря стрелковые роты 1-го батальона капитана Пупкова вели разведку боем. Итальянцы, заранее пристреляв местность, не позволили наступающей пехоте 1-го батальона продвинуться столь далеко в направлении кургана и высоты 159.4.

(из архивов Богучарского музея)

Целью разведки боем было установление расположения огневых точек и опорных пунктов обороны противника. Наблюдать за силовой разведкой и засекать огневые точки итальянцев поручили помощнику начальника штаба полка по разведке гвардии капитану Якову Полякову. С ним была папка с секретной картой, с подробно нанесенной обстановкой и позициями 110-го полка.

Капитан Поляков должен был из укрытия засекать огневые точки, и вести наблюдение за ходом силовой разведки боем, не подвергая свою жизнь опасности. Однако, получилось все иначе…

После завершения разведки боем, когда наступавшая пехота 1-го батальона закрепилась на северо-западных скатах высоты 159.4, командиру 110-го полка гвардии майору Андрею Георгиевичу Кобец доложили, что капитан Яков Поляков пропал во время утреннего боя, и что с ним была секретная карта.

«Наверх», в штаб дивизии об этом случае решили пока не сообщать, мало ли что могли подумать и придумать «особисты». Решили в ночь на 12-е декабре небольшими силами, не привлекая внимание противника, обследовать предполагаемое место гибели капитана — разведчика. Ни ночные ни дневные поиски 12-го числа результатов не принесли. Пришлось сообщать в штаб дивизии. И вот в 11-00 13-го декабря 1942 года в штаб 38-й гвардейской стрелковой дивизии «ушло» следующее донесение:

«… Во время атаки батальоном блиндажей противника гв. капитан Поляков, увлекшись атакой, вырвался вперед с командиром взвода пешей разведки гв. мл.лейтенантом Путилиным и пятью бойцами-разведчиками. В этот момент был ранен мл.лейтенант Путилин. И капитан Поляков приказал бойцам вынести с поля боя раненого командира.

Возвратившись после выноса с поля боя своего раненого командира, разведчики не нашли на том месте капитана Полякова, где они его оставили. По словам бойцов, капитан Поляков после ранения мл.лейтенанта Путилина ушел в 3-ю роту, и там с группой бойцов попал под бомбежку, а после по этому месту били минометы противника.

Капитан Поляков имел с собой в полевой сумке кодированную карту с нанесенной обстановкой.

Предпринятые меры розыска трупа капитана Полякова в ночь на 12 декабря и днем 12 декабря результатов не дали. Предполагаем, что гв.капитан Поляков погиб во время бомбежки, по уточнении сообщим дополнительно..."

батальоны 110-го и 113-го полков 38-й гвардейской стр. дивизии

Согласно донесению о безвозвратных потерях 38-й гв сд, капитан Яков Поляков был захоронен в с.Старотолучеево Богучарского района. Семье в Саратовскую область ушла «похоронка» с датой гибели 16-е декабря 1942 года.

Фамилия капитана Полякова высечена на плитах братской могилы в парке города Богучара.

Многие очевидцы и участники первых дней операции «Малый Сатурн» впоследствии вспоминали о том, что из-за плотного тумана советская авиация не смогла в первый день операции поддержать в должной мере наступающие войска 1-й Гвардейской Армии. Лишь к обеду 16-го декабря, когда погода улучшилась, советские самолеты вылетели на выполнение поставленных боевых задач. И уже за первый день летчики 17-й Воздушной Армии совершили более 200 самолето-вылетов. Поддерживая наступление с воздуха, летчики наносили удары по опорным пунктам вражеской обороны, скоплениям живой силы и техники в районах Богучара, Филоново, Твердохлебовки, Гадючьего, Купянки, Радченского.

299-й штурмовым авиаполком 290-й штурмовой авиадивизии 17-й Воздушной Армии командовал майор Леонид Сергеевич Макаров. В состав управления авиаполка входили: комиссар Николай Васильевич Панов, начальник штаба — майор Махун Адам Арионович, штурман — капитан Ананьин Степан Константинович.

1-й авиаэскадрильей командовал старший лейтенант Денис Уварович Толкачёв. Его заместителем был лейтенант Григорий Миронович Дранов.

2-й эскадрильей командовал лейтенант Федор Александрович Жигарин (в последствии — Герой Советского Союза). Заместитель командира — лейтенант Иван Петрович Вовкогон.

3-й эскадрильей, пополнившей полк перед началом наступления, командовал старший лейтенант Андрей Степанович Перевязко, заместителем у него был лейтенант Иван Емельянович Якунин.

В полку служили как опытные, прошедшие «огонь и воду» летчики, так и вновь прибывшие, которым только предстоял первый вылет на боевое задание.

Для 299-й штурмового авиаполка (ШАП) бои в богучарском небе начались неудачно. В первый же день наступления не вернулся из боевого задания из района Филоново Григорий Миронович Дранов — замечательный летчик, орденоносец, член ВКП (б), замкомандира 1-й эскадрильи.

Неподалеку от села Филоново Богучарского района есть небольшой лесок, который местные жители называют «Прыстин». В декабре 1942 года там потерпел крушение советский самолет. До сих пор в этом лесу можно увидеть воронку на месте падения самолета. Стараниями поисковиков еще в 1990-е годы стало известно, что лес "Прыстин"- и есть место падения самолета Григория Дранова.

Григорий Дранов воевал в 299-м ШАП с июля 1941 года, считался одним из лучших летчиков полка. Награжден Орденом Красного Знамени за бои на Северо-Западном фронте (СЗФ). В сентябре 1942 года летчика представили к награждению Орденом Ленина, но наградили Орденом Отечественной войны 2-й степени.

Выдержка из наградного листа: «… лейтенант Дранов участвует в борьбе с немецкими захватчиками с 15.7.41г. Имеет 42 эффективных боевых вылета на штурмовку войск, аэродромов и боевой техники противника… Сам лично в воздушных боях на СЗФ сбил 4 самолета противника, за что представлен ко второму ордену...

На фото Г.М. Дранов (слева) и В.И. Белышев

С 16.8.42г. тов.Дранов с группой 6 ИЛ-2 вылетел на уничтожение танков противника в районе: Дретово, Поляна, Колосово. Над целью группа подверглась зенитному обстрелу, ведущий был сбит и вышел из строя. Группу возглавил тов.Дранов (сам будучи подбитым — снаряд попал в органы управления) и при отходе от цели группа была атакована 6 МЕ-109. Тов.Дранов встал в круг, отбив все атаки истребителей, и на подбитом самолете сам пришел и привел группу на свой аэродром. За что командованием объявлена благодарностью.

3.9.42г. тов. Дранов дважды вылетал с группой 6 ИЛ-2 на уничтожение самолетов противника на аэродромах Новое Село и совхоз Дугино.

В первом налете на аэродром Новое Село было уничтожено группой: 30 2-х моторных самолетов на земле, и сбито в воздушном бою 3 самолета Ю-87 («Юнкерс»), лично Дранов сбил 1 самолет Ю-87…

Во втором налете на аэродром совхоз Дугино группой 6 ИЛ-2 уничтожено 25 самолетов противника на земле и взорван склад с боеприпасами...».

43-й вылет оказался для летчика последним…Григорий Дранов числится захороненным в братской могиле в селе Филоново.

На следующий день 17-го декабря, выполняя задание по штурмовке Купянского аэродрома, совершил вынужденную посадку на территории, занятой противником, другой опытный летчик - командир 1-й эскадрильи старший лейтенант Денис Уварович Толкачёв. Его штурмовик был сбит немецкими истребителями в районе деревни Перещепное Богучарского района. Тяжело раненого летчика спасли местные жители, спрятав его (бывшего в безсознательном состоянии) до подхода к селу частей 1-й стрелковой дивизии. После излечения Денис Толкачев вернулся в полк.

Для многих молодых летчиков первый вылет становился последним. В 12-00 19-го декабря 1942 года группа из 4-х ИЛ-2 299-го ШАП вылетела с аэродрома «Калачеевский» на выполнение штурмового удара в районе Радченское — Липчанка. Ведущий группы - Федор Александрович Жигарин, летчики — сержант Петр Филиппович Железняков (в последствии Герой Советского Союза), сержант Иван Иванович Долбинов, старший сержант Иван Алексеевич Иванов. При выходе из атаки ни ведущий ни ведомые летчики самолета сержанта Долбинова не видели. Судьба его осталась неизвестной. Это был первый вылет молодого летчика. Сержант Долбинов И.И. числится захороненным в братской могиле в селе Радченское, его фамилия высечена на плите захоронения.

За 10 дней декабря 1942 года 299-й ШАП совершил 178 боевых вылетов. Потеряв 3 самолета и 2-х летчиков. Сбить удалось только один вражеский самолет. Лейтенант Иван Вовкогон 17-го декабря в районе села Радченское сбил немецкий бомбардировщик Xe-111.

Около 5000 советских воинов погибли в боях на Богучарщине, фамилии многих высечены на плитах братских могил, неизвестно сколько погибших воинов до сих пор лежат в земле непогребенными с положенными почестями. Пехотинцы, танкисты, артиллеристы, летчики...

Вечная им всем память!

Современное польское руководство стремится забыть вклад Советского Союза в спасение их страны от нацизма
Федора Никитовича Ковалева, партизанский псевдоним – Теодор Альбрехт, называли в Польской Народной Республике героем советского и польского народов. Он один из самых известных советских участников антифашистского Сопротивления на польской земле. Ковалев станет заместителем командующего Гвардией Людовой (с 1 января 1944 года – Армией Людовой) – вооруженными формированиями Польской рабочей партии во 2-м партизанском округе Люблинского воеводства. При этом он продолжал командовать легендарным отрядом имени Адама Мицкевича. За боевые заслуги Федора Никитовича наградили боевыми орденами Польши – Крестом Грюнвальда 2-й и 3-й степени, Крестом Храбрых, а также другими наградами.

Главнокомандующий Армии Людовой генерал Михал Жимерский (в белом плаще в центре). Фото 1944 года

МЕСТЬ ЗА ДРУГА

«Красивый и темноволосый, с энергичным крутым подбородком и внимательными карими глазами», – так описывает Федора Ковалева в своей книге «Последняя зима» дважды Герой Советского Союза, командир партизанского соединения генерал Алексей Федоров.

На фото Ковалев Ф.Н.

Почему у Ковалева, русского по национальности, был немецкий псевдоним? Он отвечал на этот вопрос так: «Да чтобы фашисты знали, что и советские немцы мстят нацистам. Альбрехт – это фамилия моего погибшего друга». А у бойцов его отряда был и другой ответ: «Фашисты будут завывать от злости». Вместо якобы убитого Федора появился новый командир отряда Теодор Альбрехт.

Эта весть быстро облетела окрестности и дошла до оккупантов. Пьяные полицаи, которые расклеивали немецкие листовки про Альбрехта, с ненавистью и, вероятно, от страха кричали местным жителям: «Этот немец изменил фатерланду и фюреру и командует в нашем районе всеми бандитами». Что было в листовках? «Тот, кто его возьмет в плен или доставит в Люблин мертвым, получит большую награду». Но когда советские бойцы из отряда имени Адама Мицкевича вошли в состав партизанского соединения Алексея Федорова, наш герой станет сражаться с врагом уже под своей настоящей фамилией.

Псевдоним мог спасти от расправы родственников партизан на оккупированных немцами территориях. В партизанских отрядах могли быть засланные немецкие информаторы. Поэтому одного из командиров, Николая Слугачева, называли – «Тадек Русский» и т.д. Из 40 тыс. советских участников антифашистского Сопротивления в европейских странах около 18 тыс. были партизанами и подпольщиками в Польше. К началу 1944 года в этой стране сражались более 100 отрядов с участием советских бойцов.

ПРЕДАННАЯ ПАМЯТЬ

Власти современной Польши уже официально и повсеместно стали предавать забвению память о многих советских бойцах польского Сопротивления. Исчезло упоминание и о Федоре Ковалеве. Было приказано не вспоминать и об очень известном факте самопожертвования.

Весной 1944 года в оккупированной Варшаве находилась группа подрывников Армии Людовой. В ее составе был также и партизан из «отряда Федора» Иван Осипович Буллах. Группа вступила в бой с эсэсовцами. Немцы не могли справиться с партизанами и погнали впереди себя мирных жителей. В живых из всей группы остался лишь харьковчанин Иван Буллах. Не мог наш герой стрелять и бросать гранаты в варшавян, чтобы скрыться в канализационном люке и спасти свою жизнь. Иван Буллах застрелился, чтобы не попасть в руки врагов. Интересно бы узнать о подобном самопожертвовании в войсках наших союзников в этой войне, например у американцев?

Еще один, но довольно показательный пример. Отважного командира отряда имени Котовского, крымского татарина двухметрового роста, Умера Адаманова называли Мишка-Татар, Мишка Грозный. Поляки часто запугивали полицаев. «Вот придет грозный Мишка-Татар, он вам всем покажет». Адаманов погибнет в неравном бою, но не допустит истребления эсэсовцами жителей одного поселка. В этом поселке, а также в Варшаве установили памятники герою. Почему такая забота именно об этом советском партизане, когда в Польше все больше стирается память о советских воинах-освободителях? Умер Акмолла Адаманов проживал до войны в Ялте. Его близкие, как и все крымско-татарское население, было депортировано из Крыма. На родине героя нет памятного знака в его честь. В 2011 году в Польше отметили 95-летнюю годовщину со дня рождения Мишки-Татара. Почему польские СМИ очень заметно информировали об этом событии? Дело в том, что восстановлением памяти о герое начал заниматься Меджлис крымско-татарского народа, представителей которого радушно принимали на высоком уровне в Польше. Там выступали политики и из окружения Мустафы Джемилева – ныне бывшего председателя Меджлиса, известного своей антисоветской и антироссийской деятельностью. Проводились молебны мусульманского духовенства на могиле Мишки-Татара. Надеюсь, что в российском Крыму память о советском партизане и патриоте Умере Адаманове будет достойно представлена!

БИОГРАФИЯ ГЕРОЯ

Федор Ковалев оставил неопубликованные рукописные воспоминания. Владимир Голодчук, зять нашего героя (проживает в подмосковной Коломне), прислал мне текст этих воспоминаний. А личный архив Федора Никитовича находится в Мариуполе. Там проживает его внучка. Недавно Владимир Владимирович сообщил мне, что в связи с известными событиями он пока не получил из Мариуполя фотографии Федора Ковалева военного периода.

С большим интересом я прочитал воспоминания Ковалева. Он родился 1 января 1919 года в селе Ново-Никольское Богучарского района Воронежской области. Там он жил до 1933 года. Потом переехал в город Миллерово Ростовской области. Окончил 10 классов. Мечтал поступить в институт на физмат. Но получилось так, что попал в Воронежское военное училище связи, которое окончил 10 июня 1941 года. В партию вступил в военном училище. Приехал в воинскую часть на постоянное место службы, и началась война. На Западном фронте командовал ротой связи 254-го отдельного батальона связи 20-го стрелкового корпуса 13-й армии. При выходе из окружения был ранен и попал в плен. В плену Ковалев находился 10 дней. Эти дни были мучительным адом. Как он бежал из плена?

Памятник бойцам Армии Людовой. Фото Томаша Чарутоновича
При отправке в немецкий тыл он выпрыгнул ночью из вагона поезда. Ковалев пишет: «Никакой параши в вагоне не было. Можно представить, что там творилось. Пленные не могли сидеть, они переполнили вагон и стояли все время. Целый день не кормили и не поили. А когда бросили несколько буханок хлеба-суррогата, началась давка, душили друг друга. Все буханки растоптали. На остановке вытащили 12 трупов. Еще одни сутки прошли, и вновь вынесли трупы. Вагон заметно опустел. Федор и несколько других пленных составили план побега. Они увидели, что окно закрыто тонкой решеткой из колючей проволоки. В вагоне у одного пленного была свернутая на поясе плащ-палатка. А другой имел складной нож. «Мы разрезали палатку на части и связали их. Получилась длинная и крепкая веревка. Один ее конец привязали за крюк под окном в вагоне. Сумели снять на окне с помощью куска материи решетку с колючей проволокой. Второй конец веревки бросили ночью в окно. Потом, помогая друг другу, перелезали через окно и по кускам плащ-палатки спускались. Потом прыгали. На наше счастье скорость поезда на этом участке не была большой. Прыгали и те (а были и такие), кто в вагоне ранее проклинал коммунистов, своих командиров, считал, что немцы победят. За побег даже одного пленного немцы расстреливали всех оставшихся в вагоне. Тамбура с часовыми в этом вагоне не было. Охрана была в тамбурах через два вагона впереди и позади».

Уже тогда Федор Никитович думал о создании отряда мстителей. Нескольким соратникам передал пароль для связи. Но при падении на землю Федор еще больше повредил свою раненую ногу. Он не мог быстро идти. Пролежал на земле, потом с трудом пошел. Ранним утром встретил поляка на телеге, который по лесной дороге довез его до болота. Указал место для безопасного перехода, дал ломоть хлеба, кусок говядины и напоил водой. Перейдя болото, Федор увидел неприметный польский хутор. Никого из вагона он так и не встретил. Его укрывали польские крестьяне. Они спросили его: «Сколько вам лет?» Федор ответил, что 22 года. Услышал в ответ: «Не ври». Ему дали зеркало, он посмотрел на себя и ужаснулся, на него смотрел изнуренный, лет сорока человек…

Ему повезло, старая хозяйка дома с 1914 года жила в России как польская беженка. У нее остались добрые воспоминания о русских. Когда Федору давали пищу, то требовали не есть много, он мог заболеть от этого. Первые дни он очень долго спал – и пошел на поправку.

Как только начал ходить без посторонней помощи, то приступил к созданию партизанской группы из бывших советских военнопленных. У Федора, как доверительно называли отряд Ковалева местные крестьяне, царила железная дисциплина. В нем воевали русские, украинцы, поляки, немцы, грузины, евреи. И для всех был один закон: спасать товарища, даже рискуя жизнью.

Есть и не менее любопытные факты.

Отряд Федора Ковалева вначале носил имя польского национального героя XIX века генерала Юзефа Бема. Генерал сражался с русскими войсками за свободу Польши и Венгрии. Затем он уже как мусульманин в звании турецкого фельдмаршала станет верным слугой султана. И такие национальные герои имеются в Польше. Портрет генерала был даже на денежной купюре Польской Народной Республики. Потом отряд Ковалева-Альбрехта станет носить имя польского поэта и патриота Адама Мицкевича. В «отряде Федора» воевали поляки разных политических взглядов. Их объединяло горячее желание победить ненавистных тевтонов – нацистов. В своем командире они видели искреннего защитника их многострадальной родины. Может, поэтому в сведениях о столкновениях советских партизан с отрядами польской Армии Крайова (АК) об отряде Ковалева нет данных. А ведь формирования АК вели иногда локальные боевые действия против наших партизан, несмотря на запрет польского правительства в Лондоне, решившего отказаться от борьбы с СССР до окончательного разгрома нацистской Германии.

Бойцами отряда Ковалева-Альбрехта были и немецкие антифашисты.

МНОГОНАЦИОНАЛЬНЫЙ СОСТАВ

В одном из архивных документов, озаглавленном «Организационная структура и штатное расписание отрядов Гвардии Людовой/Армии Людовой в Люблинском воеводстве», есть отряды не только с названиями в честь польских национальных героев, в том числе воевавших с Россией. Там есть также отряды имени Феликса Дзержинского, Григория Котовского, Николая Щорса, Василия Чапаева и др. При этом в отряде, где советских бойцов было больше, чем польских, командиром мог быть поляк. И наоборот, там, где были в основном польские партизаны, мог быть и советский командир. Так в отряде имени Дзержинского командовал поручик Станислав Сикорский, а его заместителем был Федор Пащенко, лейтенант РККА.

В живописном Полесском национальном парке на юге Люблинского воеводства для многочисленных туристов построили смотровые площадки. Проложили туристические тропы. Там же потомки спасенных советскими партизанами и Красной армией поляков демонтировали памятную плиту с упоминанием командира отряда имени Юзефа Бема – Федора Ковалева. На этом месте находился лагерь его отряда. Такая вот своеобразная память.

В первом своем бою партизанская группа Федора уничтожила полицейский пост, здания почты, управы и захватила оружие. Весной 1942 года отряд Ковалева вошел, как ранее указывалось, в состав формирований Гвардии Людовой. Заместителем Ковалева станет польский патриот Ян Холод. Он героически погибнет в бою. Отличились в боях и также пали смертью храбрых командиры партизанских групп отряда. Это Яков Николаев, он же легендарный «Чуваш», армянин Михаил Петросян и другие верные сыны нашей родины.

Показателен еще один пример мужества советских и польских партизан этого отряда в районе Парчевских лесов в декабре 1942 года. Читаем рапорт командования Гвардии Людовой: «Партизаны (400 бойцов) отличились в двухдневном бою с 6 тысячами солдат вермахта и полиции, которых поддерживали танки и авиация. Партизаны вырвались из окружения, нанеся большие потери оккупантам». Есть и другие примеры. Партизаны из засады уничтожили колону жандармов, а затем и группу пришлых бандеровцев. Партизаны «отряда Федора» совершают налет на спиртовой завод, снабжавший чуть ли не все немецкие части в Белоруссии, сжигают его и выливают 3 тыс. литров спирта, который был нужен отнюдь не только «для сугреву», как можно подумать.

Несмотря на трудности в обеспечении взрывчаткой, особенно в начальный период борьбы, партизаны отряда пускали под откос вражеские эшелоны. «Рельсовая война» продолжалась до самого отступления немцев из Польши. Читаем информацию Советского информбюро от 6 июня 1943 года, утреннее сообщение: «Близ Люблина (Польша) партизанский отряд имени Адама Мицкевича вел ожесточенные бои с немецкой карательной экспедицией и нанес противнику большие потери. Ранее партизаны пустили под откос два немецких эшелона. При крушении одного эшелона было убито 20 немецких офицеров и большое количество солдат». О заслугах Ковалева-Альбрехта красноречиво свидетельствует рапорт командующего Вторым Люблинским партизанским округом, направленный главному командованию Гвардии Людовой: «В настоящее время отряд имени Адама Мицкевича под командованием Феди – Теодора Альбрехта является важнейшим из всех партизанских групп».

В свою очередь, в сборнике, изданном Министерством обороны Польши к 30-летию освобождения страны от фашистских захватчиков, находим: «В районе Люблина было несколько групп советских солдат и офицеров, бежавших из фашистского плена. Одной руководил осетин Давид, другой – чуваш Николаев. Позднее они присоединились к отряду советского офицера Ф. Ковалева, который был замечательным организатором. За короткий срок ему удалось сплотить отдельные группы в боеспособную единицу… Польские патриоты восхищались им…»

В сентябре 1943 года командование Гвардии Людовой установило связь с советскими партизанами из соединения Алексея Федорова, которое прибыло из Черниговской и Волынской областей. В апреле 1944 года партизаны отряда Ковалева-Альбрехта из числа советских граждан и сам Ковалев переходят в состав этого соединения. А затем всех тех, кто был танкистом, летчиком, словом, не пехотинцем, направляют в действующую армию. Ковалев будет служить в контрразведке «Смерш» 13-й армии. В той самой армии, в которой он начинал службу в звании лейтенанта связи. Последнее его воинское звание подполковник. В первые мирные годы он служил на Западной Украине, где шла борьба с отрядами украинских националистов. По неизвестным даже его близким причинам он был понижен в звании до старшего лейтенанта, а затем уволен из армии. В 1964 году его восстановят в прежнем звании. Через год, в 46 лет, он станет инвалидом 2-й группы – последствия ранения, плена и партизанской деятельности. До самой своей кончины в 1996 году он проживал в поселке Новомлиновка Розовского района Запорожской области. Несколько раз приезжал в социалистическую Польшу, где его торжественно встречали как героя.

фронтовая газета «Сталинская гвардия» от 20 июля 1944 года. Она называлась «Коммунисты - кавалеры Ордена Славы». Вот ее содержание:

«Смелость и отвага наших воинов не дают немцам долго задерживаться на оборонительных рубежах. Почувствовав на своих плечах силу гвардейского удара, гитлеровцы пускаются наутек.

Но, чтобы фашистская нечисть катилась с нашей земли еще быстрее - без малейших задержек, ее надо бить и истреблять так, как это делают бойцы, которые удостаиваются за свои подвиги высоких правительственных наград. Почти все коммунисты нашего подразделения награждены за последние бои орденами и медалями.

Член ВКП (б) гвардии рядовой Сергей Багдасаров при штурме высоты первый вклинился с автоматом в руках в боевые порядки противника, посеял в его рядах панику и истребил меткими очередями 8 гитлеровцев. Своим смелым выдвижением вперед он обеспечил успех всему подразделению. 7 гитлеровцев уничтожил в этом бою из станкового пулемета коммунист Бойсцеков.

Личный пример храбрости показал бойцам своего взвода коммунист, помкомвзвода гвардии сержант Дмитрий Агалков. Он убил 11 немцев и одного взял в бою живьем.

Мастерски действовали в бою с таким мощным оружием пехоты, как противотанковое ружье, коммунисты, гвардии рядовые Борис Молодцов и Павел Романов. Обеспечивая продвижение роты вперед, бронебойщик Молодцов уничтожил 3 огневых точки противника и истребил при этом 6 немцев. 9 немцев и 3 вражеских пулеметных точки уничтожил бронебойщик Романов.

Все пять коммунистов награждены после боев Орденами Славы III степени».

Про таких людей, как Сергей Владимирович Чупраков, недаром говорят: «Человек на своем месте!» От жителей Медовского сельского поселения я слышал о нём много добрых слов. В один из приездов главы Медовского сельского поселения по рабочим делам в Богучар мы с ним и познакомились. Почти мой ровесник по возрасту, Сергей Владимирович оказался простым и приятным в общении человеком, лишенным какой-либо пафосности и высокомерия, свойственного некоторым представителям местной власти.

Сергей Владимирович Чупраков

Выросший и проживший почти всю сознательную жизнь в поселке Дубрава, Сергей Владимирович с неподдельным уважением всегда отзывался о своем знаменитом земляке — Николае Львовиче Новикове, создателе и командире поискового отряда «Память». И Николай Львович всегда хвалил своего главу за ту помощь и поддержку, которую тот всегда старался оказывать богучарским поисковикам. Как и многие работники администрации Медовского сельского поселения.

Как-то глава поселения и поделился с поисковиками своей давней мечтой — чтобы в каждом из сел Медовского поселения стоял памятный знак с фамилиями земляков, не вернувшихся с фронтов Великой Отечественной войны.

Тогда и закипела совместная работа, поисковики отряда «Память» "пробивали" по архивам фамилии жителей поселения. Сергей Владимирович, не смотря на свою занятость по работе, лично объезжал старожилов своих сел и хуторов, уточнял всё у местных бабушек и дедушек. В результате нашей совместной кропотливой работы и были составлены списки погибших уроженцев и жителей по Медовскому поселению: селам Медово и Каразеево, заброшенным ныне хуторам Хлебному, Сухому Логу, Кленовому.

Сергей Владимирович и сам «пристрастился» к поиску в базе данных «Мемориал», ему лично удалось разыскать сведения об нескольких уроженцах села Медово, которые не числились ранее в списках администрации поселения.

"Сам прикоснулся к истории" - говорил об этом Сергей Владимирович.

9 Мая 2015 года в селе Медово был торжественно открыт памятник уроженцам и жителям села, погибшим в годы Великой Отечественной войны. Тут и пригодились списки, которые совместно составляли поисковый отряд «Память» и администрация поселения.

Ковалевы, Своеволины, Гончаровы, Жуковские, Зеленские, Кирбабины, Мелаевы, Пономаревы, Рябченко, Тынянские, Толстолуцкие... Всего - 146 человек по селу Медово Богучарского района.

Все расходы по изготовлению и установке памятника взяла на себя администрация Медовского сельского поселения.

Побольше бы нам таких глав поселений!

(фото слева в рабочем кабинете директор школы)

Аплетов Иван Потапович

Герой Советского Союза, почетный гражданин г.Богучара. Родился в селе Сухой Донец, ныне Богучарского района Воронежской области в семье крестьянина. Русский. Член КПСС с 1943 года.Окончил педагогическое училище в Ростовской области. Работал учителем.В Красной Армии с 1940 года. В действующей армии с января 1942 года. В июльских боях 1944 пулеметный взвод 164 стрелкового полка (33 стрелковая дивизия, 1-я ударная армия, 3-й Прибалтийский фронт) под командованием старшего лейтенанта Аплетова овладел частью важной высоты западнее поселка Миссо (Выруский район Эстонская ССР). После выхода из строя командира роты принял на себя командование подразделением и отразил контратаку врага. 26-27.07.1994 года с группой из 15 человек вышел в тыл врага, оседлал шоссе и отразил 8 контратак противника. Находясь в окружении, в течение суток удерживал занимаемый рубеж и огнем пулеметов обеспечивал действия батальона. Звание героя Советского Союза присвоено 24.03.1945 года. С 1947 года майор Аплетов – в запасе Работал помощником директора железнодорожного училища № 1 в городе Вологде. Затем жил в городе Москве. . До 1977 года работал директором школы № 485 в Москве. Награжден орденом Ленина, двумя орденами Красной Звезды, медалями. Умер 27.03.1979 года. Похоронен в селе Сухой Донец. Его могила – памятник истории нашего района. Одна из улиц северо-западного микрорайона названа именем Аплетова Ивана Потаповича.

Клепач Алексей Иванович, 1924 года рождения, село Лофицкое Богучарского уезда Воронежской области погиб 10 октября 1944 года полуостров Рыбачий, Кольский район, Мурманская область, РСФСР, СССР— автоматчик 3-го стрелкового батальона, 12 – й бригады морской пехоты Закрыл своим телом амбразуру пулемёта