О войне на Богучарщине_

Бесценные для истории документы хранятся в школьном музее села Полтавка Богучарского района – воспоминания рядового Льва Жданова (на фото). В декабре 1942 года девятнадцатилетним мальчишкой он участвовал в операции «Малый Сатурн». В составе 38-й гвардейской стрелковой дивизии Юго-Западного фронта освобождал тогда еще Радченский район Воронежской области. Ценность этих воспоминаний - в подробном описании солдатского быта, и в том огромном количестве деталей, которые никогда не найдешь в официальных документах той поры, а также в том, что Лев Жданов оставил нам свои фронтовые рисунки. Он рисовал карандашом, когда удавалось улучить свободное время. Как в последствии вспоминал Лев Иванович: «…Обычно я дарил свои рисунки бойцам. Они с радостью позировали, потом писали домой письма и с ними отправляли портретную зарисовку».

Первые подразделения 38-й гвардейской дивизии в начале декабря 1942 года начали прибывать на Дон. 115-й стрелковый полк, в котором служил Лев Жданов, занял свои позиции на левом берегу 10 декабря. Командный пункт полка находился в селе Новый Лиман Петропавловского района. Полку предстояло с тяжелыми боями пройти путь от Дона до города Миллерово Ростовской области. Лев Жданов тогда этого еще не знал и вместе с другими бойцами своего 2-го взвода 5-й роты 2-го батальона «обживал» доставшиеся им оборонительные сооружения:

«… Траншеи были очень глубокими и во многих местах перекрыты. Чтобы просматривать местность, приходилось подниматься на довольно высокую приступочку. И тогда перед нами открывалось широкое пространство долины реки, но самого Дона из траншей мы не видели. Через редкие стволы деревьев темнел дальний берег, занятый противником.

В траншее

Дежурить приходилось по четыре часа. Казалось, что промерзаешь насквозь. Чтобы хоть как-то согреться, одевали подшлемник – широкий шерстяной носок с отверстием для лица. Притоптывали, раскачивались, чтобы ударить плечом в стенку траншеи – от этого, казалось, ноги и тело немного согревались. Мы часто курили – скручивали крупные «козьи ножки». Они тоже, как будто, давали тепло.

Особенно трудно приходилось бойцам из Средней Азии, не привыкшим к таким холодам. Они сидели, засунув руки в рукава, забивались в «норы» окопа и что-то отрешенно бормотали.

Вид у всех нас далеко не уставный. Но что делать? На рисунке я показал трех бойцов моего взвода. Сидящий, съежившийся от холода боец с котелком за поясом. В руках бойца, закуривающего цигарку - кремень, «кресало» и фитиль – очень важные принадлежности солдата в полевой жизни. Третий боец наблюдает из ячейки. Вот так мы и выглядели тогда - немного неказисто. Но об этом не могу не сказать, чтобы кинематографисты, художники и писатели не надевали на нас подогнанные по росту и комплекции шинели, не затягивали их очень аккуратно кожаными поясами, да еще с латунными пряжками и со звездой, чтобы не вешали на пояс кожаные подсумки. То есть надо показать, чтобы нас вернее изображали в искусстве.

… В первые же дни я пытался сделать зарисовку нашего блиндажа с двумя отводами траншей. Для маскировки на блиндаж наброшена куча хвороста. В этой куче, в переплетении ветвей, внимательный глаз различит черную железную трубу, из которой валит сизый дымок. Около входа стоит часовой. Боец хотел, чтобы я его так нарисовал. Я сказал, что портрет на таком расстоянии не получится. Боец кивнул, но всё равно, пока я рисовал, он старательно позировал – стоял, опираясь на винтовку, и не шевелился».

У блиндажа
Командир дивизии генерал-майор Александр Алексеевич Онуфриев поставил своим полкам задачу: 110-й на правом фланге наступает на село Красногоровка, 113-й в центре – на хутор Оголев, 115-й на левом фланге – на высоту 206,3 (в нескольких километрах к северо-западу от села Абросимово). Противник – итальянская пехотная дивизия «Пасубио» - занимал оборону по высотам в 200-300 метрах от берега Дона. Несколько дней ожидания, и вот началось!
Лев Жданов вспоминал:
«…В ночь на 15 декабря нашу 5-ю роту повзводно повели по лесной тропе к берегу. В тишине слышались только стук шагов, побрякивание котелков и оружия. Было приказано: «Не курить! Не разговаривать!» Мы вышли к Дону. Слева на фоне снега виднелись фигуры каких-то командиров. И сейчас же слышится голос одного из них: «Идти по одному! Соблюдать дистанцию!»

Переправа через Дон
На рисунке показан кадр – наша рота по дорожке из хвороста переходит Дон. Мы благополучно переправились и вышли на исходный рубеж. Вражеский берег был спокойным, и, казалось, не подозревал о переправе и сосредоточении наших войск. Весь наш 2-й батальон, как и весь 115-й полк, вот так перешел Дон и затаился под кручей».
Читая воспоминания Льва Ивановича, я с удивлением узнал, что совершенно незаметно для противника удалось переправить на правый берег Дона целый полк. Вероятно, одной из причин явилось то, что все внимание итальянского командования занимал плацдарм на правом берегу Дона, захваченный нашими войсками еще 11 декабря 1942 года в районе хутора Оголев. Бойцы 113-го гвардейского стрелкового полка несколько дней отбивали яростные атаки итальянцев на Оголев. Вернуть плацдарм противнику так и не удалось.
Главный удар 38-я гвардейская стрелковая дивизия нанесла 16 декабря 1942 года в полосе наступления 115-го полка. Более неудобного места для наступления даже трудно представить. Почти отвесные стены правого берега казались противнику неприступными. Поэтому атака 115-го полка на доминирующую высоту 206,3, превращенную врагом в опорный пункт обороны, была для итальянцев неожиданной. К исходу первого дня наступления подразделения 115-го полка под командованием гвардии майора Василия Платоновича Дробышевского овладели первой линией обороны противника и закрепились на занятых позициях. Вот так в общих чертах развивались события 16 декабря 1942 года в полосе наступления 115-го полка.

На новый рубеж

Положение рядового пехотинца таково, что он ничего не знает об обстановке, кроме того, что видит непосредственно перед собой. Попытаемся посмотреть на события того дня глазами красноармейца Льва Жданова. Целые сутки, 15 декабря, он, как и все бойцы полка, пролежал – просидел в наспех отрытых одиночных окопчиках на берегу Дона под отвесной кручей. Бойцы выполнили приказ – «Не обнаруживать себя!».

«…Наступило 16 декабря. Потеплело. Утро было туманное, небо закрывали низкие стелющиеся тучи. Когда отгрохотала артподготовка, стрелковые роты двинулись вперёд. И тут произошло то, что совсем не предусмотрели – при подъёме на кручу роты перепутались и командиры подразделений потеряли своих бойцов. Когда я выскочил на край кручи, на открытом поле нас уже встретили пулеметным огнем ожившие огневые точки. То там, то здесь взвизгивали в воздухе, падали и скатывались вниз те, в кого попадало… Вскоре все роты уже вытянулись по полю в цепь и двинулись вперед. Я оказался среди незнакомых бойцов. Справа от меня появился энергичный боец с ручным пулеметом, дальше и впереди идет кто-то уверенным и быстрым шагом. Это бывалые воины.

А вот сзади них видны темные фигуры понуро и обреченно бредущих людей. Это новички, они растеряны и будто не понимают, что происходит. Вот сзади них и бегает с пистолетом в руке какой-то командир. «Чья пуля слаще?!» - говорил он в блиндаже.

Помню наставления помкомвзвода: «Не отставать! Не скучиваться! Соблюдай дистанцию – чем больше, тем лучше! Иди пригнувшись, левым плечом вперед. Лопатку – за пояс, прикрывает сердце! Меняй направление! Делай перебежки! Не чесаться! Гляди в оба!»

Идут пулеметчики
Вдруг я увидел пулеметчиков – они за скобу станины тянут свой пулемет, в руках у них коробки с лентами. Колеса пулемета не крутятся, тормозят. Вижу, с каким напряжением, с какой злостью, бормоча ругательства, двое бойцов тащат пулемет по снегу. Эх! Его бы на полозья! А перед пулеметчиками мелькнул упавший боец. Убит? Или ранен? Разглядывать нет времени.
Откуда-то сзади поднимается слабое «-а-а-а-а!» Это что? Сейчас бросок на траншеи? Ни черта не понимаю! Не вижу впереди ничего! Но слева от меня уверенно шагавший боец взял винтовку на руки и побежал… Этим он подсказывает, что надо делать! «Ура-а-а-а! – все побежали… Кто-то падает, не встает.
«А-а-а-а-а!» – несется уже рядом и захлестывает нас.
У окопов все завертелось. Из земли вырастали какие-то темные фигуры с поднятыми руками и большими раскрытыми ртами… Что-то ударило меня по каске, и я упал.

Вскочил, падал, прыгал, снова падал, стрелял куда-то, тыркал штыком… Вечером того дня, успокоившись, я попытался припомнить, что же происходило? Но так и не смог! Только впечатление мелькания чего-то, как в быстрой карусели. И еще осталось общее впечатление, что итальянцы не оказали нам серьезного сопротивления – они быстро, в панике бежали».
Больше, чем описание Ждановым всех деталей и подробностей боя, меня поразила сцена встречи красноармейцев с раненым итальянцем на занесенном снегом подсолнечном поле:
«… В подсолнухах справа от дороги я увидел темное пятно.
- Братва! Я сейчас! – бросил я. И с винтовкой в руках кинулся в заросли. Там лежал раненый итальянец, молодой парень, мой ровесник. Он испугался, увидев меня, затыкал пальцем в грудь и бессильно забормотал: «Итальяно! Итальяно!» В стороне валялась его шапка.
- Кто там? – выкрикнул бронебойщик.
- Раненый!
- Шлепни!
Мне стало жалко парня, не могу же я убить просто так, уже беспомощного, раненого врага! Я поднял шапку, нахлобучил на голову раненого и сказал ему, слегка подталкивая в плечо: «Медицина! Медицина!» И показал, что надо ползти к дороге. В глазах итальянца появилась теплота, будто признательность. Но он же враг! Что я должен делать? Я не убил его – пусть живет, может, подберут наши на дороге, в плену вылечат.
В глаза бросилась небольшая черная книжечка, лежавшая рядом на снегу. Забрал ее. Молитвенник итальянского солдата. Когда беру его в руки, всегда вспоминаю первый день наступления – 16 декабря 1942 года, поля подсолнечника, раненого итальянца и двух моих спутников, бойцов из 115-го полка, погибших там, у дороги».

В книге о боевом пути 38-й гвардейской стрелковой дивизии «С верой в Победу» (автор Николай Куприянов) сказано, что 16 декабря из-за сильного пулеметного и минометного огня противника 2-му батальону 115-го полка удалось продвинуться только на один километр. В течение дня бойцы отбили несколько контратак итальянцев, в отдельных местах завязывались рукопашные схватки. На поле боя горели 13 танков противника, лежало более сотни трупов вражеских солдат и офицеров. Наши потери тоже были велики.

Но война – это не только цепь героических событий. Лев Жданов описал бой, в котором сам принял участие, и который, я в этом уверен, не отражен ни в одном боевом документе 38-й дивизии:

Впереди итальянцы!

«- Смотрите, смотрите! Вот они! – я изумленно воскликнул. – Это же итальянцы!
Перед нами рваной полосой торопливо двигалась колонна людей. Мы трое, поднявшись на холм, откровенно говоря, даже опешили, растерялись. Сами представляете, что значит вот так сразу встретить колонну врага. Мы даже не упали, не залегли. Ясно, что это «драпают» итальянцы, что это они и бросили своего раненого. Но это уже хвост колонны. Отставшие бегут, размахивают руками, что-то кричат. Вдруг справа вынырнула автомашина, вся облепленная людьми. Отставшие пытаются прицепиться к ней. Я на рисунке показал этот момент.
- Ставь винтовки накрест! – коротко бросил бронебойщик. Раздался выстрел! Машина не остановилась, но с неё упало несколько человек. Эх! Промазал! Но тут же раздался второй выстрел, вздрогнули в руках винтовки, нас снова обдало порохом. Машина дернулась и резко остановилась, с ней посыпались фигурки людей.
Не раздумывая, будто подхваченные неведомой силой, мы с криком «Ура-а-а! Бей!» помчались вниз по склону к дороге. На ходу стреляли в темную растрепанную массу людей, поднимающихся на склон.
Все прокрутилось очень быстро. Прошли какие-то две – три минуты и мы оказались у брошенной машины.
Я залег у колеса и сделал несколько выстрелов, думая, что меня поддержат и мои спутники. Бой есть бой! Еще рано торжествовать! Но они решили иначе – забрались в фургон и занялись разборкой трофеев. Из фургона полетели тряпки, шинели, коробки, раскрытые чемоданы. Чувствую, что сейчас вот, могут ударить по машине с холма. Ведь прошьёт и ребят!
– А ну, братва, кончай барахолить! Ложись у машины! - резким тоном приказа выкрикнул я.
В окошке показался круглолицый пехотинец: «Хто ты есть-то, а? Командёр? А? Пошёл к…!»
Ну что мне делать? Бойцы совсем забыли про войну! И то, чего я опасался, случилось! С вершины холма ударил пулемет, стекла со звоном и треском разлетелись вдребезги, вздрогнула обшивка фургона. Внутри вскрикнули, и все замерло.
Я укрылся за задним колесом, а пулеметчик продолжает садить по фургону. Я приподнялся, опасливо заглянул в раскрытые двери – вот они… Наши бронебойщик и пехотинец. Они мертвы.. Э-э-эх! Прошило ребят! Глупая смерть… И вдруг:

Ребят накрыло...

- Тра-та-та-та… - громко, весело с раскатистым эхом заговорил пулемет, где-то тут, рядом.

Ура-а-а! Наши подошли! В углу овражка залегли наши пулеметчики и лупят очередями из своего «Максима» по верху холма, туда, откуда бил вражеский пулемет. Молодцы! Здорово заткнули ему глотку!

Но кроме двух бойцов у пулемета больше никого нет. Наша пехота не появляется ни на холмах, ни из оврага. Как же так? Но противник не удрал: протяжным воем очертив крутую навесную траекторию, в лощине разорвалась мина. И еще несколько мин со звонким треском грохнули возле машины. Буду лежать, не двигаться, изображу, что я мертвый. Помкомвзвода учил: «Держи ушки на макушке! Тихой мины не бойся – она твоя! От нее не спрячешься! Бойся той, которая шумит, поет, она рванет рядом и накроет осколками! Рот не разевать, не чесаться!»
А наши все стреляют по холму! Надо бы им укрыться, ведь накроет! Кричу им: «Отбой! В укрытие!» Второй номер услышал меня, но лишь махнул рукой. И эти не слушаются меня… Боюсь, очень боюсь за ребят. Как их заставить? Почему они не меняют позицию?
Короткий звук, скрежеща, ввинчиваясь, вонзился у пулемета.
– У-о-о-х!
Ужас! Я отвернул голову… Накрыло, накрыло ребят! Нельзя же так! Учили же их маневру на поле боя! Эх! Жалко ребят! Ну и я хорош! Не мог собраться, сообразить! Видел же все, чувствовал беду, и … и не смог ничего сделать!
Тогда я не мог предотвратить их смерти. Не хочу оправдываться, но то ли малодушие сковало мой мозг, то ли голова моя слишком плохо соображала – не нашел я способа, как помочь, спасти ребят. И теперь гибель бойцов на моих глазах стала вечным укором, болью сердца и совести на всю жизнь. Наверное, и пишу эти строки, и рисую войну, рассказываю о ней, чтобы попытаться смягчить вину, хоть немного облегчить боль души.

Ранило...

… Наша пехота так и не подошла на этот рубеж. Быстро, ужом прополз к краю овражка, где и просидел до темноты, просматривая лощину и холмы. Но никто не подошел: ни наши, ни противник. Пришлось идти искать своих. Нашел я пехотинцев примерно в километре сзади, в балке у блиндажей. Наши бойцы сидели у костров, помешивая в котелках ужин из трофейных продуктов.

Утром 17 декабря наступление продолжилось, но к полудню я выбыл из цепи наступающих. После лечения в Борисоглебске попал уже в другую часть и на другой участок фронта».

В 1984 году Лев Иванович передал свои рисунки и воспоминания в музей Полтавской школы, как он сам написал, для того, «чтобы мы, последние свидетели и участники войны, подсказали, подправили, засвидетельствовали определенные факты и подробности, в чем правда, истина, и что очень часто не учитывается в показе прошедшей войны».

Все рисунки Льва Жданова смотреть здесь

(фото слева в рабочем кабинете директор школы)

Аплетов Иван Потапович

Герой Советского Союза, почетный гражданин г.Богучара. Родился в селе Сухой Донец, ныне Богучарского района Воронежской области в семье крестьянина. Русский. Член КПСС с 1943 года.Окончил педагогическое училище в Ростовской области. Работал учителем.В Красной Армии с 1940 года. В действующей армии с января 1942 года. В июльских боях 1944 пулеметный взвод 164 стрелкового полка (33 стрелковая дивизия, 1-я ударная армия, 3-й Прибалтийский фронт) под командованием старшего лейтенанта Аплетова овладел частью важной высоты западнее поселка Миссо (Выруский район Эстонская ССР). После выхода из строя командира роты принял на себя командование подразделением и отразил контратаку врага. 26-27.07.1994 года с группой из 15 человек вышел в тыл врага, оседлал шоссе и отразил 8 контратак противника. Находясь в окружении, в течение суток удерживал занимаемый рубеж и огнем пулеметов обеспечивал действия батальона. Звание героя Советского Союза присвоено 24.03.1945 года. С 1947 года майор Аплетов – в запасе Работал помощником директора железнодорожного училища № 1 в городе Вологде. Затем жил в городе Москве. . До 1977 года работал директором школы № 485 в Москве. Награжден орденом Ленина, двумя орденами Красной Звезды, медалями. Умер 27.03.1979 года. Похоронен в селе Сухой Донец. Его могила – памятник истории нашего района. Одна из улиц северо-западного микрорайона названа именем Аплетова Ивана Потаповича.

Война на тихом Дону

Не знаю, что заставило меня взяться за этот поиск? Может, вспомнились семейные предания: моя бабушка в годы войны жила в селе Мёдово. Навидалась она многого: во время оккупации в селе были и немцы, и австрийцы, и итальянцы. О жестокости немцев, и особенно, австрийцев, бабушка рассказывала моей матери.

А про итальянцев только: «бидни-бидни итальянци, да як же воны мэрзлы, да голодалы, и як их былы нимци, заставлялы воювать». В бабушкином доме немцы организовали свой штаб, а её с семьей выселили в сарай. Там они и жили. С продуктами было трудно, да еще приходил «подхарчиться» к ним итальянец, которого они называли Федей.

«Хвэдька прыйде, да й плаче и плаче!». До того жалко им было этого несчастного забитого итальянца – вот, и делились с ним последней едой.

10.12.1942г. итальянцы в одном из сел Богучарского района

Многие старожилы богучарских сел, с которыми довелось общаться, говорили о том, что к мирному населению итальянцы относились всё же лучше, чем те же немцы. Да, итальянцы пришли на нашу землю оккупантами, и их сюда никто не звал – это, конечно, так, и даже не подлежит обсуждению, но в памяти народной они остались людьми – совсем не хотевшими воевать.

И спустя многие годы родственники не вернувшихся из России итальянцев не оставляют надежд найти любую информацию об их судьбе. Пишут запросы в архивы, в свои и в российские, некоторые даже приезжают в Россию и на Украину, где воевали итальянцы, - пытаются разыскать итальянские захоронения 2-й мировой войны.

В начале 90-х годов прошлого века и в наш Богучарский район, в соответствии и заключенным межправительственным соглашением, приезжали итальянцы, и увозили в Италию останки своих солдат. Благо, проводившие эксгумацию знали точное местонахождение своих кладбищ, были у них и подробные схемы и пофамильные списки захороненных. Чему, в какой-то степени, можно позавидовать – с советскими захоронениями, а особенно, с их пофамильными списками, дело до сих пор обстоит на порядок хуже. Но это тема для другого отдельного разговора.

А поиск этот начался с того, что пару лет назад на одном украинском интернет-ресурсе появилось обращение из Италии с просьбой разыскать женщину, приблизительно 1930 или 1931 года рождения, и которую звали Мария Васильевна.

Итальянцы в Филоново 1992 год (фото из архива Анны Григоренко с.Филоново)

Рассказали итальянцы такую историю: С Марией Васильевной осенью 1992 года на берегу Дона случайно встретились итальянцы из той делегации, что приезжала в Россию за останками своих погибших солдат и офицеров. Разговор с женщиной произошел в населенном пункте, который делавшие запрос итальянцы назвали так - «Куселкин».

Оказалось, что женщина собирала на берегу Дона грибы, и, услышав итальянскую речь, сама подошла к делегации итальянцев. Те, как раз, осматривали старые траншеи на правом берегу Дона.

«Итальянцы? Uno, due, tre, quattro, cinque, sei, sette, otto, nove, dieci, undici (числа до одиннадцати)…»

- Кто учил Вас итальянскому языку?

Женщина и рассказала итальянцам эту историю:

- Мне было всего одиннадцать лет, когда война пришла в мою деревню. Немцы жестоко бомбили деревню, и много, очень много людей погибло от бомбёжек. Немцы остановились на берегу Дона, и заставили нас копать для них окопы и противотанковые рвы. А итальянцы были на второй линии, и несколько итальянцев жили в нашем доме в Дяченке. Они и научили меня говорить некоторые слова их языка, числа, и так далее. Они были приятными дружелюбными людьми и часто говорили: «Муссолини, Гитлер, Сталин капут!... и мы все домой!»

А однажды зимой, к нам домой пришел немецкий солдат, вызвал живших у нас итальянцев, и что-то им сказал. Итальянцы засобирались и вышли из дома, и потом мы услышали выстрелы, звуки боя. Через какое-то время зашли в дом уже русские солдаты. Так нас освободили.

Потом Мария Васильевна рассказала, как побежала на место боя искать что-либо из съестного:

«А время тогда было голодное, продуктов не было совсем. Голод пересиливал чувство страха, и я пошла в окопы… В окопах среди мертвых немцев и итальянцев я нашла одного итальянца, который жил у нас в доме. Я помню, что его звали Рино. Он был серьёзно раненым. Он увидел меня, в его дрожащих руках была фотография пожилой женщины, возможно, его матери. Он протянул ее мне, я взяла карточку и … убежала.

Уже потом мы похоронили всех погибших и умерших итальянцев и немцев на меловой горе. Я хранила много лет после войны эту фотографию, но потом выбросила её. Я же не знала, что вы приедете сюда...»

Этот рассказ был опубликован в Италии в начале 1990-х годов. И только спустя более двух десятков лет, родственники одного пропавшего без вести итальянца по имени Рино, веря, что именно об их Рино рассказала Мария Васильевна, решили разыскать ее, в надежде, что она жива, и сможет показать место захоронения на меловой горе.

Продолжение....

Первое впечатление – оно ведь самое верное! Единственный знакомый топоним из интервью с Марией Васильевной - это село Дьяченково Богучарского района. В процессе двойного перевода (с русского на итальянский, а потом опять на русский) искаженное, но узнаваемое название села в семи километрах от Дона. Населенный пункт с названием Куселкин, где в 1992 году и произошла встреча Марии Васильевны с итальянцами, оставался для меня неизвестным. Ни на одной из имеющихся у меня карт 19-го и 20-го веков Куселкин указан не был.

Из Италии сообщили, что пропавший без вести Марино (Рино) Джирелли служил в 3-й роте 79-го пехотного полка дивизии «Pasubio» (военная почта 83). А эта дивизия с августа 1942 года занимала позиции от села Дьяченково и далее по правому берегу Дона к селу Абросимово. Так что, пропавший итальянец вполне мог осенью 1942 года квартировать в Дьяченково в доме, где жила с семьей Мария Васильевна.

Схема дислокации 79-го пехотного полка

Рино – так звали Марино его близкие родственники. Родился он в Вероне 7-го января 1913 года. В декабре 1942 года Марино не исполнилось еще и 30-ти лет. Его племянница Марина Джирелли весной 2014 года прислала фотографию своего дяди Рино, сделанную в России во время войны. Она также сообщила, что на снимке одна из девочек – возможно, та самая Мария Васильевна! Почему Марина Джирелли так считает, добиться и узнать не удалось – трудности перевода… Электронные переводчики, бывает, совершенно искажают смысл сообщения, просто механически заменяя итальянские слова на русские.

Присланная Мариной Джирелли фотография

Ничего другого не оставалось, как попытаться разыскать в селе Дьяченково Марию Васильевну, и показать ей присланную из Италии фотографию. Знакомые из Дьяченково показывали карточку местным старожилам, но … результат был отрицательным. Никто не вспомнил такую женщину в селе. На этом поиск как-то сам собой приостановился, да и итальянцы из Вероны не давали о себе знать.

К командиру поискового отряда «Память» Николаю Львовичу Новикову ежегодно приезжают гости из Италии: посещают знаменитый на всю Воронежскую область школьный музей в поселке Дубрава, вместе с Новиковым проезжают по местам боевых действий в далеком 1942 году. В один из таких приездов итальянцы привезли для Новикова карту боевых действий на большом ватманском листе. Николай Львович показал мне эту карту, и на ней я увидел … тот самый неизвестный нам хутор Куселкин (Kuselkin). Оказалось, что это исчезнувший еще в 1970-х годах хутор Ольхов или Ольховый, находившийся прямо напротив села Журавка на правом берегу Дона.

Хутор Куселкин на карте

Значит, Мария Васильевна встретилась в Ольховом с теми итальянцами, которые приезжали осенью 1992 года в село Филоново за останками своих погибших в годы войны. Теперь Марию Васильевну по моей просьбе искали уже в селе Филоново. Но, то отчество женщин не подходило, то год рождения был другой, то искали совсем не ту Марию Васильевну – в общем, поиск в Филоново завершился неудачно.

Прошел почти год. Совершенно случайно, благодаря помощи неравнодушных людей, осенью 2015 года удалось-таки узнать, с кем беседовали в хуторе Ольховом итальянцы. Но оказалось это слишком поздно. Мария Васильевна умерла в апреле 2014 года, когда поиск только начинался.

Могильник "Высокая гора"

Не буду указывать фамилии Марии Васильевны. Поэтому сообщу только, что родилась она в 1931 году в селе Дьяченково. После войны уехала из села, поэтому ее и не вспомнили местные старожилы. Как она встретилась с итальянцами в Ольховом? Мария Васильевна вместе с мужем жила в то время (а это 1992 год) в соседнем с Ольховым хуторе, вероятно, поехав за грибами в Ольховый, там она и пересеклась с итальянцами. О войне она мало что вспоминала. Её внучка только сообщила, что бабушке ей рассказывала, как уже после освобождения села Дьяченково зимой 1943 года дети и подростки хоронили погибших немцев и итальянцев. А хоронили их на могильнике «Высокая гора» недалеко от села. Это известное место, знакомое всем любителям истории – там находили захоронения кочевников. Отсюда и название – могильник.

Итальянец Марино Джирелли из «Pasubio», вероятно, и был захоронен на «Высокой горе». Родственники Марино, узнав о результатах поиска, собираются приехать в Россию, и посетить это место.

КТО С МЕЧЕМ...

Привлекла чем же Дона излучина

из Неаполя парня сюда?

Чем было его сердце измучено?

Не узнать теперь никогда.

Чем была его жизнь несчастливою

В его теплом и милом краю?

Может быть, за мечтою красивою

Он пошел, но не в землю свою?

Может быть, чернозем наш возделывал

И растил он хлеба здесь на нем?

Нет, лишь смертью его он засеивал.

Сам зарыт он теперь в чернозем.

Самого его смерть тут и сцапала.

Под березою русской затих.

Не плясать ему танца Неаполя

И не слушать мелодий своих.

До сих пор у донской той излучины

Вся земля покаяния ждет,

Хоть враги наши знают, научены:

Худо тем, кто в мечем к нам придет!

Автор стихотворения Н.Л. Новиков, июль 2006г.

Котов Яков Михайлович - механик-водитель 20-й гвардейской танковой бригады (11-й гвардейский танковый корпус, 1-я гвардейская танковая армия, 1-й Белорусский фронт), гвардии старший сержант. Родился 23 марта 1921 года в селе Терешково Богучарского района Воронежской области в семье крестьянина. Русский. Работал в Таганроге слесарем-сборщиком и учился в школе рабочей молодёжи. В 1940 году был призван в Красную Армию. Участник Великой Отечественной войны с июля 1941 года. Всю Великую Отечественную войну был механиком – водителем танка. Несколько раз горел в танке. Ему довелось сражаться в оборонительных боях под Витебском, Смоленском, защищать Москву. Приходилось участвовать в боях под Харьковом, громить врага на Курской дуге, освобождать Варшаву и брать Берлин.

В завершающих боях по разгрому фашистской Германии старший сержант Я.М. Котов воевал в 20-й гвардейской Краснознаменной Селецкой танковой орденов Суворова и Кутузова бригаде 2-го отдельного танкового корпуса 1-го Белорусского фронта. Он участвовал в боях по прорыву сильно укрепленной, глубоко эшелонированной обороны немцев на подступах к Берлину на Зиеловских высотах. В момент прорыва этой оборонной полосы, действуя в разведке в составе своего взвода, его танк первым ворвался на позиции врага. Огнем пушки и пулемета, а также гусеницами экипаж машины уничтожил минометную батарею, три противотанковых пушки, несколько огневых точек и 50 немецких солдат.

Ведя разведку на подступах к Берлину, Я.М. Котов стремительно ворвался в расположение противника, посеял панику в его рядах. Экипаж его танка уничтожил в этом бою противотанковую батарею, несколько минометов, шесть пулеметных точек, до 40 гитлеровцев. Смелость и решительность экипажа обеспечили продвижение нашей пехоты и танков вперед. Ворвавшись на главную улицу Берлина, их танковая рота поддержала наступление одного из полков 5-й ударной армии. В одном из боев на улицах Берлина один из наступающих танков роты загорелся. Другой танк рванул вперед, но его постигла неудача.

Командир роты капитан Кавешников, находившийся в танке Котова, решил посмотреть, откуда стреляют немцы. Выбравшись из машины, он встал в укрытие и только выглянул из него, как был сражен вражеской пулей. Оставшись без командира, Котов взял команду экипажа на себя и стал двигаться к мосту. Сделать это было не так-то просто. На мосту пылали два подбитых танка их роты, а объезд был ограничен. Нужно было проскочить по краю моста, где даже перила были разбиты. Танк, ведомый Котовым, стремительно рванул вперед. Мост остался позади, но вдруг страшный удар потряс машину, фаустпатрон попал в башню. Смертельно ранен наводчик, осколками брони был ранен и Котов. Но не успел он прийти в себя, как еще один фаустпатрон попал в кормовую часть танка. Танк загорелся, но старшему сержанту Котову удалось погасить пламя. И тогда они вдвоем решили вести бой. Котов встал к орудию, а заряжающий на свое место; к счастью, подъемный механизм пушки работал, но прицел был разбит. Они один за другим послали несколько снарядов в дом, в котором засели фашисты. Здание окуталось дымом и пылью, стрельба из него прекратилась. Пехота броском преодолела мост и ворвалась в дом, где засел целый батальон гитлеровцев.

Раненый и обгоревший выбрался Я.М. Котов из танка и почти тут же потерял сознание. Очнулся он только в госпитале. За мужество, стойкость, отвагу и проявленный героизм в боях с гитлеровскими захватчиками при штурме Берлина и рейхстага Президиум Верховного Совета СССР 21 мая 1945 года присвоил звание Героя Советского Союза Котову Якову Михайловичу. В 1946 году он решил стать офицером, поступил курсантом в 4-ю роту 2-го батальона 1-го ВАУ. В 1949 году окончил училище, и вся его последующая служба проходила в автомобильных частях. В 1947 году вступил в ВКП(б)/КПСС. В 1949 году окончил Рязанское военно-автомобильное училище, в 1955 - курсы усовершенствования командного состава. С августа 1969 года полковник Котов в запасе. Жил и работал в городе Каменск-Шахтинский Ростовской области. В 1975 году присвоено звание почётного гражданина города Богучар. Скончался 10 декабря 1990 года. Похоронен на родине, в селе Терешково Богучарского района. Его могила - памятник истории Богучарского района. Награжден орденами Ленина, Отечественной войны 1-й и 2-й степеней, двумя орденами Красной Звезды, медалями. В 1995 году именем Героя Советского Союза Котова Я.М. названа одна из улиц. Увековечен на Аллее героев города Богучар.

Cappello Frigio – в переводе с итальянского значит "фригийский колпак» или «фригийская шляпа». Именно так итальянцы в 1942 году, даже в официальных документах, называли район правобережья Дона, который сейчас богучарцам известен как «Рыжкина балка». А название такое итальянцы дали потому, что река Дон в том районе в своем течении описывает фигуру, очень похожую на этот самый фригийский колпак.

Фригийский колпак

Позиции в районе Cappello Frigio, а это участок Красногоровка – Оголев – Абросимово, перед началом операции «Малый Сатурн» занимала пехотная дивизия «Pasubio».

Опасаясь попасть в огневой «мешок», итальянцы непосредственно в Рыжкиной балке не стали занимать оборону. Их опорные пункты располагались на высотах правого берега Дона.

До декабря 1942 года активных боевых действий в районе Cappello Frigio практически не велось. Стрелковые батальоны 408-го стрелкового полка 1-й стрелковой дивизии, с июля защищавшие левый берег Дона, в начале декабря сдали свои позиции частям 38-й гвардейской стрелковой дивизии на участке Галиевка – Абросимово.

На итальянской схеме дислокации дивизии «Pasubio» отмечен район "Cappello Frigio".

Источник unirr.it

Как в последствии вспоминал Лев Иванович Жданов, рядовой 115-го стрелкового полка 38-й гв сд, позиции на левом берегу были очень хорошо подготовлены для длительной обороны: «… Траншеи были очень глубокими, и во многих местах перекрыты. Чтобы просматривать местность, приходилось подниматься на довольно высокую приступочку. И тогда перед нами открывалось широкое пространство долины реки, но самого Дона из траншей мы не видели. Через редкие стволы деревьев темнел дальний берег, занятый противником».

Но свежую дивизию направили на Дон не для того, чтобы обороняться. Предстояли наступательные бои по прорыву заранее подготовленной итальянской обороны. Кроме того, правый, занятый противником, берег Дона, во многих местах был очень крутым, в отличие от сравнительно низкого левого берега. Это создавало большие трудности для наступающих, в плане соблюдения скрытности перемещения массы войск, а также в преодолении первой линии обороны.

Командование 8-й итальянской армии, собиравшееся зимовать на донских берегах, конечно же, догадывалось, что спокойной «зимовки» не будет. Не остался без внимания итальянцев и приход свежей стрелковой дивизии на левобережье Дона.

Интересен взгляд с «другой» стороны: офицер наблюдения 61-го артиллерийского батальона 80-го пехотного полка дивизии «Pasubio» Эудженио Корти (его часть находилась в районе Абросимово) вспоминал: «Наши предположения о готовящемся наступлении русских постоянно находили подтверждение. Изрядно потрепанная белорусская дивизия, расположенная напротив нас, внезапно была заменена свежей частью, состоящей сплошь из новобранцев - узбеков и татар. (С.Э. - 38 гвардейская стрелковая дивизия) Очень скоро в нашем расположении появились и первые перебежчики. Они в один голос говорили о готовящемся грандиозном наступлении».

Командир 38-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майор Александр Алексеевич Онуфриев поставил своим полкам задачу: 110-й на правом фланге наступает на село Красногоровка, 113-й в центре – на хутор Оголев, 115-й на левом фланге – на высоту 206,3 (в нескольких километрах к северо-западу от села Абросимово).

В составе 113-го гвардейского стрелкового полка, которому предстояло первым начать выполнение боевой задачи по захвату плацдарма в районе хутора Оголев, служил рядовым Николай Васильевич Кутепов, будущий Митрополит Нижегородский и Арзамасский Николай – человек очень интересной судьбы. Выходец из крестьян Тульской губернии, Николай Кутепов 17-ти летним юношей попал в Тульское пулеметное училище. Проучиться ему пришлось всего три месяца – не доучившись до младших командиров и лейтенантов, весь курс в августе 1942 года рядовыми направили на фронт. Будущий Владыка Николай попал в 38-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

В последствии он вспоминал: «В моем роду все дяди по линии отца были людьми могучими, здоровыми, и все служили в царской гвардии. Один из них, Семен Федорович Кутепов, остался в армии и после революции, воевал в Великую Отечественную, и даже вошел в русскую литературу в образе генерала Серпилина в романе Константина Симонова «Живые и мертвые» (блистательно сыгранного в одноименном кинофильме Анатолием Папановым – С.Э.) О войне владыка Николай вспоминать не любил. На вопрос: «Как Вы воевали?» говорил всегда одно: «Воевал, как все воевали, в самом высоком звании – рядовой». Николай Кутепов был наводчиком противотанкового ружья (ПТР). В конце декабря 1942 года под городом Миллерово Николай Кутепов получил тяжелое ранение.

«…Моя война закончилась весьма прозаически. После оттепели ударил лютый мороз. Мы попали под обстрел. Я схлопотал две пули, был контужен. Пролежал несколько часов без сознания, засыпанный землей. Получил обморожение. Нашли меня однополчане, привезли в госпиталь. Руки спасли, а вот трети обеих ступней я лишился...» - так Николай Кутепов в возрасте 18-ти лет стал инвалидом, но самое главное – он остался жив!

Воспоминания Митрополита Николая уже после его смерти были опубликованы в журнале «Самокат» в №6 за 2005 год.

Но до Миллерово нужно было еще дойти. Первый шаг предстояло сделать утром 11-го декабря 1942 года. В 6-30 утра усиленный батальон 113-го гв сп начал силовую разведку в направлении хутора Оголев. К 12-00 хутор был захвачен.

Командир 113-го полка гвардии майор Матвей Яковлевич Карнаухов в боевом донесении №11 от 11.12.1942г. сообщал, что по состоянию на 16-00 полк «вел разведку боем, в результате: взят населенный пункт ОГОЛЕВО… Потери людского состава: убито – 10 чел., ранено – 74 чел. Конского состава: убито 5 шт., ранено – 30 шт…»

Итальянцы попытались отбить хутор Оголев. С 12-го по 14-е декабря бойцы 113-го полка отбили несколько итальянских контратак.

Вот, выдержка из боевого донесения полка от 14.12.1942 года № 16 10-00.

« 1. Перед фронтом полка расположены силы противника до 2-х пехотных батальонов. В течении ночи 13.12.1942 года в 23-00 противник силою до 2-х рот пытался контратаковать с направления выс.198,7 между рощами дер.ОГОЛЕВО, но контрударом наших подразделений и артиллерийским огнем был отброшен назад…

3. Наши потери: убитых – 9 чел., ранено – 39 чел. Потери противника – до 130 чел. убитыми…»

До утра 16-го декабря итальянцы более не предпринимали попыток вернуть Оголев, ограничившись обстрелом позиций частей 110-го и 113-го полков. Потери в живой силе и технике, понесенные итальянцами в бесплодных контратаках с 12-го по 14-е декабря, были очень большими.

Задача по захвату и удержанию плацдарма была успешно выполнена 113-м гвардейским стрелковым полком. Части и подразделения дивизии готовились к дальнейшему наступлению.

Фото из архивов Богучарского музея

Перед началом наступления в село Замостье Петропавловского района Воронежской области, где располагался штаб 38-й гвардейской стрелковой дивизии, прибыл член Военного Совета Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Алексей Сергеевич Желтов.

В торжественной обстановке он вручил командиру 38-й гв сд генерал-майору Онуфриеву Боевое гвардейское Знамя. Комдив в ответной речи заверил Военный Совет фронта, что гвардейцы дивизии с честью пронесут Знамя и не пожалеют своей жизни в боях за Родину.

Общее наступление началось в 8 часов утра 16-го декабря 1942 года. Несмотря на то, что район "фригийского колпака" находился в стороне от главного удара наступающих частей 1-й гвардейской армии, боевые действия 38-й дивизии имели очень большое значения для успешного исхода всей операции "Малый Сатурн".

Клепач Алексей Иванович, 1924 года рождения, село Лофицкое Богучарского уезда Воронежской области погиб 10 октября 1944 года полуостров Рыбачий, Кольский район, Мурманская область, РСФСР, СССР— автоматчик 3-го стрелкового батальона, 12 – й бригады морской пехоты Закрыл своим телом амбразуру пулемёта

После окончания семилетки учился и окончил Богучарское педагогическое училище им. Крупской в городе Богучар. До 1933 года работал в Богучарской районной газете "Коллективист" . С 1933 года в Красной Армии.

Государственные награды

• Медаль «Золотая Звезда» Героя Советского Союза (№ 3102)
• орден Ленина (26 октября 1944)
• Орден Отечественной войны I степени
• орден Красного Знамени (1953) - - за выслугу 20 лет
• ещё два ордена Красного Знамени
• орден Суворова 3-й степени
• орден Кутузова 3-й степени
• орден Александра Невского
• орден Красной Звезды (1948) - за выслугу 15 лет
• медаль «За боевые заслуги» (1944) - за выслугу 10 лет
• медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»
• медаль «Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»

Жарким июлем 1942 года война докатилась и до донских берегов. Великая русская река – Тихий Батюшка Дон, воспетый Михаилом Шолоховым - стала той чертой, через которую непрошенные гости не смогли пройти дальше. Где-то там, далеко, под Сталинградом, в адской мясорубке перемалывались все новые и новые немецкие дивизии. Там по большому счету решалась судьба войны, ковалась наша будущая Победа. А защищать «фланги Сталинграда» германское командование поставило армии своих сателлитов-союзников: Италии и Румынии. В боевых операциях на своих союзников немцы не сильно рассчитывали.

Донские станицы Вёшенская, Казанская, богучарское село Сухой Донец – на этом участке левобережья заняла свои позиции 153-я стрелковая дивизия 63-й Армии. В боях местного значения с немцами, а затем и со сменившими их итальянцами, прошли июль и август 1942 года. В частях и подразделениях 63-й Армии ширилось и развивалось снайперское движение, благо позиционный характер боевых действий тому очень способствовал.

Один из самых известных снайперов 153-й дивизии воевал в 566-м стрелковом полку. Уроженец Башкирской АССР, татарин по национальности, ефрейтор Усманов Мухаметзяр Саубанович стал героем публикации во фронтовой армейской газете «Боевой товарищ», в номере за 31-е августа 1942 года. В большом материале, занявшем на газетной странице целый подвал, писатель Шумило рассказал читателям о том, как метко разил врагов из своей винтовки снайпер Усманов. И о том, как боевые товарищи доставали Мухаметзяру куриную печенку, узнав, что тот болеет куриной слепотой. А для снайпера это было не очень хорошо – из-за своей болезни Усманов не мог следить за противником в сумерках. Но все это не мешало Усманову считаться одним из лучших снайперов дивизии!

А один из его выходов на «охоту» оказался даже в какой-то степени веселым! Мухаметзяр давно заприметил из своей позиции едва заметный окопчик на склоне правого берега Дона. Там посменно дежурили итальянские наблюдатели. Мухаметзяр решить проучить противника! И когда снайпер увидел показавшуюся над бруствером голову, то тут же сделал из своего укрытия выстрел, так, чтобы просто испугать итальянца. Тот притаился, но через некоторое время в окопчике наш боец заметил движение. И снова выстрел. Так продолжалось все утро, прошло время обеда, а Усманов все еще держал итальянца в окопе, не давая тому даже высунуть голову.

Когда к окопу пришел другой итальянец, видимо, не смену, Усманов выстрелами отогнал пришедшего. Сидевший в окопе не завтракал, не обедал, изголодался, и к вечеру завопил от злости и стал громко ругаться… А Усманов не спешил: товарищи принесли ему сытный обед, и теперь хохотали над устроенной «комедией».

Вечером итальянцы решили выручить своего запертого в окопе вояку. По левому берегу они открыли ураганный минометный и пулеметный огонь. И все же «режиссер» Усманов так и не дал своему «актеру» выбраться из окопа. Голодный итальянец унес свои ноги лишь ночью.

- Что же ты не пристрелил-то его? – задавали Усманову вопрос его товарищи.

- Фашист пришел на Дон командовать, повелевать, вот я и поучил его маленько тому, кто из нас здесь хозяин, - отвечал Мухаметзяр. – А вместо одного пристрелю еще пятерых…

Письмо с фронта

В сентябре 1942 года родители Усманова получили от сына весточку, и … «письмо с фронта» - командование части благодарило их за воспитание такого хорошего сына! Из письма родные узнали, что Мухаметзяра представили к правительственной награде. Это было последнее письмо домой…

Ефрейтор Усманов Мухаметзяр Саубанович согласно данным Книги Памяти Башкортостана считается без вести пропавшим. В декабре 1942 года.

Приказом Военного Совета Сталинградского фронта от 21.09.1942г. ефрейтор 566-го стрелкового полка Усманов Мухаметзяр «за проявленные мужество и отвагу» был награжден орденом Красной Звезды.

Вечная память героям!

Солорев Э.А.

Эта непридуманная история случилась летом 1942 года, где-то в 20-х числах августа. О ней поведал ветеран 1-й стрелковой дивизии Федор Максимович Беспалов, воспоминания которого хранятся в Богучарском историко-краеведческом музее.

Федор Максимович, будучи командиром отделения саперного взвода 412-го стрелкового полка, «напросился» в разведку на занятый противником правый берег Дона.

В состав разведгрупп включались и саперы – если нужно было бесшумно преодолеть проволочное заграждение перед окопами противника, а также для проделывания проходов в минных полях. В тот день разведгруппу из пяти человек возглавил опытный разведчик – старший сержант Василий Колоярский. Задача группа была предельно простой и ясной – взять «языка»!

Накануне Колоярский целый день провел на переднем крае, в бинокль изучая каждый бугорок, каждый кустик на пути предполагаемого движения разведчиков.

Наступила душная безлунная ночь. Крупные яркие звезды мерцали в вышине. И тишина была такой, что казалось – и войны-то нет.

В час «икс» разведчики бесшумно двинулись к Дону. На условленном месте нашли лодки и двух саперов – перевозчиков. Колоярский тихо приказал: «Лодки на воду!» И вот, лодки, словно тени, заскользили к противоположному берегу.

- Чем-то он встретит нас? Может, пулеметным огнём в упор? - Федора Беспалова одолевали тяжелые мысли. Ведь бывало всякое.

Наконец томительные минуты кончились – лодки одна за другой глухо стукнулись о берег. Не раздумывая, разведчики спрыгнули на влажную почву и нырнули в кустарник. От него до ближайших немецких окопов было около километра пологой и открытой местности. Поэтому немцы вряд ли могли предположить, что здесь пойдут разведчики.

Осторожно, но быстро разведчики преодолели этот километр до проволочного заграждения. И тут вспыхнули вражеские сигнальные ракеты! Стало светло, как днем.

Колоярский тихо выругался. «Трассеры», зловеще свистя, веером рассыпались над головами вжавшихся в землю разведчиков.

Внезапно вся эта какафония стихла, и берег погрузился в темноту. Видимо, противник просто стрелял по площадям. Осторожно разведка подползла к проволочному заграждению, оно оказалось однорядным. И саперы без труда сделали в нем проход.

К окопам, до которых теперь было не более 30-ти метров, ползли по-пластунски. Когда до окопов оставалось метров пять, Колоярский шепнул молодому разведчику Кобе: - Давай!

Коба быстро перемахнул через бруствер и подал сигнал следовать за ним. Окоп оказался неглубоким.

Разведчики решили обсудить план дальнейших действий. Молодой и горячий Коба предложил двигаться к замеченному справа пулеметному расчету и напасть на него. Вдруг разведчики услышали пока не очень понятные им звуки, очень похожие на конский топот. И звуки приближались. Стало ясно – кто-то едет на коне. Трое разведчиков бросились к кустарникам и залегли. Оставшиеся в траншее изготовились к огневой поддержке. Вот уже и силуэт всадника стал отчетливо виден на горизонте.

Еще секунда – и всадник полетел на землю. Он неожиданности он почти не оказал сопротивления, лишь вскрикнул. Винтовка, лежавшая у него на коленях, глухо упала на землю.

Колоярский мгновенно навалился на врага, двое других связали пленному руки и потащили его к траншее. Животное, которое разведчики приняли за коня, оказалось большим мулом с длинными ушами. Животное, навьюченное ящиками, неподвижно стояло на месте.

- Пошёл отсюда! – Колоярский замахнулся на мула, пытаясь его прогнать.

Затем, не задерживаясь в траншее, вместе с «языком» разведчики двинулись к реке. Около заграждения они остановились. Каково-же было их удивление, когда оглянувшись, они увидели – мул шел за ними!

Зная, что скоро начнется очередной «сеанс» освещения, Колоярский приказал быстрее преодолеть опасную зону. Пленника поставили на ноги, и подхватив его под руки, побежали вниз к реке.

Вот уже и спасительная полоса кустарника, в которой бойцов никто не обнаружит, а там – берег, переправа через Дон – и дома!

Но тут началась просто какая-то свистопляска! Весь берег озарился ракетами, застрочили «спавшие» до того пулеметы. Оказалось, что это шедший за разведчиками мул, видимо, задел проволочное заграждение, и наделал такой переполох.

Оставалось что есть силу бежать к лодкам. Проснулись и минометные расчеты противника, разрывы мин стали настигать спешащих к берегу разведчиков. Одна из мин угодила в лодку. К счастью никого даже не ранило.

Наконец обстрел прекратился, и разведчики на уцелевшей лодке за три рейса переправились на свой берег. Мула, из-за которого, чуть было не погибла разведгруппа, нигде не было видно. Белый предрассветный туман закрыл всю пойму реки. Под его покровом разведчики с «языком» благополучно добрались до штаба.

И тут некоторые разведчики потеряли дар речи – грязный и мокрый мул с ящиками догнал их возле штабной землянки. «Языка» сдали начальству, а мула – в хозвзвод! Там он скоро привык нашим солдатам и охотно откликался на кличку «дуче».

А «язык» оказался итальянцем, в чине, равному нашему старшине. Пленный и сообщил, что его часть прибыла на Дон несколько дней назад, а немцы, которых и сменили итальянцы из 8-й армии, отведены на другой участок из-за больших потерь.

P.S. Уроженец Ульяновска Василий Петрович Колоярский погиб 15-го сентября 1942 года, похоронен в селе Подколодновка Богучарского района. Его фамилия – в списках захороненных в городском парке Богучара.

Об этой странице в истории боевых действий на Осетровском плацдарме известно немного. 11-го сентября 1942 года батальоны 1-й стрелковой дивизии в результате силовой разведки боем дошли до северо-восточной окраины села Филоново.

Для начала откроем Полевой Устав РККА выпуска 1939 года. В нем сказано, что «боевая разведка ведется всеми родами войск в условиях непосредственного соприкосновения с противником в бою… Цель боевой разведки – установить: фланги и стыки боевых порядков противника, группировку его артиллерии танков, подвижных частей, характер обороны и т.д.».

Чтобы понять цель проведения 10 – 11 сентября 1942 года боевой разведки, обрисую диспозицию сторон на начало сентября 1942 года на Осетровском плацдарме. После боёв 20 – 23 августа 1942 года, когда подразделениям 1-й стрелковой дивизии удалось захватить район доминирующих высот 184,2 и 191,0 и практически выдавить противника из Осетровской излучины, на всей линии противостояния установилось относительное затишье. Командование итальянской 8-й армии не придало большого значения отступлению на несколько километров частей пехотной дивизии «Ravenna». Эта дивизия занимала теперь позиции на высотах от хутора Красно-Ореховое (выс. 158.0) и до хутора Свинюха (выс. 151.8). Итальянцы укрепляли свою оборону, готовились зимовать на донских берегах.

Командование 1-й стрелковой дивизии 63-й Армии получило приказ «прощупать» филоновскую группировку противника. Концентрическими ударами с флангов от х.Красно-Ореховое и от х.Свинюха и фронтальным ударом в район высот 197.0 и 217.2 планировалось окружить и уничтожить 37-й и 38-й пехотные полки дивизии «Ravenna» в районе сел Гадючье и Филоново.

К операции привлекли 2-й и 3-й батальоны 412-го стрелкового полка, один батальон 415-го полка, атаку которых должны были поддержать огнем артдивизионы 1026-го артполка 1-й стрелковой дивизии. Сосед справа – 127-я стрелковая дивизия – должна была помочь в операции, выделив два стрелковых батальона 555-го стрелкового полка для наступления на хутор Красно-Ореховое и далее на Гадючье.

Два стрелковых взвода 2-го батальона 415-го полка должны были захватить село Дерезовку, и поддержать 555-й полк справа.

К 20-00 10-го сентября части заняли места сосредоточения, все было готово к началу операции.

В 2 часа ночи 11-го сентября батальоны 555-го полка начали скрытно переправляться через Дон. И в 5-30 утра началась атака на итальянские позиции. 1-й батальон в 8-00 захватил высоту 158.1, 3-й батальон к 10-00 овладел высотой 158.0, и продолжал наступление на х.Красно-Ореховое. В 14-00 противник был выбит из хутора. Итальянцы, опомнившись, и подтянув подкрепления из района Дерезовки и Гадючьего, несколько раз контратаковали 1-й и 3-й батальоны 555-го полка. Но понеся потери, свои позиции вернуть не смогли.

Схема боев на Осетровском плацдарме 11.09.1942 года

Район высот 197.0 и 217.0 итальянцы очень сильно укрепили, ожидая фронтального удара с Осетровского плацдарма. Поэтому наступление 3-го батальона 415-го полка на этом участке было неудачным. Встреченные ружейно-пулеметным, артиллерийским и минометным огнем наши стрелки залегли на северо-западных скатах высоты 197.0, где и стали закрепляться. В 16-00 противник попытался контратаковать наступающих с левого фланга, из района высоты 151.8 (что северо-западнее х.Свинюха), но минометным и пулеметным огнем был остановлен.

Удачнее всех сложилась операция для батальонов 412-го полка. Форсировав Дон в 4 часа утра, в ходе быстрой атаки бойцы 2-го батальона 412-го полка захватили хутор Свинюха. К 11-00 был освобожден хутор Солонцы, наступление продолжалось на высоту 200.8.

3-й батальон неудачно попытался переправиться у хутора Ольховый – противник сильным огнем не позволил батальону переправиться на правый берег. В 13-00 переправу перенесли в район х.Свинюха, батальон удачно перешел на правобережье Дона и помог 2-му батальону выбить итальянцев с высоты 200.8. Отбив контратаки итальянцев, 2-й и 3-й батальоны закрепились на занятых рубежах. До Филоново оставалась совсем немного.

А вот дальше, по приказу командующего 63-й Армией в 2 часа ночи 12-го сентября наши части отошли на рубежи, которые они занимали до начала наступления. Как указано в донесении 63-й Армии: успешно «выполнив поставленную задачу».

Итого операции: части дивизии научились форсировать водную преграду, как р.Дон, подручными средствами; получены большие навыки в сохранении скрытности перегруппировок наших частей. И главное, 1-я стрелковая дивизия обеспечила сохранение плацдарма для дальнейшего наступления, имея плацдарм в глубину 9 км, по фронту – 7 км.

Согласно итоговому донесению 63-й Армии наши людские потери за время боев 11-го сентября составили: убитыми 157 человек, ранеными – 451 человек, пропавшими без вести – 12 человек. Итого – 650 человек.

Оставленные высоты 158.0, 158.1, 200.8, населенные пункты Красно-Ореховое, Солонцы и Свинюха пришлось с боем брать 16 – 17 декабря 1942 года, в ходе операции «Малый Сатурн».

В БСШ№! должен сохраниться адрес Совета ветеранов.

Долгие пять месяцев линия фронта проходила по реке Дон и по Осетровской излучине. Шли бои, которые историками принято называть боями местного значения. В боях за высоты, с которых хорошо просматривалась оборона противника, в боях за отдельные населенные пункты, при отражении попыток противника переправиться на левый берег, при проведении разведки боем и захвате плацдармов на правом берегу Дона, гибли солдаты и офицеры 1-й стрелковой дивизии 63-й армии (с 4 ноября 1942 года – 1-й гвардейской армии Юго-Западного фронта).

На немецкой карте за 25 июля 1942 года единицей обозначено место дислокации 1-й стрелковой дивизии. Дивизия занимала оборону на участке села Гороховка Верхнемамонского района – села Сухой Донец Богучарского района. Протяженность линии обороны дивизии превышала уставные нормы в несколько раз.

Немецкая карта с обстановкой на 25.07.1942г.

Дивизия имела в своем составе 408-й, 412-й, 415-й стрелковые полки, 1026-й артполк, 339-й отдельный истребительно - противотанковый дивизион. Командовал дивизией полковник Алексей Иванович Семенов, с ноября 1942 г. генерал-майор. Дивизия формировалась в городе Мелекессе Куйбышевской области с марта по май 1942 года. Закончено же формирование в июне сорок второго года (как 1-я стрелковая дивизия 1-го формирования). Боевые действия она начала в июне 1942 года на Богучарском направлении.
За скупыми строчками ежедневных оперативных сводок Генерального штаба Красной Армии – десятки и сотни жизней наших солдат и офицеров. По оперативным сводкам можно отследить, как развивались тогда события. Так, на участке 1-й стрелковой дивизии во второй половине дня 18 июля была отбита атака противника ротой пехотинцев. Противник, понеся потери, отошел в исходное положение. Точное место боя в оперативной сводке не указано, но, согласно воспоминаниям участников тех событий, хранящимся в Богучарском музее, в этот день противник попытался форсировать реку Дон в районе села Журавка и хутора Оголев. Происходили и ответные акции советских войск. Так, в 10 часов 30 минут утра 21 июля разведотряд дивизии овладел юго-восточной окраиной села Грушевое. Во второй половине дня отряд, захватив пленных, отошел на левый берег реки Дон.
Полк дивизии с утра 5 августа перешел в наступление и к 15.00 овладел северными скатами высот 184 и 191, дальнейшее его продвижение остановили организованным огнем противника. А 7 августа части дивизии вели бои с наступающим противником силой до батальона пехоты в районе высоты 184. Эти высоты - доминирующие в Осетровской излучине, поэтому борьба за них была исключительно упорной.

Карта Генштаба Красной Армии района Осетровского плацдарма.

Высоту 191 многие богучарцы знают как место, где установлена 57-миллиметровая противотанковая пушка ЗИС-2, и в настоящее время начато строительство мемориального комплекса «Осетровский плацдарм». В самом центре излучины расположена высота 184 (указана на топографической карте Генштаба Красной Армии. –Э.С. ), захватив ее в ходе июльских боев, противник мог своей дальнобойной артиллерией вести обстрел переправы в селе Верхний Мамон.

К 20-м числам августа наиболее боеспособные немецкие дивизии были переброшены в район Сталинграда, и позиции на правом берегу Дона заняли части и соединения 8-й итальянской армии. В районе Осетровского плацдарма держала оборону 3-я пехотная дивизия «Равенна». Позиции от села Новая Калитва Россошанского района до хутора Красно-Ореховое заняла 5-я пехотная дивизия «Коссерия».

20 августа к 11 часам утра силами двух батальонов дивизии удалось овладеть высотой 184 (4 километра юго-западнее села Осетровка). Были взяты в плен 14 солдат, принадлежащих 3-й пехотной дивизии итальянцев. Ожесточенные бои в этом районе продолжались до 22 августа.

В результате боев с итальянцами плацдарм в излучине был расширен 1-й стрелковой дивизией до 4 километров в глубину и до 8 километров по фронту. В выписке из боевого пути 412-го стрелкового полка, приведенной в книге А.В. Ольшанского и У.А.Арзымбетова «Единой семьей в боях за Родину», сообщается, что 21 августа 3-й стрелковый батальон капитана Фёдора Комарчева совместно с 415-м стрелковым полком форсировали реку Дон и завоевали Гадючинский плацдарм. 23 человека награждены орденами и медалями.

Среди них - Федор Иванович Комарчев, командир 3-го стрелкового батальона награжден орденом Красной Звезды. В наградном листе от 2 сентября 1942 года указано (орфография сохранена – Э.С.): «Комбат-3 ст. лейтенант Комарчев Ф.И. в бою за высоту 184.2 4 5 августа показал умение руководить боем, будучи ранен, отказался ехать в госпиталь, остался в строю. В бою 21 - 22 августа 1942г. за высоты 184.2 и 191.0 показал образцы мужества управления боем в составе б-на.

Батальон под командованием ст. лейтенанта Комарчева уничтожил до 2 батальонов живой силы противника, 20 огнеточек, захватил: 5 огнеметов, 2 ст. пулемета, 19 ручных пулеметов, 15 ротных минометов, 183 винтовки и большое количество боеприпасов…».

К большому сожалению, информации о Федоре Ивановиче удалось найти немного. Известно, что 3-й стрелковый батальон под его командованием защищал в июле 1942 года подходы к Галиевской переправе, что давало возможность отступающим советским войскам переправиться на левый берег Дона. В 2006 году богучарскими поисковиками на окраине села Залиман были найдены останки советских воинов. И – редкая удача! – была найдена красноармейская книжка, которую удалось частично прочесть только в апреле 2013 года.

412-й стрелковый полк, 3-й батальон, 8-я рота - они стояли до конца! Капитан Комарчев погиб в первый день наступления - 16 декабря 1942 года, похоронен на хуторе Ковыльный.

Несмотря на то, что фашисты укрепились на правом берегу реки Дон, небольшие бои продолжались до декабря сорок второго года. Так, в ночь на 11 сентября пять стрелковых батальонов переправились на правый берег Дона в районах Красно-Ореховое, Журавка и наступали на село Филоново. Была проведена разведка боем с целью выявления сил филоновской группировки противника. К полудню части дивизии овладели районом высот 158.1, 197.0, 200.8 (они находятся в нескольких километрах севернее села Филоново). В боях захвачены в плен 60 итальянцев, воевавших в 5-й и 3-й дивизиях, одно орудие и несколько пулеметов. В ночь на 12 сентября части дивизии были отведены на прежние рубежи обороны.

Командный состав 1-й стрелковой дивизии

Противник не оставлял попыток захватить островки на реке Дон, на этих небольших участках земли находилось советское боевое охранение, располагались опорные пункты разведчиков. 5 ноября 1942 года 27 бойцов под командованием лейтенантов Алексея Макаровича Коротуна и Михаила Егоровича Богданова отбили многочисленные атаки противника и удержали полуостров в районе села Галиевка.

Пятнадцать человек за этот бой были награждены орденами и медалями. Алексей Макарович Коротун, лейтенант 1-го батальона 412-го стрелкового полка, был представлен к ордену Ленина высшей награде Советского Союза, однако получил орден Красного Знамени.

Вот описание его подвига из наградного листа: «5.11.1942 г. гитлеровские захватчики ворвались на Галиевский полуостров, в район боевых позиций минрасчетов двигалось до 25 гитлеровцев. Подойдя на 10 метров, начали кричать «Рус, сдавайсь!». Командир минвзвода лейтенант Коротун из винтовки в упор застрелил офицера, а солдат обратил в бегство. Лейтенант Коротун занял круговую оборону, и на протяжении 9 часов отбивали атаки численно превосходящих сил противника.

Лейтенант Коротун, руководя боем минометчиков и стрелков, лично вел огонь из миномета, где уничтожил 30 фашистов. Все время, воодушевляя бойцов, умело руководил боем, в результате чего противник был выбит с полуострова». Противник оставил на поле боя 70 трупов и отошел в район Галиевки. «8 октября 1942 года один из советских батальонов начал переправу через Дон в районе с. Грушовое. Было взято в плен 11 итальянцев, одна 75-миллиметровая пушка. Были и ответные акции итальянцев. Они пытались захватить остров напротив Подколодновки. Завязался бой. Противник отступил».

В период пятимесячных оборонительных боев широкое распространение в дивизии получило снайперское движение. Чему есть объяснение: искусство снайпера наиболее востребовано тогда, когда есть устойчивая линия фронта. Лучшим снайпером дивизии стал красноармеец 412-го полка Григорий Федорович Зарайский, который за пять месяцев боев довел свой счет до 94 убитых немецких и итальянских солдат и офицеров. Его наградили орденом Красного Знамени. Из наградного листа узнаем, что «снайпер Зарайский Г.Ф. с 13 июля по 20 октября 1942г. уничтожил из винтовки 89 солдат и 2 сторожевые собаки противника, обучил снайперскому делу четверых бойцов, которые тоже стали снайперами. В августовско-сентябрьских операциях показал себя стойким, храбрым, презирающим смерть».

Плакат времен ВОВ

В 1942 году ему исполнился только 21 год. Григорий Федорович прошел всю войну в составе различных воинских соединений, после войны проживал в Куйбышевской области.
середине декабря сорок второго произошли серьезные изменения на советско-германском фронте. В районе Сталинграда, в ходе проведения операции «Уран», была окружена 330-тысячная группировка противника. Но в полосе фронта 1-й стрелковой дивизии продолжалось относительное затишье.

По воспоминаниям итальянского офицера дивизии «Пасубио» Эудженио Корти, полк которого держал оборону в районе села Абросимово, «до начала декабря жизнь на берегах Дона казалась нам вполне терпимой. Даже когда великая русская река полностью замерзла, жизнь продолжала идти своим чередом. Периодически то там, то здесь возникали вялые перестрелки, временами включалась артиллерия, по ночам противник иногда устраивал внезапные вылазки. Но к середине декабря разрозненные ночные атаки стали значительно интенсивнее, зачастую переходя в короткие яростные баталии. Мы начали понимать, что русские готовят массированное наступление».

Далее в своей книге воспоминаний «I più non ritornano» («Немногие возвратившиеся») Корти описывает бесславное отступление итальянских войск в декабре 1942 года через села Дубрава, Малеванный, Медово, Каразеево, в район села Арбузовка и города Чертково Ростовской области.

С 11 по 15 декабря советскими войсками была проведена разведка боем, захвачены и удержаны важные плацдармы на правом берегу Дона. Период активной обороны закончился. А с 16 по 21 декабря в ходе операции «Малый Сатурн» части 1-й гвардейской армии Юго-Западного фронта и 6-й армии Воронежского фронта полностью освободили территорию Богучарского района. 1-я стрелковая дивизия, отличившись в декабрьских боях, приказом НКО СССР 31 декабря 1942 года была переименована в 58-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

Свой славный боевой путь дивизия, получив боевое крещение на богучарской земле в июле 1942 года, закончила в мае 1945 года в столице Чехословакии Праге.

Эдуард Солорев

Василий Платонович Маснев родился в 1919 году в селе Гороховка Верхнемамонского района. Еще до войны он окончил неполную среднюю школу, а затем танковое училище.

Отец Василия, Платон Евсеевич, старый большевик, участник Гражданской войны. Во время Отечественной войны он служил командиром роты на Калининском фронте, затем помощником начальника штаба по разведке 9-й армии. В бою за г. Ржев был тяжело ранен разрывной пулей в правую ногу, награжден орденом Отечественной войны 1-й степени. Мать работала в колхозе.

Маснев В.П. Холст, худ. М. Батищев. 1965. Музей Верхнемамонского лицея.

Василий Маснев с первых дней войны – на фронте. Во всех боевых реляциях по награждению Маснева отмечается его мужество, отвага и стойкость в борьбе с фашистами. И действительно, вся его боевая биография связана с героическими подвигами.

В одном из первых боев, 10 июля 1941 года, в составе 220 мотострелковой дивизии, лейтенант Василий Маснев, командуя танком командира бригады полковника Смирнова, вступил в бой на Витебском аэродроме, занятом врагом. Он дважды водил свою машину в атаку, уничтожил один танк, один пулемет, замаскированный в разбитом самолете. В том же бою он поджег склад ГСМ из 10 цистерн. Во время второй атаки вражеский снаряд попал в башню танка и смертельно ранил командира бригады. Тов. Маснев вывез тело полковника Смирнова из-под огня и вернулся в бой. Он храбро повел свою машину навстречу танкам противника и подбил еще два танка. В бою танк Маснева получил повреждение от снаряда и вынужден был выйти из боя. За этот героический подвиг Василий Маснев был награжден орденом Красного Знамени.[1]

17 апреля 1942 года 162 танковая бригада Маснева вошла в состав 25 танкового корпуса, а старший лейтенант Маснев был назначен командиром танкового батальона. В июле корпус занял оборону на северной окраине Воронежа с задачей удержать и расширить Чижовский плацдарм, не допустить противника к Дону в районе Семилук. Жестокие бои продолжались более двух недель. 16 сентября 1942 г. в бою за кирпичный завод в районе Чижовки фашисты имели успех. Маснев вывел свой танковый батальон навстречу врагу, когда пехота соседней дивизии начала отступление и оставила боевые позиции. Он спешил танковый десант, задержал отступающих бойцов и в атаке вернул их на огневую позицию, что обеспечило взятие кирпичного завода. Занятый рубеж он удерживал до конца следующего дня 17 сентября 1942 года. За этот подвиг командир 25 танкового корпуса генерал-майор Павлов наградил В.П. Маснева вторым орденом Красного Знамени.[2]

Так уж случилось, что танкист Василий Маснев освобождал от врага свою малую родину. В декабре 1942 года 25 танковый корпус прибыл в Верхний Мамон и принимал участие в операции «Малый Сатурн». До родной Гороховки всего семь километров. Накануне наступления, в ночное время, Василий посетил родительский дом и встретился с матерью. А утром, 17 декабря 1942 г., он повел свой танковый батальон на позиции итальянской армии. Ломая сопротивление врага, танкисты уничтожили 15 дзотов, восемь пулеметных точек, до батальона пехоты противника. На Подъемном логу, вблизи от хутора Красное Орехово, танк Маснева вышел на линию фронта, защищенную минным полем. Под гусеницами танка полыхнул взрыв, командир со свом экипажем погибли смертью героев.[3] Но путь для танков был открыт, и они устремились в сторону села Филоново, освободили Твердохлебовку, Вервековку и Галиевку. 19 декабря танкисты корпуса уничтожили Алексеево-Лозовскую группировку врага. 1 января 1943 года приказом по 25 танковому корпусу старший лейтенант Маснев Василий Платонович был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени посмертно.

…Наступил март 1943 года. Танкисты 25 танкового корпуса с боями ушли на запад, освобождая родную землю от врага. По ранению вернулся с фронта отец Василия, Платон Евсеевич. Рассказала ему мать о своем последнем свидании с сыном. Да только весточки от него уже давно не было. Отцовское сердце почувствовало беду. Наутро он отправился на поле боя. Нашел подбитый танк и опознал сына по родинке на голове под шлемом. Сам выкопал могилу и похоронил Василия на сельском кладбище. Своими руками смастерил обелиск с красной звездочкой. Время не уничтожило память о солдате войны. До сих пор маленькая тропинка вьется от проселочной дороги к обелиску. Помнят гороховцы своего земляка героя-танкиста.

[1] ЦАМО, ф. 33, оп. 682523, д. 17.

[2] ЦАМО, ф. 33, оп. 682524, д. 1004.

[3] ЦАМО, ф. 33, оп. 682525, д. 449.

Автор: Д.Ф.Шеншин, с.Верхний Мамон

Статья Алексея Суркова из г. Богучар в газете Красная Звезда.

На братских могилах не ставят крестов…

«Об одном прошу тех, кто переживет это время: не забудьте!..»

Ю. Фучик

На территории Верхнемамонского района дислоцировались и принимали участие в боевых действиях операции «Малый Сатурн» следующие воинские формирования:

1-я сд, 35-я гв. сд, 41-я гв. сд, 44-я гв. сд, 267-я сд, 195-я сд, 127-я сд, 350-я сд, 172-я сд, 270-я сд, 875-й отдельный гаубично-артиллерийский полк, 303-й отдельный гвардейский минометный полк («Катюши»), 17-й ТК, 18-й ТК, 24-й ТК, 25-й ТК, 115 отдельная танковая бригада, 23-й отдельный понтонно-мостовой батальон и другие воинские соединения.

Помимо этого в населенных пунктах района была развернута медико-санитарная сеть. В селах Ольховатка, Гороховка, Осетровка и Верхний Мамон работали пункты приема раненых с оказанием первой медицинской помощи. Каждая дивизия имела свой медико-санитарный батальон.

В селе Лозовое располагались полевой подвижной госпиталь № 2321, хирургический полевой подвижной госпиталь № 4340, госпитальный отдельный подвижной эвакопункт № 230; в Нижнем Мамоне – полевой подвижной госпиталь № 184, хирургический полевой подвижной госпиталь № 337, отдельный санитарный батальон № 45; в Русской Журавке – два полевых подвижных госпиталя: № 2381 и № 4386; в Гороховке – 599 отдельный медико-санитарный батальон, отдельный полевой подвижной госпиталь № 113.

Справка:

Полевой подвижной госпиталь № 184 дислоцировался в Нижнем Мамоне в период с 12 декабря 1942 по 30 января 1943 г.

Хирургический полевой подвижной госпиталь № 337 дислоцировался в Нижнем Мамоне с 11 декабря 1942 по 8 января 1943 г. За это время умерло от ран, полученных в боях на территории Верхнемамонского района, 46 солдат и офицеров. Похоронены на гражданском кладбище с. Нижний Мамон.

Особый медико-санитарный батальон 350 сд в период с 10 по 22 декабря располагался в Верхнем Мамоне в семилетней школе № 7 на Ольховке. Несколько братских могил находилось во дворе школы. 22 июня 2007 г. останки 147 человек были перезахоронены в братской могиле на Братской площади у Митрофановского храма.

18 отдельный медико-санитарный батальон 195 стрелковой дивизии с 8 по 25 декабря 1942 г. размещался в Верхнем Мамоне в здании ветлечебницы у Митрофановской церкви. 25 декабря 1942 г. он переместился в с. Колесниковка Кантемировского района.

Полевой подвижный госпиталь № 2381 базировался в Русской Журавке с 10 по 25 декабря 1942 г. За это время умерло от ранений в боях 39 солдат и офицеров. 25 декабря госпиталь переместился в с. Анна Чертковского района Ростовской области.

Полевой подвижной госпиталь № 2321 базировался в с. Верхняя Гнилуша (Лозовое-1) с 16 декабря 1942 г. по 2 января 1943 г. За это время умерло от ранений в боях 57 солдат и офицеров. Они погребены в братском захоронении в 200 м. от Никольской церкви. 2 января 1943 г. госпиталь переместился в с. Писаревка Кантемировского района.

Хирургический полевой подвижной госпиталь базировался в Верхней Гнилуше (с. Лозовое) в период с 29 декабря 1942 г. по 16 февраля 1943 г. Он располагался в здании средней школы. За это время в госпитале умерло от ран 22 солдата. 17.02.1943 г. госпиталь переместился в г. Чугуев Харьковской обл.

Полевой подвижной госпиталь № 4386 располагался в Русской Журавке Верхнемамонского района в период с 1 января 1943 г. по 23 февраля 1943 г. За это время в нем умерло от ран и похоронено в Русской Журавке 85 солдат и офицеров КА.

Госпитальный отдельный подвижной эвакогоспиталь (ГОПЭП) № 230 дислоцировался в с. Верхняя Гнилуша (Лозовое) в период с 1 по 12 января 1943 г. За эти дни в госпитале умерло от ранений в боях 36 солдат и офицеров. Все они погребены в братском захоронении на гражданском кладбище села. 13 января 1943 г. госпиталь переместился в Кантемировку.

595 отдельный медико-санитарный батальон прибыл в с. Гороховку из с. Дракино Давыдовского района Воронежской области 25 декабря 1942 г. и располагался до 15 января 1943 г. Из Гороховки убыл в с. Шеповатое Харьковской области.

ППГ № 113 располагался в с. Гороховка с 29 декабря 1942 г. по 30 января 1943 г. За это время в госпитале умерло от ран 44 красноармейца. Похоронены в братском захоронении на гражданском кладбище села. 30 января 1943 г. госпиталь переместился в Кантемировку.

Боевые действия на территории района начались с 7 июля 1942 г., когда противник занял село Дерезовку и хутор Красное Орехово. 1-я стрелковая дивизия полковника Семенова удерживала фронт до 24 августа, когда была стабилизирована линия фронта. 415 стрелковый полк, удерживая Осетровский плацдарм, 24 августа окончательно взял высоту 191,0. В ночь на 12 декабря полк был выведен в резерв на пополнение, а на смену ему позицию на высоте занял 3-й батальон 130 гв. стрелкового полка 44 гв. стрелковой дивизии с усилением четырьмя артиллерийскими орудиями.

Перед началом генерального наступления 16 декабря, командование 6-й армии принимает решение о взятии плацдармов на правовом берегу Дона. Эта операция началась 11 декабря и была успешно проведена. 127, 350, 195, 267 стрелковые дивизии заняли плацдармы в районе Новой Калитвы, Красного Орехова, Дерезовки. 35 и 44 гв. сд выдвинулись вперед, форсировали Дон в районе Нижнего Мамона и переместились на Осетровский плацдарм. И все эти 160 дней здесь шли жестокие бои и погибали красноармейцы. Приведем несколько примеров.

267 сд в боях на правой стороне Дона в период с 10 по 31 декабря 1942 г. потеряла убитыми и умершими от ран 258 солдат и офицеров.

За 18 дней, в период с 13 по 31 декабря 1942 г. 350 сд в боях потеряла убитыми и умершими от ран 1026 солдат и офицеров – третью часть личного состава дивизии.

415 стрелковый полк 1-й сд в боях на Осетровском плацдарме в период с 20 августа по 10 октября 1942 г. потерял 248 красноармейцев.

1-я сд (58 гв.) в боях на Осетровском плацдарме в период с 4 по 23 августа 1942 г. потеряла 459 солдат и офицеров, из них пропали без вести 202 чел.

128 и 133 гвардейские полки 44 гв. сд с 10 по 18 декабря вели бои на Осетровском плацдарме и за овладением высотой 151, 8 в одном километре южнее Осетровки. За эти дни оба полка потеряли 124 солдата и офицера.

415 стрелковый полк 1-й сд (58 гв.) 4-6 августа остановил наступление противника на Осетровку по правому берегу Дона. В эти дни в 2-х километрах к юго-востоку от Осетровки в тяжелых боях полк потерял убитыми 183 человека.

И этот список можно продолжить. В результате поисков через сайт «Мемориал» установлено 60 братских захоронений на территории Верхнемамонского района. С иенами погибших, с указанием звания и принадлежности к воинским частям.

Верхний Мамон, 7 братских захоронений, 319 человек.

Братское захоронение у ветлечебницы (Братская площадь). 18 отдельный медсанбат 195 сд. (68 чел.). (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 950).

Братское захоронение у ветлечебницы (Братская площадь). 18 отдельный медсанбат 195 сд.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 950). (9 чел.).

Братское захоронение, сельское кладбище в центре Верхнего Мамона.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1863). (13 чел).

Братское захоронение. Верхний Мамон, Ольховка, семилетняя школа № 7. Отдельный медико-санитарный батальон № 439 350-й стрелковой дивизии. Перезахоронено на Братской площади в 2007 г.

048 Братская могила с останками А.К. Кудряшова и других погибших бойцов. Братская площадь, 2007 г.

Братское захоронение в центре села в саду на территории начальной школы.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1299; ф. 58, оп. 818883, д. 1973; ф. 58, оп. 18001, д. 1394). (31 чел.).

Красная Полянка, братское захоронение под горой у реки Дон. 604 сп 195 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 218). (88 чел.).

Белянский кордон, братское захоронение. 564 сп 195 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп.18001, д. 218). (34 чел.).

(ЦАМО, Ф. 58, оп А-71693, д. 2016; ф. 58, оп. 977525, д. 212; ф.58, оп. 18001, д. 687). (72 чел.).

Не погребены. (ЦАМО, ф. 818883, д. 1973). (4 чел.).

Гороховка, 6 братских захоронений, 327 человек.

Братское захоронение, с Гороховка, сельское кладбище. 127 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 175; ф. 58, оп. 18001, д. 1083). (139 чел.).

Братское захоронение на правой стороне Дона у высоты Фигурная, в 3-км. от Гороховки. 127 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1083). (48 чел.).

Братское захоронение на гражданском кладбище с. Гороховка. 172 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 175). (59 чел.).

Братское захоронение на сельском кладбище с. Гороховка. ППГ № 113. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 298; ф. 58, оп. А-83627, д. 418). (44 чел.).

Братское захоронение на восточной окраине с. Гороховка. 599 отдельный МСБ. (ЦАМО, ф. 58, оп. А-71693, д. 2565). (14 чел.).

Братское захоронение на южной окраине с. Гороховка.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 687). (19 чел.).

Не погребены (4 чел.).

Дерезовка, 17 братских захоронений, 616 человек.

Братское захоронение на правой стороне Дона у села Дерезовка. 350 стрелковая дивизия.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 687; ф. 58, оп. 977525, д. 208; ф. 58, оп. 977, д. 210). (145 чел.).

Погибли при форсировании Дона 12 декабря 1942 г. (Вместе с Прокатовым В. Н.).

(ЦАМО, Ф. 58, оп. 18001, д. 687; ф. 58, оп. 977525, д. 210; ф. 58, оп. 977524, д. 17; ф. 58,оп. 977525, д. 205).

(21 чел.).

Братское захоронение у высоты 190,7 в 1,5 км к западу от села Дерезовка. 1178 сп 350 сд.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 687). (47 чел.).

Братское захоронение у высоты 191,1 (курган «Шапка». (ЦАМО, Ф. 58, д. 1299; ф. 58, оп. 818883, д. 146; ф. 58, оп. 18001, д. 1159). (32 чел.). В 2014 г. перезахоронены на высоте 191,0.

Братское захоронение на гражданском кладбище села Дерезовка. 138 гаубичный артполк. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1394). (2 чел.).

Братское захоронение на сельском кладбище села Дерезовка. 350 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп.18001, д. 687; ф. 58, оп. 18001, 1010). (107 чел.).

Братское захоронение к северу от с. Дерезовка. 1178 сп 350 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 687).

(13 чел.).

Братское захоронение на правом берегу Дона. 267 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 673). (34 чел.).

Братское захоронение на гражданском кладбище села Дерезовка. 195 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 218). (6 чел.).

Братская могила на опушке леса к юго-западу от села Дерезовка. 415 сп 1-й сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1973). (14 чел.).

Братское захоронение на берегу Дона к западу от села Дерезовка. 123 отдельный моторизованный понтонно-мостовой батальон. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 319). (13 чел.).

Братское захоронение, хутор Донской (Самодуровка). 127 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 218; ф. 58, оп. 18001, д. 1083). (15 чел.).

Братское захоронение у высоты 200,6 близ х. Донской (Самодуровка), 30 м. вправо от дороги. 172 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 175). (10 чел.).

Братское захоронение на х. Донской (Самодуровка). 172 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 175).

(107 чел.).

Братское захоронение на юго-западной окраине хутора Оробинский, 82 танковый полк 25 танкового корпуса. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1516). (18 чел.).

Братское захоронение на юго-западной окраине хутора Оробинский, 115 танковая бригада 25 танкового корпуса. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1293) (7 чел.).

Братское захоронение на острове Дона, напротив села Дерезовка. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 687). (25 чел.).

Лозовое (Верхняя Гнилуша), 3 братских захоронения, 145 человек.

Братское захоронение на Покровском кладбище в 200 м. от церкви. Полевой подвижной госпиталь № 2321. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1863; ф. 58, оп. А-83627, д. 4272). (75 чел.).

Братское захоронение в 100 м. южнее школы. Хирургический полевой подвижной госпиталь № 4340. (ЦАМО, ф. 58, оп. А-83627, д. 6611). (34 чел.).

Братское захоронение, с. Лозовое, сельское кладбище. Госпитальный отдельный подвижной эвакопункт (ГОПЭП) № 230. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 298). (36 чел.).

049 Госпитальная братская могила. Лозовое. 2013 г.

Нижний Мамон, 8 братских захоронений, 215 человек.

Братское захоронение на гражданском кладбище села Нижний Мамон. Полевой подвижной госпиталь № 184. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1198; ф. 58, оп. 18001, д. 83; ф. 58, оп. 18001, д. 920) (58 чел.).

Братское захоронение на гражданском кладбище с. Нижний Мамон. Хирургический полевой подвижной госпиталь № 337. (ЦАМО, ф. 58, оп. А-83627, д. 1064) (73 чел.).

Братское захоронение на гражданском кладбище с. Нижний Мамон. Отдельный санитарный батальон № 45. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1196). (10 чел.).

Братское захоронение на сельском кладбище с. Нижний Мамон. 415 стрелковый полк 1-й стрелковой дивизии. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1159). (9 чел.).

Братское захоронение на сельском кладбище с. Нижний Мамон. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 149). (8 чел.).

Братское захоронение на сельском кладбище с. Нижний Мамон. 126 гв. стрелковый полк 41 гв. стрелковой дивизии. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1196). (8 чел.).

Братское захоронение, Нижний Мамон-2, х. Ковыльный. 1-я стрелковая дивизия. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1159). (47 чел.).

Братское захоронение, Нижний Мамон-2, х. Лукьянчиков. 1-я стрелковая дивизия.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1159). (2 чел.).

Ольховатка, 3 братских захоронения, 31 человек.

Братское захоронение на гражданском кладбище с. Ольховатка. 172 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1083). (7 чел.).

Братское захоронение на юго-восточной окраине с. Ольховатка. 127 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1863). (7 чел.).

Братская могила на сельском кладбище. 127 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1863; ф. 58, оп. 18001,

д. 343). (11 чел.).

Осетровка, 13 братских захоронений, 993 человека.

Братское захоронение на северной окраине х. Красное Орехово, в 100 м. от школы. (ЦАМО,

ф. 58, оп. 18001, д. 1273; ф. 58, оп. 18001, д. 1299). (10 чел.).

Братское захоронение на высоте 197,0 в одном км. к северу от х. Красное Орехово. (ЦАМО,

ф. 58, оп. 18001, д. 1293; ф. 58, оп. 18001, д. 1196). (31 чел.).

Братское захоронение в 1 км к северо-востоку от х. Красное Орехово. 40 гв. артиллерийский полк 35 гв. стрелковой дивизии. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 816). (8 чел.).

Братское захоронение, х. Красное Орехово, высота 158,0. 122 гв. сп. 41 гв. сд. (ЦАМО, ф. 58,

оп. 18001, д. 1196). (145 чел.).

Братское захоронение севернее х. Красное Орехово у отдельных четырех домиков. 41 гв. сд.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1273; ф. 58, оп. 18001, д. 1196). (113 чел.).

Братская могила на х. Красное Орехово. 31 гв. мотострелковая бригада 17 танкового корпуса.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1335). (8 чел.).

Братское захоронение близ х. Красное Орехово. 67 танковая бригада 17 танкового корпуса.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1297). (17 чел.).

Братское захоронение в 2,5 км к юго-западу от села Осетровка. 44 гв. сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 83). (10 чел.).

050 Перезахоронение на высоте 191,0. 10 июля 2014 г.

Братское захоронение, пункт погребения, село Осетровка, сельское кладбище. 44 гв. сд.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 83). (337 чел.).

Братское погребение у высоты 151, 8 в одном км южнее села Осетровка. 44 гв. сд. (36 чел.).

Братское захоронение в 2-х км к юго-востоку от с. Осетровки. 415 сп 1-й сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883,

д. 146). (199 чел.).

Братское захоронение у высоты 197,0. хутор Красное Орехово, левее дороги Верхний Мамон-Филоново. 415 сп 1-й сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1973). (25 чел.).

Братское захоронение у высоты 184,2 в двух км от села Осетровка. 415 сп 1-й сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1973). (55 чел.).

Братское захоронение на сельском кладбище села Осетровка. 35 гв. сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001,

д. 1920). (11 чел.).

290 штурмовая авиадивизия 2-й воздушной Армии. (Сведения о погребении в документе не указаны). (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1384). (8 чел.).

Не погребены (5 чел.).

Русская Журавка, 3 братских захоронения, 230 человек.

Братское захоронение. Полевой подвижной госпиталь № 2381. (ЦАМО, Ф. 58, оп. А-83627 д. 4329; ф. 58, оп. 18001, д. 486) (29 чел.).

Братское захоронение на госпитальном кладбище, село Русская Журавка. Полевой подвижной госпиталь № 4386. (ЦАМО, ф. 58, оп. 19001, д. 298; ф. 58, оп. 18001, д. 1082). (199 чел.).

Братская могила на гражданском кладбище село Русская Журавка. (ЦАМО, ф. 56, оп. 12220, д. 104; ф. 58, оп. 18001, д. 816) (2 чел.).

В установленных 60 братских захоронениях с указанием имен погребено 2876 погибших советских солдат и офицеров. Всего же на территории района в известных и неизвестных братских могилах и одиночных захоронениях покоится прах 3530 защитников Отечества. В их числе 1748 в списках погибших ранее не значились и были неизвестны.[1]

Нет более значимой общественной ценности, чем сохранение памяти о защитниках Отечества. Еще Суворов сказал, что войну можно считать оконченной, когда будет обнаружен и предан земле последний погибший солдат.

Д. Шеншин,

Верхний Мамон

ПОИМЕННЫЙ СПИСОК ПОГИБШИХ НА ТЕРРИТОРИИ ВЕРХНЕМАМОНСКОГО РАЙОНА

[1] Шеншин Д.Ф. Потери личного состава… // См. сборник Наступательная операция советских войск «Малый Сатурн» – боевой спутник великого Сталинграда. Воронеж, ИПЦ «Научная книга». 2014, с. 57-68.

Органы «Абвера», действовавшие на советско-германском фронте.

ШТАБ «ВАЛЛИ»

В июне 1941 года для организации разведывательно-диверсионной и контрразведывательной деятельности против Советского Союза и для руководства этой деятельностью был создан специальный орган Управления «Абвер-заграница» на советско-германском фронте, условно именовавшийся штаб «Валли», полевая почта № 57219.

Штаб «Валли» подчинялся соответствующим отделам Управления «Абвер-заграница» и отделу по изучению иностранных армий ОКВ Восточного фронта и докладывал этим органам о результатах разведывательной и подрывной деятельности против Советского Союза.

Начальником штаба «Валли» был подполковник Шмальшлегер Гейнц, который одновременно возглавлял контрразведывательный отдел «Валли 3».

В соответствии со структурой центрального Управления «Абвер-заграница» штаб «Валли» имел в своем составе следующие подразделения.

Отдел «Валли 1» - руководство военной и экономической разведкой на советско-германском фронте. Начальник - майор, позже подполковник, Баун (сдался в плен американцам, использовался ими для организации разведывательной деятельности против СССР).

Отдел состоял из рефератов.

1 X - разведка сухопутных сил,

1 Л - разведка военно-воздушных сил,

1 Ви — экономическая разведка,

1 Г - изготовление фиктивных документов,

1 И - обеспечение радиоаппаратурой, шифрами, кодами.

Отделение кадров.

Секретариат.

В подчинении «Валли 1» находились разведывательные команды и группы, приданные штабам армейских группировок и армий для ведения разведывательной работы на соответствующих участках фронта, а также команды и группы экономической разведки, проводившие сбор разведывательных данных в лагерях военнопленных

Еще накануне нападения фашистской Германии на Советский Союз, весной 1941 года, всем армейским группировкам немецкой армии были приданы по одной разведывательной, диверсионной и контрразведывательной команде «Абвера», а армиям - подчиненные этим командам абвергруппы (немцами они именовались - абвертруппс).

Абверкоманды и абвергруппы с подчиненными им школами являлись основными органами немецкой военной разведки и контрразведки, действовавшими на советско-германском фронте.

В начале 1942 года «Абвером» были сформированы абверкоманды и абвергруппы экономической разведки, которые также придавались армейским группировкам и армиям.

До лета 1942 года на советско-германском фронте действовали три армейские группировки, именовавшиеся вначале армейскими группировками А, Б и Ц, или группировками Зюд (Юг), Митте (Центр) и Норд (Север). Соответственно этому приданные им разведывательные абверкоманды именовались абверкомандами 1А, 1Б и 1Ц, или абверкомандами 1 Зюд, 1 Митте, 1 Норд.

Диверсионные абверкоманды имели аналогичные наименования с добавлением цифры 2 (Абверкоманда 2А и т. д.); контрразведывательные команды - цифры 3 (Абверкоманда ЗА и т д.)

Эти же команды одновременно носили наименования по позывным своих радиостанций (Абверкоманда «Сатурн» и т. п.).

Система наименований абвергрупп, подчиненных командам, была аналогичной, с добавлением после буквы номера армии, к которой была придана абвергруппа. Так, например, абвергруппы, приданные 11-й немецкой армии, именовались, разведывательная - Абвергруппа 1 А 11, диверсионная - Абвергруппа 2 А 11, контрразведывательная -Абвергруппа 3 А 11 и т. п.

Отдельные абвергруппы именовались также по позывным радиостанций (Абвергруппа «Виддер» и т. п.).

Летом 1942 года были сформированы армейские группировки Зюд А, Зюд Б и Дон, к которым по линии «Абвера» были приданы новые абверкоманды и абвергруппы.

К этому времени относится изменение наименований абверкоманд и абвергрупп, - им была присвоена новая нумерация. Разведывательные команды и группы получили нумерацию от 101 и выше, диверсионные - от 201 и выше, контрразведывательные - от 301 и выше, экономической разведки - от 150 и выше.

Во второй половине 1942 года «Абвером» при армейских группировках были созданы особые абвергруппы. Они должны были координировать и руководить деятельностью разведывательных, диверсионных и контрразведывательных абверкоманд, приданных армейским группировкам, поддерживать контакт с военным командованием и отделами 1Ц и осуществлять связь со штабом «Валли».

Абвергруппа 304

Абвергруппа 304 действовала на участке Южного фронта при 6-й немецкой армии. Полевая почта № 08683 Д; затем - 48236 (по другим данным № 25036). Позывной радиостанции - «Амзель».

В марте 1943 года группа была переподчинена Абверкоманде 305, а в конце 1943 года -Абверкоманде 301.

Начальниками группы последовательно были капитан фон Оствальден Вебер, лейтенанты фон Гамм Отто («Петр») и Лаутебах.

Группа вела активную контрразведывательную работу на оккупированной территории Харьковской, Полтавской, Курской, Воронежской, Ворошиловградской, Сталинградской, Ростовской, Сталинской, Запорожской, Херсонской, Николаевской, Одесской областей, в Крыму и затем - в Финляндии.

До июня 1942 года группа дислоцировалась в Харькове, затем в Волчанске, откуда переехала в Новый Оскол, имея мельдекопфы в селе Велико-Михайловке и Старом Осколе, Курской области.

В течение июля 1942 года группа последовательно дислоцировалась в Острогожске и Богучаре, Воронежской области, и пос. Меловое, Ворошиловградской области. Мельдекопф. в городах Коротояке и Россоши, Воронежской области, Ровеньки, Ворошиловградской области и в станицах Казанской и Мигулинской, Ростовской области. В августе - сентябре 1942 года - в станице Обливской, Ростовской области, с мельдекопфом на хуторе Свешников, Сталинградской области; затем - на хуторах Попов, Евлампиевский, Родионов и в Калаче, Сталинградской области.

С конца сентября до середины октября 1942 года группа находилась в Сталинграде, позже - на хуторе Кустовском; с конца ноября 1942 года - в станице Нижне-Чирской. Второй эшелон находился на хуторе Тормосин, куда в середине декабря 1942 года переехал остальной состав группы.

В конце декабря 1942 года группа эвакуировалась на хутор Великанов, Ростовской области, а в январе 1943 года - в Новочеркасск, разместившись по Коммунальной ул. (бывшая Мариинская), д. 41 и выдвинув мельдекопф в Ростов-на-Дону. В это время группа контактировала с командой ГФП 721, получая от нее агентурную информацию.

С конца января до середины февраля 1943 года группа находилась в гор. Шахты, (мельдекопф - в гор. Красном Сулине); позже - в гор. Снежное и с середины февраля до 6 сентября 1943 года - в гор. Сталино по ул. 5-я Александровская, в домах 13, 14, 15, 19, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 32, 33, 35, 37, 39 и 40.

Монография посвящается знаменитой Острогожско-Россошанской наступательной операции войск Воронежского фронта, вошедшей в историю Великой Отечественной войны как «Сталинград на Верхнем Дону».
Исследуя гибель под Воронежем 2-й венгерской армии, итальянского альпийского и 24-го немецкого танкового корпусов авторы освещают новые страницы истории Второй мировой войны, связанные с разгромом на советско-германском фронте армий сателлитов фашистской Германии.

Читать в электронном варианте

К обеду на перекладных из Богучара Олег добрался в Лебединку, быстро перекусив, несмотря на уговоры матери отдохнуть, сразу же пошел в Попасное. Было как-то тревожно. Уже у хутора, где пахло сиренью и жасмином, наконец, он услышал знакомый голос, Вера пела:

Зажглась звезда далекая,

Цветет сирень в саду…

Я к речке одинокая.

Тропиночкой иду.

Вечером ребята всегда собирались у ставка[1]. Вера лучше всех играла на гитаре, вокруг нее собирались ребята не только их хутора, но и из ближайшего хутора Перекрестово и села Лебединка.

Совсем недавно в Лебединку приехал парень из города Сыроваткин Вовка, который стал ухаживать за Верой. Олегу не нравилось, что на «тропинке» к его девушке появился соперник. Частенько, приходя на свидание, он спрашивал у нее:

- А Вовка был?

- Был, был, ну и что? – отвечала Вера.

Ей это нравилось. Игриво улыбаясь, давая понять, что любит его, брала его за руку, и они шли на гору, что была на краю хутора в степи, провожать закат.

Вот и в этот раз, подойдя к ставку, увидел, что Вовка уже сидел в компании рябят и пел. Вера, увидев Олега, передала «семиструнку» Вовке. Тот язвительно и радостно запел:

Костры горят далекие,

Луна в ставке купается,

А парень с милой девушкой

На лавочке прощается…

Вера подошла к Олегу, взяла его за руку, и они пошли на Высокую гору.

Вечером в степи было спокойно и томно, протяжно звенели сверчки, пахло полынью и чабрецом. С запада все летели стаи черных птиц, а когда солнце проваливалось за горизонт, по краям появлялись немые, как в «воробьиную ночь», красные и белые всполохи. Вот уже почти год шла война. В тот вечер они еще не знали, что этот закат и их любовь смешаются с предательством и смертью….

Олег Дробный уже окончил школу и по направлению директора совхоза учился в Богучарском педучилище, ему было уже семнадцать. В детстве его ребята с улицы дразнили «белобрысый», а когда повзрослел, белые волосы стали отливать золотистым цветом. Девчата в хуторе буквально «сохли» по нему. В Веру, младшую дочь директора совхоза, он влюбился, еще учась в Лебединской школе. Все ребята знали: здесь ему не было соперников, да и Вера отвечала на это ухаживание. Невысокого роста, с длинной черной косой и большими темно-карими глазами, она была душой компании и уже заканчивала семь классов.

Так сложилось в жизни Марии Михайловны Орловской, что, будучи директором совхоза «Первомайский», она воспитывала двух своих дочерей, Веру и Таю, и трех приемных сыновей: Николая, Петра и Семена.

Сразу после начала войны всех мужчин призывного возраста забрали на фронт. Ушел на войну и двоюродный брат по отцу Олега, которого тоже звали Олегом, только отчество у него было Данилович. Многие мальчишки двадцать четвертого года уходили на фронт, приписывая себе год, но Олега все знали в хуторе, и в военкомате ему отказали.

сорок втором в селах было почетно иметь профессию тракториста или комбайнера. Несмотря на то, что Олег учился в педучилище, вместе с ребятамииз Лебединки Кимом Чеченевым, Никифором Кривобородовым, Владимиром Сыроваткиным и Михаилом Курдюковым он тоже окончил курсы. С «Сыриком», так по-уличному звали Владимира, отец которого работал заведующим центральным отделением совхоза, Олег познакомился еще раньше, когда тот учился в Богучаре, где они и подружились. В этом году Вовка закончил восемь классов Богучарской средней школы и на лето приехал домой. Тут его и познакомил Олег с Верой, которая жила с матерью на соседнем хуторе Попасное.

Все хутора и села усиленно готовились к уборке урожая, шел июль сорок второго. Всполохи огня при закате солнца с Высокой горы стали видны все чаще, но теперь они были не немые, а сопровождались далекими громовыми раскатами.

Наши войска с боями отходил к Дону. По дороге потянулись колонны отступающих солдат, они шли на восток. Фронт вплотную приближался к хуторам Попасное и Перекрестово.

В середине июля Ким Чеченев встретил друзей: Никифора Кривобородова, Мишу Курдюкова, Никиту Жилякова – и с волнением сообщил, что командир отступающей части сообщил отцу о прорыве фронта и приближении немцев.

- Что делать?

Разгорелся спор: уходить за Дон или оставаться.

- Я останусь. С врагом и здесь можно бороться, - твердил Михаил.

Спор прервал подошедший к ребятам отец Кима, Иван Яковлевич.

- Сынок, - сказал он, - пришли бумаги из райкома комсомола и военкомата. В них указание: комсомольцам и допризывной молодежи отойти за Дон. Быстро собирайтесь. Я подготовил лошадей с повозкой. Семьи Орловских и Сыроваткиных остались в хуторе, остался и Олег.

Сборы были недолгими. Через два часа длинная вереница людей и подвод[2] с нагруженными на них вещами уже ехали по степи далеко от хуторов. Взрывы снарядов стали слышны все ближе, поэтому лошадей пришлось бросить. Взяли самое необходимое: продукты и одежду. Вскоре оказались у Терешковской переправы. Там творилось что-то невообразимое: так как на понтонах все не помещались, кто-то плыл вплавь, держась за деревянные чурки, кого-то перевозили на лодках. К вечеру добрались до села Березняги, где и остановились на жительство.

Через несколько дней их разыскала председатель Неледовского колхоза имени Тельмана Анна Герасимовна Князева, которая тоже эвакуировалась. Она сообщила, что видела здесь, за Доном, первого секретаря Радченского райкома партии Якова Ивановича Цыбина. Он формирует партизанской отряд, командовать которым поручено секретарю райкома партии Михаилу Ивановичу Гениевскому.

На другой день ребята нашли расположение штаба и встретились там с Яковом Цыбиным и Михаилом Гениевским.

- Мы хотим записаться, записаться в отряд, - сказал Ким.

- Да вы еще слишком молоды, и в отряд мы вас не возьмем, - ответил Цыбин.

- Ну и что ж, - упрямился Ким, - раз не можем принести помощь отряду, то будем действовать самостоятельно.

Яков Цыбин после долгих раздумий и совещаний с секретарем райкома комсомола отдельно пригласили Кима на беседу, где сказал, что по поручению обкома комсомола он назначается главным и что ребят включили в состав отряда. Было поставлено условие о том, что они в отряде никому не должны ничего говорить, даже родителям.

Сразу же Киму было дано первое задание: нужно было тайно пробраться на оккупированную территорию, изучить обстановку в тылу врага.

Ночью Ким Чеченев переплыл Дон и к утру, обсохнув, вышел на оккупированную территорию, где сразу приступили к выполнению задания. В течение многих дней он обходили ближайшие села и хутора, запоминали названия, расположение и номера воинских частей. На плохо одетого паренька мало кто обращал внимание. Собрав нужные сведения, благополучно перешел линию фронта. Яков Иванович похвалил Кима. Теперь задание получили все ребята: обосноваться в хуторе Попасное, передаватьсведения связным из-за Дона.

Юные разведчики, Ким, Михаил и Никифор, вернулись в хутор. Ребята добросовестно выполняли задания, собранные данные оставляли в тайниках Мышкиного леса. Туда же к ним приходили и посланцы из партизанского штаба.

Вскоре ребята освоились и осмелели до такой степени, что собирать разведданные им показалось будничным. По окрестностям они видели много брошенного оружия, собирали его и прятали в лесу. Сбором старательно стали заниматься все ребята села. Только двенадцатилетний Жиляков Петр принес более 80 автоматов и дисков. Диски, затворы и автоматы прятали отдельно.

В это время на всей территории оккупантами был установлен Новый порядок.

Пришла осень. Вскоре недалеко от Первомайского совхоза Радченского района был размещен лагерь военнопленных,где содержалось до полутора тысяч человек. По рассказам жителей села Лебединка, которых вместе с ними ежедневно «гоняли» под дулами автоматов на строительство узкоколейной железной дороги, дорогу тянули от станции Шелестовка до Богучара, в строительстве принимали участие и военнопленные, которых жестоко избивали. Однажды принесенные пленным продукты, собранные местными жителями, были переданы охранявшим их фашистам, те отдали всё собакам. Но иногда колхозникам удавалось передавать кое-что из продуктов питания.

Территория лагеря ограждалась колючей проволокой высотой и охранялась немецкими солдатами и полицаями. При строительстве узкоколейки вручную насыпали землю, носили рейки, тяжелые деревянные колоды на расстояние три и больше километров. Обессиленных, их били прикладами и палками, кидали в карцер. Кроме того, фашисты добивали, а то и закапывали еще живыми тех, кто просто уже не мог ходить от истощения. Как стало известно уже после войны, уничтожением пленных руководил полковник СД Пилиц Франц.

На сельском сходе в селе Лебединка, где присутствовали ребята, комендант Радченского района майор Ангис сообщил, что «…районным старостой желает быть Бондарев Пантелей Петрович» и что «мы ему доверяем». Директором МТС им. Горького Радченского района была назначена член ВКП(б)Левченко Александра Алексеевна. Директором Первомайского совхоза был назначен механик совхоза Романов Сергей Иванович. В селе и хуторах появились местные полицаи. Николай Бондренко и Петр Гвозденко, которые жили на одной улице с Олегом Дробным и Михаилом Курдюковым, тоже пошли в полицаи. Петр Иванович Гвозденко был до этого директором Марьевского МТС, Радченкого МТС, еще и членом ВКП(б). Для ребят это было шоком. Ведь с Колькой Бондаренко они учились в одной школе, где вместе прошло детство. Теперь они стали врагами.

Однажды в конце осени в селе Лебединка появился незнакомец. Вечером он подошел к Олегу Дробному и представился инструктором Воронежского Облисполкома Сергеем Баранниковым. Олег недоверчиво спросил: «Чем докажешь?» Сергей показал ему удостоверение. Затем он стал убедительно рассказывать, что необходимо из комсомольцев создать партизанской отряд и что для этого надо. При этом просил никому не рассказывать про его визит, а связь с Олегом он будет поддерживать лично.

На другой день Олег подошел к Киму и рассказал про встречу с Сергеем Баранниковы. Ким, выслушав все, сказал: «А не провокатор ли случайно? Ну, я узнаю через связного».

В начале ноября 1942 года, Киму поступили сведения откомиссара партизанского отряда Цыбина, что скоро придут наши и что Баранников действительно работал в Облисполкоме. Но сведений об его задании у него нет. Посовещавшись, ребята решили связь с Баранниковым держать через Олега, а также выпустить листовку к празднованию Великой Октябрьской революции. Листовку написали от руки в 12 экземплярах и расклеили в селах Радченское и Лебединка.

В листовке сообщалось: «Дорогие товарищи! Поздравляем вас с днем Октябрьской Социалистической революции. Вся страна отмечает этот день своими достижениями. Давайте и мы помогать освобождению района. А чем? Прячьте хлеб, масло и остальные продукты питания. Прячьте теплые вещи. Немцы говорят, что эти вещи для военнопленных. Не верьте немцам. Режьте телефонные провода, поджигайте немецкие склады и дома с немцами. Товарищи! Во избежание жертв среди мирного населения ройте себе бомбоубежища. Оказывайте всяческую поддержку партизанам и красным разведчикам…».

На следующее утро полицаи бегали по селам и сдирали листовки. Никто не подумал, что это сделали ребята. Все подозрение пало на партизан. Итальянцы знали, что в Радченкомрайоне есть партизанский отряд «Народный мститель». Он был сформирован из комсомольцев Радченского района, командовал отрядом Н.К. Романов.

В то время в окрестных лесах и хуторах скрывалось немало солдат, не сумевших перейти линию фронта. При встречах с местными жителями, в том числе с ребятами, они не раз заводили разговор о том, что надо бы организовать партизанский отряд, для чего в первую очередь позаботиться об оружии и боеприпасах. Вот однажды ребята и сознались, что оружие есть, и показали, где оно спрятано.

С того времени на дорогах немцы начали попадать об обстрелы. Это их насторожило. В центрах сел Радченское, Лебединка и хуторах Попасном и Варваровке итальянцы расклеили приказ немецкого командования такого содержания: «Воззвание к местному населению района, занятого германскими войсками. Каждое содействие или попытка в содействии, в получении продовольствия, одежды или предметов всякого рода, а также всякое сношение с партизанскими бандами или выдача всякого рода сведений карается высшей мерой наказания. Смертная казнь последует немедленно: будут повешены … Высшее командование».

В начале зимы 1942 года в селе Лебединка состоялось собрание, на которое согнали всех жителей окрестных хуторов. Комендант Радченского района Кислинг рассказывал о «новом порядке»: «Совхозы и колхозы не оправдали себя и с 1 января 1943 г. будут ликвидированы». Немцы планировали ввести частное землевладение, рассчитанное на кулаков и помещиков. Землю планировалось разделить по количеству едоков – мужчин. Каждые 10 дворов должны были иметь старшего – десятника. «Из числа «лучших людей» создаются особые десятки, которые получают наилучшую землю, скот и инвентарь колхозов (недостающее количество инвентаря, скота, по словам Кислинга, будет завезено дополнительно). Остальным жителям - «лодырям» предоставлено право честно работать, подняться до разряда «лучших», после чего им также будет оказываться «помощь». По словам Кислинга, «львиная доля доходов будет оставаться у землевладельцев» и только «незначительные проценты пойдут в пользу немецкого государства». Особенно распинался на собрании Петр Гвозденко, постоянно кричал на сельчан и угрожал расправой.

После собрания мальчишки решили обсудить план дальнейших действий. Михаил Курдюков предложил убить полицая Петра Гвозденко, но его не поддержал Ким.

Уже в начале декабря в хуторе Криничное Ростовской области, находившемся по соседствус Попасным, в облаву попала группа молодежи из близлежащих хуторов Ростовской области и села Лебединка. В перестрелке был убит один из полицейских и ранен Олег Дробный.

А произошло это так.

Накануне 8 декабря Владимир Сыроваткин под предлогом взять гитару пошел на хутор к Орловским. На пороге дома его встретила Вера.

- Ты чего пришел, - спросила она.

- Да за гитарой, - ответил Владимир.

Вера проводила его в дом, напоила чаем. Отдала гитару и напоследок сказала:

- Не приходи больше! Ты же знаешь, Олегу это не нравится.

Владимир двинулся в направлении Попасного, но не успел он отойти от Манькова, где жила Вера, как навстречу ему на лошади подъехал полицай Гвозденко.

- Ты зачем ходил в Маньково и куда идешь? – бросил, не слезая с лошади, полицай.

- Домой иду, не видно, что ли, - сказал Владимир.

- Дерзишь? Ты чего там забыл,- спросил Гвозденкои потянулся за карабином.

Полицай хотел, видимо, пристрелить давно надоевшего ему сына бывшего заведующего отделением совхоза.

Владимир опустил руку в карман, там лежала «лимонка»[3]. Полицай понял это и руку отстранил, схватившись за уздечку.

- К Орловской Вере за гитарой ходил, - ответил Сыроваткин.

- Ну ладно, еще поквитаемся, - бросил полицай и поскакал в сторону Маньково.

- Поквитаемся, - бросил вдогонку ему Владимир.

Ветер дул в лицо, Владимир замерз, и, не дойдя до Лебединки, решил заночевать на хуторе у тетки, которая жила на окраине Попасного.

На следующее утро в Лебединке Ким, Михаил, Никифор и Олег шли по селу, обсуждая события на фронте, сведения о которых передал Киму связной. Навстречу им ехал на лошади полицай Петр Гвозденко, поравнявшись с ними, он злобно, с ехидцей, сказал в адрес Олега:

- Болтаешься тут, а твой Сырик с Веркой в Маньково барахтается.

Олег вспыхнул и двинулся в сторону полицая, чувствуя защиту ребят, почти крикнул:

- Подожди, гадина фашистская, наши придут, мы твои сорочьи крылья пообломаем.

Ребята подошли к лошади совсем близко, Гвозденко потянулся было за карабином, но лошадь, как бы почувствовав угрозу, фыркнула и понесла полицая к штабу.

- Вот зараза, - сказал Олег, - я пойду в Маньково, набью ему морду.

- Не ходи. Он специально тебя злит, вон смотри Вовкин отец идет, спроси у него, -пытался удержать его Мишка.

Как только Алексей Сыроваткин подошел к ним. Ким спросил:

-Дядя Леша, а Вовка дома?

-Да нет, - ответил отец, - на хутор пошел, сказал, что за гитарой.

Олег Дробный побежал домой, из тайника достал гранату и отправился в Маньково. Ветер дул в спину, было морозно и солнечно.

В это времяв немецкий штаб села Лебединка вошел разгоряченный Петр Гвозденко и с порога бросил:

- Совсем обнаглела эта «комса»!

За бывшим столом директора совхоза сидели двое итальянцев. Комендант майор Ангис и проживающий в селе гер - лейтенант, над которыми на стене висел портрет Муссолини, подняв голову, гер – лейтенант спросил:

- Кто это тебя так достал?

Офицер был из бывших русских эмигрантов и прекрасно говорил нарусском языке.

- Да, эти колхозные сопляки,- ответил полицай и продолжил, - тут такое дело гер - лейтенант, был сейчас в Маньково, там ночью местная молодежь обстреляла полицейских и ранила одного немца, они планируют в обед провести облаву в Маньково и хуторе Криничном, просят нашей помощи. А сейчас еду, смотрю: наша «комса» кучкуется, а этотОлег Дробный постоянно бывает там, да и сейчас, наверное, пойдет. Не связаны ли они с партизанами.

- Все ясно, - ответил итальянец, - запрягай телегу, подымай всех, едем в Маньково.

Олег тем временем благополучно добрался до села. Не успев зайти в сенцы, где его встретила Вера, Олег спросил:

- Сырик был?

- Был, еще вчера, - ответила Вера, - забрал гитару и ушел.

Они долго разговаривали, то ссорились, то мирились. В конце концов, Олег успокоился, собрался и пошел домой.

Ветер стих, солнце грело спину, под валенками начал похрустывать снег, Олег н спеша шел домой. Пройдя километра два, увидел, что навстречу ему едут сани с полицаями и на лошади, впереди них, злополучный Петр Гвозденко. В голове промелькнули мысли: «Ну, вот и был, Вера!».

Как правило, фашисты, полицаи, чувствуя, что скоро начнется наступление советских войск, имели привычку убивать и детей и взрослых. Олег летом и осенью ходил в солдатской гимнастерке, что страшно раздражало полицаев. Мать просила Олега не надевать форму, но Олег упорно ее не снимал. Тем более, что был известен случай в селе Белая горка: чернорубашечник[4] однажды штыком убил одетого в солдатскую форму Николая Алехина, с криком: «Русский золдат».

Увидев Олега, Гвозденко поднял карабин и выстрелил, но промахнулся. Выхватив гранату, Олег Дробный бросил ее в полицаев. Раздался взрыв, лошадь под полицаем упала. В ответ стали стрелять, Олега ранили в ногу.

К вечеру с избитым и истекающим от крови Олегом полицаи добрались в хутор Попасный. Раненого бросили в школьный погреб, где он пролежал до утра. Вскоре задержали и Владимира Сыроваткина. В подвале уже было несколько человек военнопленных. Допрашивал их местный полицейский, как потом выяснилось, это был немец, потомок бывших колонистов, дезертировавший из армии из-под Харькова. Вот как рассказывал о допросе Владимир Федорович Сыроваткин: «Немец бросился ко мне и с возгласом «Был, участвовал!» замахнулся и ударил меня палкой по голове. Подо мною вспухла земля, и я упал. Не знаю, сколько был без сознания, но когда пришел в себя, то ухватился за борт стоявшей рядом кадки с какими - то семенами. Я поднялся. Увидев это, полицай снова замахнулся палкой, но его остановил итальянский солдат. Потом возили на допрос, допрашивал итальянский офицер на чисто русском языке, видимо, из эмигрантов. На одном из допросов меня привели к нему. На полу лежал Олег. Одна нога в валенке, другая перевязана. Он был бледен, видимо, от потери крови. Глаза закрыты. Следователь подошел к нему и носком сапога в бок растолкал Олега. Олег очнулся, открыл глаза, посмотрел в потолок, потом на следователя. Глаза были мутные, но когда он увидел меня, то принял осмысленное выражение - узнал. Заметив это, следователь подбежал к распростертому телу моего друга и закричал: «Был, участвовал!!!» – показывая на меня пальцем. Олег только прошептал: «Был…».Конечно, Олег вспомнил Веру».

10 декабря, ночью, немцы схватили Мишу Курдюкова, к утру арестовали Никифора и Кима. Допросы в школе хутора Попасный длились 6 дней. Матери, родственники, рвались к школе, просили отпустить ребят. Немцы отгоняли их выстрелами из автоматов, но они не уходили.

Днем и ночью из школы доносились крики пытаемых. Как рассказывали очевидцы тех событий, в обморочном состоянии ребят вытаскивали на снег, а когда они приходили в себя, снова волокли в здание, били, ломали пальцы рук, закладывая их в двери.

У Михаила руки почернели, распухли, разбито все лицо. Так же зверски был избит и Никифор.

- Мне навсегда запомнилось, - вспоминала свидетельница тех расправ, бывшая в те годы еще подростком Ефросинья Никитична Жилякова, - как однажды выволокли на снег Кима Чеченева. Некоторое время он лежал без движения. Затем очнулся, застонал, сел на снег и, увидев нас, с трудом раздвигая разбитые губы, крикнул: «Прощайте, родные! И не унывайте. Скоро загремит из-за Дона, и наши придут! Отомстите за нас!»

Его схватили и снова потащили в здание школы.

16 декабря немцы неожиданно оцепили все дома, у нескольких жителей нашли спрятанных солдат. Всех окруженцев согнали к школе, начали допрашивать их. К вечеру кто-то открыл то, о чем до сих пор молчали ребята: где спрятано оружие. Положение осложнилось. Вечером того же дня был арестован Никита Жиляков. У нихв доме при обыске были обнаружены автоматы, только без дисков и затворов.

- Как я ни уверял, - вспоминал Петр Федорович Жиляков, - что все натаскал я, меня по малолетству не тронули, а брата взяли.

А ночью на двух автомашинах под конвоем двух взводов итальянских фашистов четырех комсомольцев и пленных солдат увезли в Чертково.

Там арестованных разместили в двух помещениях. В том, где был Никита Жиляков, находилось несколько незнакомых солдат, а также директор совхоза «Первомайский»М.М. Орловская с дочками Верой и Таисией. Кима Чеченева, Мишу Курдукова и Никифора Кривобородова поместили в одну камеру, Олега Дробного и Владимира Сыроваткина в другую.

О допросах вЧертковской тюрьме вспоминал Владимир Сыроваткин: «После этого начались допросы с пристрастием. Били шомполами, нашими русскими (они длиннее немецких), до потери сознания, а затем прочитали приговор: «Повесить…»

Дальнейшие события развивались стремительно. Как рассказывал Никита Жиляков: «17 декабря еще продолжались допросы. Требовали сообщить, кто руководил партизанами. 18 декабря об узниках забыли. До этого камеры охраняли немцы. Затем поставили полицейских. Но те вели себя беспокойно, всё посматривая в сторону Дона».

Фашисты так и не узнали, кто руководил отрядом, они думали уже о другом: «Как быстрее убежать».

Уже через сутки арестованным стали слышны канонады. Но радость от того, что наступают наши, омрачалась близостью смерти.

В камере их было трое. Окна камеры были расположены на север. То и дело полыхали зарницы, а через время раздавались канонады.

- Ох, и больно же бьют, - сказал Ким, - жаль, что мы не убили Гвозденко.

- Наши наступают, наверное, уже на хуторе, - ответил Никифор, - может, еще нас освободят, тогда посчитаемся с ним.

- Видел, видел, полыхнуло, - встрепенулся Михаил, - наши уже близко.

Было страшно холодно, кровь запеклась на руках и прилипшей одежде.

- Да, еще бы чуть-чуть, но, наверное, нас повесят?- продолжил Михаил.

- Давайте споем напоследок, - предложил Ким, - «На опушке леса».

И они тихо запели:

На опушке леса

Старый дуб стоит.

А под тем под дубом

Партизан лежит.

Он лежит, не дышит

И как будто спит.

Только ветер тихо

Кудри шевелит…

- Это как про нас, - прервал песню Никифор.

До рассвета оставалось уже чуть-чуть. Михаил бредил. Все чаще всполохи света проскакивали сквозь тюремную решетку, высвечивая ее крестообразную тень на стене.

Днем во дворе усилилась суета. Немцы грузили имущество. Потом во двор, это было видно из камеры, где находился Никита, вывели скованных за рукиКима, Мишу и Никифора. Посадили в душегубку, и машина выехала со двора. Как рассказывает документ, докладная первого секретаря Радченского райкома ВКП (б) Якова Ивановича Цыбина, переданная в Воронежский партийный архив, на расстреле Ким Чеченев, Никифор Кривобородов, Михаилом Курдюков запели «Интернационал».

Уже после войны в городе Харькове состоялся суд над начальником Радченского гарнизона Торино. На него были вызваны в качестве свидетелей командир Радченского партизанского отряда партии Михаил Иванович Гениевский и мать Дегтярева Ивана Степановича, ей надо было опознать своего мужа. Все в селе знали, что он был повешен немцами. Как потом выяснилось, воспользовался партийными документами Петр Гвозденко.

Многих фашистских приспешников постигла суровая кара предателей, они были казнены.

P.S. Прошло уже более 70 лет. Эту историю впервые услышал от своего отца Романова Павла Ильича. Тогда, в семидесятых годах XX века, он написал об этом небольшую статью в местной газете. Работая в 80-е годы в Воронежском партийном архиве, мне удалось найти документы периода оккупации в годы Великой отечественной войны, рассказывающие об этих события. Неоценимую помощь тогда оказала мне Л. Выставкина, которая в нарушении всех инструкций разрешила мне ознакомиться в своем кабинете с документами, не подлежащими выносу в читальный зал архива. Вместе с краеведом Эдуардом Соларевым мы побывали в селе Лебединка, где записали беседы с очевидцами тех далеких событий на диктофон. Мне помогали работники Богучарского краеведческого музея, которые отыскали письма Владимира Сыроваткина; жители села, выпускница Богучарского педагогического училища Ольга Павловна Ушакова, Старков Николай Ильич, Касаткин Владимир Николаевич, рассказавшие о переживаниях и настроениях жителей села в тот период. А также полковнику запаса Кухтину Валентину Васильевичу, разыскавшему могилу Олега Денисовича Дробного. В итоге, получился почти документальный очерк, с некоторыми литературными отступлениями, о неизвестных героях, которые шли на смерть во имя жизни.

P.S.Неоценимую помощь тогда оказала мне Л. Выставкина, которая в нарушении всех инструкций разрешила мне ознакомиться в своем кабинете с документами, не подлежащими выносу в читальный зал архива. Вместе с краеведом Эдуардом Соларевым мы побывали в селе Лебединка, где записали беседы с очевидцами тех далеких событий на диктофон. Мне помогали работники Богучарского краеведческого музея, которые отыскали письма Владимира Сыроваткина; жители села, выпускница Богучарского педагогического училища Ольга Павловна Ушакова, Старков Николай Ильич, Касаткин Владимир Николаевич, рассказавшие о переживаниях и настроениях жителей села в тот период. А также полковнику запаса Кухтину Валентину Васильевичу, разыскавшему могилу Олега Денисовича Дробного. В итоге, получился почти документальный очерк, с некоторыми литературными отступлениями, о неизвестных героях, которые шли на смерть во имя жизни.

[1] Ставок — диалектное название пруда

[2] Повозка, телега для перевозки грузов, двигающаяся конной тягой.

[3] Лимонка (граната) - взрывчатый боеприпас, предназначенный для поражения живой силы и техники противника с помощью ручного метания. Промышленная маркировка - ММГ Ф-1.

[4] Вооруженные отряды фашистского движения в Италии. Свое название получили по черному цвету формы. Отличались собой жестокостью по отношению к мирному населению в период второй мировой войны.

Автор краевед Евгений Романов.

В середине января 1943 года в недавно освобожденное от оккупантов село Шуриновка Богучарского района прибыла воинская часть Красной Армии. В селе разместился эвакуационный госпиталь № 2774 (полевая почта 11744), и находился там в течение двух недель - с 15 января по 1 февраля 1943 года.

Медицинский персонал делал свою тяжелую ежедневную работу – спасал жизни раненых солдат и офицеров Красной Армии. Но всех поступивших раненых спасти не удавалось…

Благодаря помощи жительницы города Урюпинска Волгоградской области Людмилы Неделько удалось разыскать женщину, служившую в годы войны в 2774-м госпитале. Елена Васильевна Матюнина (в девичестве – Самойлова) и поделилась своими воспоминаниями с Людмилой Неделько.

Эвакуационный госпиталь № 2774 летом 1942 года размещался в родном городе Елены Васильевны – в Урюпинске.

- В нашем городе готовили группы автоматчиков и снайперов по 7-8 человек. Я сначала была в группе автоматчиков. Но потом объявили, что надо помочь госпиталю, - так Елена Самойлова попала служить в 2774-й госпиталь.

- Вставать приходилось в 6 часов утра. Работала на подхвате, делала, что прикажут. И я не отказывалась от любой работы, только санитаркой не была, - вспоминала Елена Васильевна.

Работать молодой 19-летней девушке приходилось и на вещевом и продуктовом складах госпиталя. Занималась она и делопроизводством, ходила по палатам - выдавала раненым полевые деньги. Елена Васильевна рассказала об одном случае: - Для выплаты полевых требовались справки командиров воинских частей об участии раненого в боях, и этих справок часто не было. И как-то один офицер требовал от меня деньги, кричал, бросался костылями. Я и выдала ему деньги без этой справки! А потом мне за это сделали начёт!

Елена Васильевна Самойлова (Матюнина) в годы ВОВ

В сентябре 1942 года девушки надели военную форму. А в начале 1943 года госпиталю предстояла переброска на правобережье Дона в тылы наступающей 1-й Гвардейской Армии. Елена Васильевна вспоминала, как добиралась до Шуриновки:

- Посадили нас в открытый «телячий» вагон и отправили по узкоколейке в Воронежскую область. Стояли сильные морозы. По дороге в Шуриновку проезжали «поле мёртвых»: из-под снега торчали ноги, руки… Это были места недавних боёв. Уже в селе говорили: «Там за горой идут сильные бои». Раненых было очень много. Несколько легкораненых (разведчиков) оставили при госпитале до полного излечения, они помогали по хозяйству. В Шуриновке, помню, стояли недолго.

2774-й ЭГ уже весной 1943 года переехал в городок Боровая Харьковской области. Там он и находился до лета 1943 года.

- В Боровой были сильные бомбардировки, – продолжала рассказывать Елена Васильевна - небо было чёрное от немецких самолётов. Очень многие погибли... Была полностью разбомблена операционная. Шла операция, и погибли хирург, медсестра, зубной врач. Раненые выпрыгивали со 2-го этажа. Люди прятались в траншеях возле столовой и штаба. Помню, как страшно кричала врач-диетолог, и рвала на себе волосы…».

Уже под Харьковом начальник финслужбы вызвал Елену Самойлову, дал ей счёты и сказал: «Вот тебе 24 часа, чтобы научилась!» Всю ночь она изучала счеты, и под утро свалилась с ног от усталости. А в конце 1943 года начфин перевел её в штаб эвакогоспиталя. По словам Елены Васильевны – «за хороший почерк».

Всю войну она вела дневник, в котором ежедневно делала записи. И надо же было такому случиться, что бесценный дневник украли вместе с чемоданом. Елена Васильевна, возвращаясь после демобилизации в родной Урюпинск, буквально на минуту оставила в вагоне свои вещи без присмотра.

Позже ее муж, летчик Дмитрий Яковлевич Матюнин, сказал: «По этим записям можно было бы написать книгу». С мужем Елена познакомилась на фронте: была пара встреч. А уже после войны он приехал в Урюпинск, и они поженились.

Елена Васильевна Матюнина (Самойлова) награждена медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 – 1945», орденом Отечественной войны 2-й степени, имеет благодарности командования за безупречную службу. Вот одна из них:

«… завдел-казначею ЭГ №2774 Самойловой Елене Васильевне Приказом Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза товарища СТАЛИНА И.В. от 18 октября 1944 г. объявлена благодарность за отличные боевые действия по преодолению Карпатского хребта».

В личном составе 2774-го госпиталя числилось 250 человек. Из основного младшего обслуживающего персонала 18 человек были родом из Урюпинска. Людмила Неделько разыскала в Урюпинске родственников Мухиной (Александриной) Екатерины Ивановны - медицинской сестры 2774-го эвакогоспиталя.

Екатерина Александрина и Иван Мухин

- Екатерина Ивановна о фронтовой жизни рассказывала неохотно, сразу начинала нервничать и плакать, - сообщила ее младшая сестра Антонина Ивановна Симонова (Александрина).

- Катя говорила, что перед самой отправкой на фронт к ней приехала мама, привезла ей продукты. А их уже погрузили в теплушки. Сестра продукты взяла, а маму послала найти гребешок. Пока мать его искала, эшелон отправили на фронт. Попала сестра в село Шуриновку Воронежской области, в 2774-й эвакогоспиталь 1-й Гвардейской Армии…

На фронте Екатерина Александрина познакомилась со своим будущим мужем Иваном Мухиным, старшим лейтенантом СМЕРШ. Он и увез ее из госпиталя в Москву.

Прошли годы, очень мало осталось свидетелей и участников Великой Отечественной. В самой Шуриновке не удалось найти никого, кто бы мог что-либо вспомнить о том, что в селе зимой 1943 года находился военный госпиталь. Перед зданием правления колхоза рядом с братской могилой высится памятник - скульптурная фигура воина с девочкой на плече. На плитах мемориала высечены фамилии погибших при освобождении села в декабре 1942 года. Но на этих плитах нет ни одной фамилии солдат и офицеров, умерших от ран в 2774-м эвакуационном госпитале.

Поисковой работой в архивах Министерства Обороны установлены воины, умершие от ран и захороненные в селе Шуриновка Богучарского района, но список этот еще не окончательный:

• 1.Козлов Александр Васильевич, 1904, младший сержант, Алтайский край;
• 2.Цыганков Михаил Георгиевич, 1907, рядовой, Ростовская область, Верхнедонской район;
• 3.Шабанов Алексей Васильевич, 1903, рядовой, Тульская область, Белевский район;
• 4.Шкандыбин Ефим Андреевич, 1914, рядовой, г.Алма-Ата;
• 5.Зыскович Яков Владимирович, 1912, лейтенант, г.Баку;
• 6.Ионов Василий Фед., 1917, рядовой, Новосибирская область, Парабельский район;
• 7.Колесников Василий Андреевич, 1909, лейтенант, г.Астрахань;
• 8.Городилов А.П., 1923, рядовой, других данных нет;
• 9.Меркулов Михаил Александрович, 1910, рядовой, Московская область;

И память о них должна быть увековечена! Ради тех людей, которые до сих не оставляют попыток разыскать сведения о своих родных, не вернувшихся с той далёкой войны. Родственники красноармейца Меркулова сообщили: «Михаил Александрович воевал где-то под Воронежем. И последнее письмо от него, которое, к сожалению, не сохранилось, пришло в начале января 1943 года, и больше известий от него было. В письме он писал, что тяжело ранен, и находится в госпитале».

Пелагея Алексеевна, жена Михаила Меркулова, указала в розыскной анкете (документ хранится в ЦАМО РФ), что первую половину письма написал ее супруг, а заканчивала письмо уже медсестра госпиталя. Тяжелое осколочное ранение черепа не позволило ему самолично дописать письмо.

Внуки Михаила Александровича пообещали обязательно приехать в Шуриновку и поклониться могиле своего деда.

Эдуард Солорев, поисковый отряд «Память» г.Богучар