О войне на Богучарщине_

Глазами солдата. Воспоминания Владимира Сычёва.

С разрешения Александра Лушникова публикуем предоставленные им выдержки из фронтовых воспоминаний В.Н. Сычева, в декабре 1942г. служившего связистом в 100-м гвардейском стрелковом полку 35-й гвардейской стрелковой дивизии. 

От Богучарского поискового отряда "Память" - только небольшие комментарии и несколько фотографий...

"...30 ноября 1942 года наш 100-й гвард. стр. полк, согласно приказу командира дивизии, закончил боевую подготовку и в ночь на второе декабря походным порядком двинулся в направлении станицы[1] Верхний Мамон, где в то время по левому берегу р. Дон проходил передний край нашей обороны. На этом участке фронта нашим войскам противостояли соединения 8-й Итальянской армии. Марш к фронту, как правило, совершался в ночное время. График марша был составлен так, что мы утром обязательно останавливались в каком-нибудь населенном пункте. За ночь мы обязательно проходили 30-35 км.

К сожалению, основной тяговой силой у нас в звене рота-батальон-полк была лошадь. Это обстоятельство в значительной степени сковывало нашу маневренность. Однако, не смотря на определенные трудности, связанные с недостатком повозок (саней), график движения выполнялся примерно 8-го или 10-го декабря, точно не помню, меня вызвал к себе командир нашего взвода связи.

Командир взвода поинтересовался, где я родился, сколько окончил классов и главное - могу ли я обращаться с лошадью и ездить на ней верхом. Получив ответы на все предоставленные вопросы, он приказал мне явиться к командиру полковой роты связи ст. лейтенанту Казачкову[2]. Казачков задал мне те же вопросы, что и командир нашего взвода. Выслушав меня, ротный приказал мне явиться к старшему роты — ст. сержанту Доценко, получить у него коня и все необходимое для верховой езды, затем прибыть на пункт сбора донесений полка (ПСД) и войти в подчинение его начальника. Выполнив все, что мне было приказано, я прибыл на ПСД и доложил о своем прибытии его начальнику. Поинтересовавшись моей биографией, он видимо остался ею доволен и приказал мне находиться в роте связи, никуда без его разрешения не отлучаться. Примерно через двое суток штаб полка и подразделения стрелковых батальонов прибыли в большое село Нижние Гнилуши, где и разместились в ожидании дальнейших указаний.

На фото военных лет В.Н. Сычев. Источник: http://www.35-gv-sd.ru/

Утром 13 декабря меня вызвал к себе начальник ПСД, вручил мне пакет и выделил сопровождающего рядового из взвода конной разведки полка, человека кавказкой национальности, скорее всего осетинец. Вручая мне пакет, начальник ПСД приказал: "Пакет надо сегодня же доставить в штаб дивизии, который находится в станице Верхний Мамон на берегу Дона". Там у нас на правом берегу Дона, имелся небольшой плацдарм, отвоеванный у противника еще летом этого года.

От Нижних Гнилуш до Верхнего Мамона примерно 2,5-3 км. Мы были остановлены военным патрулем. Начальник патруля - в звании лейтенанта, проверил наши документы, подсказал мне, как найти штаб дивизии. Однако, учитывая, что станица издалека, но все же просматривается с противоположного берега противником и иногда подвергается обстрелу артиллерией итальянцев. Поэтому, чтобы не демаскировать расположение штаба дивизии разрешил продолжать путь лишь мне одному.

На полном галопе я доскакал до ближайших домов станицы. Укрыл коня и уже пешком дошел до штаба дивизии. Сдав пакет начальнику ПСД, и получив расписку о приеме пакета, я тем же порядком вернулся к своему сопровождающему. Однако сразу же выяснилось, что продолжать дальше путь обратно в Нижние Гнилуши верхом на коне я не могу, потому что вся нижняя часть моего тела превратилась как бы в нарывающий чирей. Больше всех болели мышцы бедер и лодыжек. Это - следствие того, что я не тренировался в длительной езде верхом на коне. Мобилизовав себя и свой организм на выполнении приказа, я до поры до времени не ощущал этих болезненных проявлений. Но стоило мне только расслабиться после выполнения приказа, как все вылилось наружу. Кроме того, стало так же ясно, что и пешком-то я могу передвигаться с большим трудом. Так, попеременно, то пешком, то верхом на коне, мы в обратном направлении прошли около 15 км и въехали во двор одного казачьего дома. Хозяин дома — казак, примерно 50-летнего возраста буквально на руках снял меня с коня. Хозяева дома сытно нас накормили и напоили наших коней. 14 декабря в первой половине дня мы добрались до штаба нашего полка. Сдав пакет, точнее конверт от пакета с росписью нач. ПСД полка, я сразу же обратился к командиру роты связи с просьбой освободить меня от обязанностей конного посыльного ПСД полка, добавив при этом, что готов служить там, куда направит меня командир роты, в т.ч. и обратно во взвод связи третьего батальона.

Ротный с удивлением выслушал меня, спросил что произошло, а затем, переговорив по телефону с начальником ПСД полка, приказал мне передать коня и другое имущество сержанту из первого линейного взвода и прибыть в распоряжение командира 3-го линейного взвода, отвечавшего за связь штаба полка с третьим стрелковым батальоном и полковой батареей 120 мм минометов.

15 декабря 1942 года мы вплотную приблизились к Верхнему Мамону, расположившись в небольшом хуторе 3-4-х км от станицы. Вместе с тем мы с тревогой узнали из сообщений Совинформбюро, что оперативная обстановка в районе Сталинграда, где велись бои по уничтожению 6-й полевой и основных сил 4-й танковой армии немцев, осложнилась. Противник сумел, за относительно короткий срок в районе ж/д станции Котельниково создать армейскую группу «Гот» в составе трех танковых, четырех пехотных дивизий и 12 декабря перешел в наступление ж/дороги Тихорецк - Сталинград, с целью деблокирования окруженной в районе Сталинграда немецких войск.

Следует добавить, что к 15 декабря противник в направлении Сталинграда продвинулся на 45 км. Столько же осталось ему пройти до окруженных войск. И еще: все немецко-фашистские войска, действовавшие в районе Сталинграда, в том числе и окруженные, были сведены в группу армии «Дон» под командованием генерал-фельдмаршала Э. Манштейна. Манштейн в фашистском рейхе считался лучшим полководцем Вермахта. В этих условия Советское Верховное Главнокомандование несколько изменило замысел предстоящей операции. Соединения нашей 1-й гвардейской армии вместо удара в южном направлении должны были нанести удар из района станицы Верхний Мамон на юго-восток и во взаимодействии с войсками 3-й гвардейской армии окружить и уничтожить основные силы 8-й Итальянской армии и оперативной группы «Холлидт», а затем наступать на Морозовск.

Естественно, все эти перемены в планах нашего Верховного Командования, мы рядовые красноармейцы не знали, и знать не могли. Но потому, как вели себя наши командиры в звене полк-дивизия, отдавая подчас противоречивые приказы, догадывались, что не все у нас идет по плану.

16 декабря 1942 года, не смотря на плотный утренний туман, мешавший вести наблюдаемый прицельный огонь, началась 1,5 часовая артиллерийская подготовка. На головы врага обрушились тысячи снарядов и мин. Огонь был настолько мощным, что даже у нас на расстоянии 4,5-5 км от переднего края дрожала земля, стоял сплошной мощный гул. Во второй половине туман стал рассеиваться, и в воздухе появилась наша авиация. Эскадрильи штурмовиков и бомбардировщиков обрушивали свой бомбовой груз на позиции итало-немецких войск и на их ближайшие тылы.

Во второй половине дня 16 декабря в сражении была введена и наша 35 гв. стр. дивизия, наш 100-й гвар. стр. полк еще в ходе артиллерийской подготовки вошел в Верхний Мамон и занял позицию во втором эшелоне дивизии. Передовой отряд дивизии со средствами усиления опрокинул[3] разрозненные и деморализованные подразделения итальянцев, видимо, вторых эшелонов соединений, которые пытались оказать сопротивление, и перешел в их преследование. Итальянские солдаты не сумевшие сесть в автотранспорт стали в панике разбегаться по оврагам и балкам, но там они, как правило, находили свою смерть от холода и голода.

С наступлением темноты, мы бегом по мосту перешли на правую сторону Дона - на территорию нашего плацдарма, с которого наши войска перешли в наступление. Далее, в походных колоннах мы прошли траншеи нашего переднего края и траншеи оборонительной позиции итальянских войск. По хорошо накатанной дороге, в тех же походных колоннах, стали быстро продвигаться в юго-восточном направлении. Шли всю ночь, останавливаясь лишь на короткие привалы и, несмотря на крепкий мороз сразу же засыпали.

К утру 17-го декабря, мы вышли в степные просторы Дона. Куда не посмотришь, взору всюду открывалась покрытая снегом, изрезанная оврагами и балками степь, без единого деревца. Кое-где просматривались так же и невысокие холмы. Утро встретило нас ясной солнечной погодой и крепким декабрьским морозом. Дорога, по которой двигался наш полк, извивалась между небольшими холмами и довольно глубокими оврагами, образуя в отдельных местах узкости - дефиле, которые было трудно обойти. Поднявшись на ближайший от дороги небольшой холм, я посмотрел назад. Моему взору представилась незабываемая на всю жизнь картина. По всем основным колонным путям, устроенных еще итальянцами, проселочным дорогам сплошным потоком шли колонны наших войск, шла пехота и артиллерия, двигались обозы. Однако все это, к сожалению, передвигалось на конной тяге.

Не заставила себя долго ждать и немецкая авиация, Эскадрильи пикирующих бомбардировщиков Ю-87 появились над колоннами наших войск. Немцы пытались ударами с воздуха нанести поражение нашим войскам, задержать их движение на юго-восток, дать возможность деморализованным итало-немецким войскам привести себя в порядок, наладить управление войсками и занять новые оборонительные позиции. Поэтому цель их бомбовых ударов, на данном этапе, были как раз эти дефиле. Примерно в середине дня около из одного из дефиле застал меня налет фашистских бомбардировщиков. Справа по ходу движения нашей колонны находился небольшой холм, слева от дороги - глубокий овраг с крутыми откосами. У подножья холма в 20-25 метрах от дороги находилась огневая позиция крупнокалиберного пулемета системы ДШК, приспособленного для ведения огня по воздушным целям. Позиция пулеметчиков была обнесена снежным валом высотой 70-80 см.

Пикировщики, а это были Ю-87, шли строем пеленга. За маневрами немецких самолетов в бинокль наблюдал командир расчета, судя по знакам различия — сержант. Как потом выяснилось, это был закаленный в боях воин, очевидно служивший в армии еще до войны. Когда левый в пеленге пикировщик стал сваливаться на левое крыло и переходить на курс бомбометания, намереваясь, очевидно, сбросить свой груз прямо на это дефиле, все, естественно, бросились прочь от этого дефиле, укрываясь в многочисленных воронках от авиабомб наших или немецких, сказать, точно не могу.

Я, тем часом, тоже укрылся в одной из больших воронок в 40-50 метрах от огневой позиции пулемета. На дне воронки уже был солдат. Он в страхе укрыл руками свою голову и что-то тихо говорил. Но меня раздирало любопытство, что же будет дальше, как будет действовать расчет ДШК? Увидев, что пикировщик взял курс на дефиле, он тоже бросился в вырытые рядом ровики, но был поднят командой: «к пулемету!». Сам же командир стоял рядом с пулеметом, внимательно наблюдая за маневром фашистского пилота. Затем, как я хорошо помню, последовала поданная им команда: «по самолету прицел постоянный, целишься в голову машины, короткими очередями огонь, огонь!».

Напоровшись на струю трассирующих пуль, фашистский летчик, немного отклонился от курса и сбросил свой груз преждевременно. Бомбы взорвались в 100-120 метрах от дефиле. Другой фашистский летчик повторил маневр первого, но тоже безуспешно, а вот третий Ю-87, очевидно, получил повреждение, сбросил бомбы далеко от дефиле на низкой высоте ушел на юго-запад. Другие фашистские летчики не стали испытывать свою судьбу, а может быть и по другим причинам, принялись бомбить и обстреливать из своих бортовых пулеметов все то, что находилось и стояло на дороге: артиллерийские орудия, повозки с имуществом и пр. Я не могу сказать точно, какие потери в личном составе понес тогда наш полк, но точно знаю, что была повреждена повозка, в которой размещалась полковая радиостанция.

Тяжелое ранение получил ездовой, убита запряженная в повозку лошадь. Подвиг сержанта-командира расчета ДШК, спасшего от гибели десятки солдат запомнился мне навсегда.

Примерно через час возобновилось и наше движение. Больше авиация немцев в этот день в небе над нами не появлялась.

Во второй половине дня 17-го декабря слева от нас, в прорыв образованный частями нашего корпуса, был введен 24-й танковый корпус нашей армии. Командир корпуса генерал-майор Богданов[4]. Это было великолепное зрелище. Увеличивая скорость, поднимая гусеницами танков, особенно на поворотах, столбы дыма и снега промчались мимо нас 150 танков в основном Т-34, а так же много другой техники. Из башен танков гордо подбоченясь, высунувшись по пояс, стояли командиры машин. Мы все были чрезвычайно рады появлению наших доблестных танкистов, уходящих в рейд по тылам врага, и приветствовали их взмахом своих рук.

Советские танки в районе Осетровского плацдарма. Декабрь 1942г.

Автор фотокорреспондент газеты "Правда" А.Устинов

Наконец и мы дождались того дня, когда на нашей улице был праздник. Как потом нам стало известно, корпус принес много бед немецко-фашистским захватчикам. Совершив почти 300 км марш по тылам врага, сметая все на своем пути, танкисты на рассвете 24-го декабря внезапно для противника атаковал станицу Тацинская и ж/дорожную станцию того же названия. В районе ж/д станции Тацинская находился крупный аэродром немцев, где базировалось более 300 вражеских самолетов различного назначения, и уничтожил их. Кроме того, танкисты в районе аэродрома захватили большие склады с продовольствием, горючим, боеприпасами и другим военным имуществом.

Рассвет 24-го декабря для большинства гитлеровских летчиков и обслуживающего персонала аэродрома, безмятежно почивавших в своих убежищах, был последним в их в жизни. Оставшиеся в живых, гитлеровские захватчики на всю жизнь запомнят рассвет 24-го декабря 1942 года.

Следует так же сказать, что Тацинская была одной из ближайших к Сталинграду немецких баз снабжения, с которой противник по воздуху снабжал окруженную в районе Сталинграда 6-ю Армию Паулюса.

Поэтому, потеря в одночасье более 300 самолетов, из которых большинство были грузовые 3-х моторные Ю-52 и большого количества опытных летчиков, для врага оказалась очень тяжелой. Это был выдающийся успех наших доблестных танкистов. История второй мировой войны не знает подобных примеров с таким результатом. После ввода в сражение 17-го танкового корпуса в направлении г. Кантемировка, 18 и 25 т.к., слева от нас в направлении г. Морозовск фронт обороны остатков 3-й Румынской армии, так и фронт обороны 8-й Итальянской армии рухнул окончательно. Учитывая благоприятно сложившуюся обстановку, не имея перед собой организованного противника, соединения нашего 4-го гв. стр. корпуса, стали стремительно продвигаться на юго-восток, а 18 и 25 т.к. заходить во фланг и тыл оперативной группе «Холлидт».

В середине дня 18-го декабря наш полк, вслед за танкистами, вошел в хутор Твердохлебово[5]. У въезда в хутор справа у самой дороги, у дома, штабелем лежали трупы немецких и итальянских офицеров. На самом верху штабеля, лежал труп немецкого офицера в звании не ниже подполковника, так как на его мундире имелись витые серебряные погоны. Наш взвод разместился в доме, который находился, примерно, в 400-450 м от церкви[6] – обязательного атрибута казачьих станиц и хуторов. Уладив свои дела в доме, я вышел на улицу хутора и обратил внимание на солдата, тащившего в вещевом мешке что-то тяжелое, из которого шел пар. Я спросил солдата, почему у него из вещевого мешка идет пар. Солдат ответил, что в церкви горит склад итальянских мясных консервов и, что там еще можно кое-что взять. Не мешкая ни минуты, я со всех ног бросился к церкви. Вбежав в нее, я увидел большой конусообразный штабель железных банок. Штабель горел небольшим, синим пламенем. Вокруг штабеля суетились солдаты, выхватывая из него еще не треснувшие банки.

С большим трудом, обжигаясь, из горящего штабеля мне удалось выхватить 10 или 11 банок, и я выскочил на улицу. И как оказалось - вовремя.

В это время курсом на хутор шла девятка пикирующих бомбардировщиков Ю-87. Отбежав от церкви на 250-300 метров, я с опаской стал наблюдать за маневрами «Юнкерсов», гадая, куда же проклятые фрицы сбросят свой смертоносный груз. Тем часом от девятки «Юнкерсов» отделились три машины и взяли курс прямо на церковь. Один за другим они с горизонтального полета, сбросили по три-четыре бомбы, но промахнулись. Бомбы взорвались в 40-50 метрах от церкви. Отбомбившись, «Юнкерсы» пристроились к остальным машинам, и ушли на юго-восток. Почему они не стали бомбить хутор, нашпигованный нашими солдатами, для меня стало загадкой.

Подкрепившись итальянскими консервами, кстати, довольно хорошими, и тем, что нам дали из походной кухни, мы снова двинулись в путь. Дорога при выходе из хутора, круто шла вниз в большой овраг. Когда мы спустились вниз на дно оврага, то нашему удивлению не было предела. На дне оврага большой беспорядочной кучей стояли и лежали на боку много штабных автобусов. Наверху этой кучи взгромоздился наш легкий танк Т-70. Это было потрясающее зрелище. Вокруг автобусов там и сам валялись открытые чемоданы с предметами туалета и белья. Очевидно, в пылу боя за хутор, наш танк, преследуя удиравших в панике штабных офицеров, сам свалился на эти автобусы. К удивлению, трупов солдат и офицеров около автобусов не было.

В целом, это было потрясающее зрелище, которое мне за все время пребывания на фронтах Великой Отечественной войны видеть больше не прошлось. И еще: лежавшие штабелем у въезда в хутор трупы итальянских и немецких офицеров, вероятно, и были хозяевами этих штабных автобусов.

Утром на другой день, наш полк после форсированного марша вошел в хутор Широкий…

[1] Село Верхний Мамон, районный центр Воронежской области.

[2] Старший лейтенант Казачков Алексей Михайлович, в декабре 1942 года командир роты связи 100 гв сп.

[3] Непосредственно в прорыве итальянской обороны подразделения 35 гв сд 16-17 декабря 1942г. не участвовали, так как дивизия находилась во втором эшелоне наступавших частей 1-й Гв.армии.

[4] Командовал 24 тк генерал-лейтенант танковых войск Баданов Василий Михайлович

[5] Село Твердохлебовка Богучарского района Воронежской области.

[6] Церковь Михаила Архангела, построена в 1833 году.

Отчет о проведении разминирования.

Весной 1943 года, когда фронт откатился на запад, перед партийным и хозяйственным руководством районов Воронежской области встала нешуточная проблема обеспечения проведения посевной компании. Поля были буквально нашпигованы смертоносными боеприпасами – минами, гранатами, неразорвавшимися снарядами. Принимали участие в разминировании, подвергая свои жизни опасности, подростки Богучарского, Радченского и Верхнемамонского районов. Тема эта долгое время на местном уровне замалчивалась, и, по словам недавно ушедшего из жизни воронежского журналиста Эдуарда Ефремова – замалчивалась она сознательно. По этой, или какой-то другой причине, практически отсутствуют или не введены в оборот документы - отчеты о проведении с участием подростков разминирования в 1943 – 1944 годах.

Известно, что разминированием особо сложных участков, к примеру, горловины Осетровского плацдарма (участок Красное Орехово – Гадючье – Филоново – Тихий Дон), где пять месяцев проходила линия фронта, занимались профессионалы – специальные инженерные части Красной Армии. При разминировании несколько минёров подорвались на боеприпасах, и это взрослые люди, прошедшие специальную подготовку, а что же тогда говорить о подростках, выходивших на минные поля после ускоренных курсов…

Удалось найти документ о проведении разминирования подразделениями 27-й отдельной инженерной бригады специального назначения. Представляем «Выписку из журнала боевых действий» 146-го батальона инженерных заграждений (146-го биз), проводившего «разградительные» работы на территории Воронежской области весной и летом 1943 года. Документ хранится в Центральном архиве Министерства обороны РФ (Фонд 31816, Опись 0105142с, Дело 1).

За 10.07.1943г. в «Журнале…» имеется такая запись: «На основании приказа по 27 оибсн от __ за № __ 1-я рота в составе 2-х взводов в количестве 54 человек во главе с командиром роты лейтенантом Смирновым, производила работы по разминированию в районе селений Филоново, Красное-Ореховое, Казинка, Николаевка и др. Лосевского, Павловского и Богучарского районов Воронежской области. Разминирование производилось исключительно сплошным прощупыванием.

Разградительные работы производились в спокойной обстановке. Естественные условия сложные – наличие заболоченных участков, густая высокая трава, занесённость слоем ила (песка) от 0,30 до 0,50 м. Наряду с этим, минные поля как отечественные, так и противника, располагались по пойме р.Дон. В результате весеннего половодья отдельные мины находились вне системы минных полей.

Бессистемность, глубокое залегание мин, густая трава, заболоченность – значительно усложняло процесс работ. Работы по разминированию производились каждым взводом самостоятельно, ответственным по первому взводу был младший лейтенант Шудрович, по второму взводу лейтенант Ведмицкий.

Наградной лист красноармейца 146 биз Солямина Ф.В. Источник: ЦАМО РФ

За период разградительных работ с 1.06.43г. по 5.07.43г. каждый взвод снял и обезвредил нижеследующее количество мин и неразорвавшихся боеприпасов:

Взвод младшего лейтенанта Шудровича обезвредил:

П.Т.М. (противотанковых мин – прим. С.Э.) отечественных – 2152 шт.

П.П.М. (противопехотных мин – прим. С.Э.) отечественных – 4612 шт.

П.П.М. противника - 38 шт.

Сюрпризов - 1246 шт.

М.З.Д. (мин замедленного действия – прим. С.Э.) -3 шт.

П.О.М.З.(противопехотных осколочных мин заграждения – прим. С.Э.) - 3 шт.

Артснарядов и минометных мин - 5800 шт.

При этом затрачено 558 человеко/дней.

Взвод лейтенанта Ведмицкого обезвредил:

П.Т.М. отечественных – 1779 шт.

П.П.М. отечественных – 120 шт.

Сюрпризов - 546 шт.

Авиабомб - 8 шт.

Артснарядов и минометных мин - 2425 шт.

Итальянских гранат - 10754 шт.

При этом затрачено 680 человеко/дней.

Наилучшие образцы работ по разминированию показали следующие младшие командиры и красноармейцы, обезвредившие по 1000 и более мин:

сержант Абаимов, старший сержант Остриков, младший сержант Красноперец, красноармеец Солямин, младший сержант Харочкин, красноармеец Душекенов, сержант Мурзин, старший сержант Соловьев.

Взвод лейтенанта Ведмицкого производил работы по разминированию минных полей противника. На данной территории находилось значительное количество итальянских гранат, которые обезврежены. Часть гранат была установлена как сюрпризы.

Во время работ по разминированию во взводе младшего лейтенанта Шудровича имелось два случая ранения: ранение получили красноармеец Сланов и красноармеец Бженников.

Во взводе лейтенанта Ведмицкого имелся один случай ранения и один случай смертельный: ранение получил красноармеец Серый, погиб от взрыва гранат красноармеец Хуцешвили…».

За проведение «разградительных» работ в районе Красное Орехово - Филоново многие воины 146-го биз по представлению командира батальона майора Якова Григорьевича Давыдова были отмечены боевыми наградами.

Молодой красноармеец Рустен Сланов, 11 июля 1943 года получил тяжёлое ранение: в тот день с утра и до обеда минёр снял и обезвредил на поле около сотни противотанковых и противопехотных мин. Использовать миноискатель смысла не было, так как поле буквально «звенело» от находящихся в земле осколков. И Сланов положился на проверенный метод – прощупывал землю. В одном месте под щупом взорвалась мина, от её взрыва боец потерял обе ноги, был буквально изрешечен осколками. 14 месяцев он пробыл в госпитале, и остался инвалидом 1-й группы. В ноябре 1947 года был награжден Орденом Отечественной войны I степени.

Сведений о месте гибели и захоронения минёра Хуцешвили найти пока не удалось.

В работах по разминированию Богучарского края принимали участие и другие инженерные и саперные части Красной Армии. Так, в мае 1943 года правобережье Дона освобождали от мин и снарядов воины 68-го армейского инженерного батальона. 28 мая подорвался на мине при выполнении боевого задания командир отделения сапёров старший сержант Андрей Симонович Жилкин, уроженец Аннинского района Воронежской области. В декабре 1942 года его наградили орденом Красной Звезды за бои на Северном Кавказе. Погиб же старший сержант Жилкин совсем недалеко от родных мест – у села Красногоровка Богучарского района.

Продолжение...

Истребители. Часть 2-я. Аэроузел Радченское

28 декабря 1942 года части 207-й истребительной авиадивизии начали перебазироваться поближе к фронту, «ушедшему» на запад. Новым местом базирования были выбраны аэродромы аэроузла Богучар – Радченское. 5-й гвардейский и 867-й авиаполки перелетели на аэродром на юго-западной окраине села Радченское. 814-й авиаполк – на аэродром у села Купянка.

Цитирую книгу «Гвардейцы в воздухе»: «…29 декабря полк перелетел на аэродром, расположенный на правом берегу Дона, на окраине небольшого районного центра Радченское. Печальная картина предстала перед нами. Полуразрушенные, обгорелые дома с выбитыми окнами и выломленными дверями.

Группа солдат из БАО (батальона аэродромного обслуживания – С.Э.) и наши мотористы вставили рамы и двери, установили чугунные печки-«буржуйки», наспех сколотили из досок нары — и неприхотливое жилье готово. Хорошо после холодного дня согреться в тепле. В крайнем домике села оборудовали летную и техническую столовую — можно и «подзаправиться»…

Полк продолжал ежедневную боевую работу по прикрытию наземных войск в районах Чертково, Гартмашевки, Стрельцовки, Миллерово.

Схема действия частей 3-го сак 20.12.1942 - 16.01.1943г. Источник ЦАМО РФ

- Как же вы не заметили? Мы же сегодня над моей Украиной дрались…

Эту знаменитую фразу командира эскадрильи Титаренко из кинофильма «В бой идут одни «старики», его прототип мог сказать ещё тогда, в декабре 1942 года. Когда лётчики 5-го авиаполка били врага в небе Ворошиловградской области Украинской ССР.

А враг ещё был силён и хитёр. Немецкие истребители-«охотники» использовали подлую тактику: нападали из-под тишка, били на взлёте. Не было спокойной жизни лётчикам 5-го гв иап и на Радченском аэродроме. 

29-го декабря 1942 года группа из 4-х «мессеров» совершила налет на аэродром. В завязавшейся в небе карусели немецким истребителям удалось подбить советский Як-1, и безнаказанно уйти. А в 15-00 немецкий бомбардировщик Хе-111 сбросил на аэродром восемь авиабомб. К счастью, бомбы упали в 400 метрах от летного поля – и обошлось без потерь.

- Какое училище?

- Оренбургское… Ускоренный выпуск.

- Ясно… Взлет-посадка…

Для многих молодых неопытных летчиков, а их в 207-й иад было около 40%, первые боевые вылеты становились последними. О трагической судьбе лейтенанта Петра Борсука из 5-го гв. иап рассказали ветераны полка в книге «Гвардейцы в воздухе»: «…4 января 1943 года командир полка приказал Игорю Шардакову и недавно прибывшему в полк молодому летчику лейтенанту Петру Борсуку перегнать два самолета с тылового аэродрома на аэродром Радченское.

Утром 5 января они вылетели на Ла-5. Но приемники на заданную на этот день радиоволну не настроили, полет продолжали без должной осмотрительности.

В районе Богучара на большой высоте за ними увязались два «мессера» — «охотники», которые при подходе к нашему аэродрому, прикрываясь солнцем, стали заходить в хвост самолета лейтенанта Борсука для атаки. И когда Шардаков уже приземлился, в эфир с наземной радиостанции немедленно понеслось предупреждение летчику о грозящей ему опасности. По тревоге пошли на взлет две пары самолетов дежурного звена. Но... уже поздно. Атака со стороны солнца, сзади, справа на пикировании была скоротечной, наш самолет загорелся. Пламя перекинулось на мотор и кабину.

Он рухнул на восточной окраине деревни. Взрыв бензобаков поднял вверх столбы густого черного дыма, который тут же заволок чистое нёбо. К месту пожара нельзя было подойти ближе чем на пятнадцать-двадцать шагов. Полыхал огонь, рвались снаряды. Наконец удалось с большим трудом извлечь из обломков обугленное тело Петра Борсука.

На фото командир 5-го гв. иап В.А. Зайцев

В тот же день командир полка Зайцев долго беседовал со всеми, детально анализируя причины трагической гибели летчика. Разобрал различные способы наблюдения за воздушной обстановкой при следовании к цели, при ведении группового боя, при выходе из него и возвращении на аэродром. Предупреждал, что опаснее всего для воздушного бойца неосмотрительность. Есть люди, которые храбро дерутся, умело маневрируют в воздушном бою, метко поражают противника. Но вот бой заканчивается, враг бежит, и молодой летчик, упоенный победой, забывает об осторожности. Только этого и ждет фашистский «охотник». Выйдя из боя и спрятавшись в облаках, он ищет случая, чтобы «из-за угла» ударить того, от кого только что бежал. Надо быть готовым в любую минуту к встрече с врагом.

Опытный истребитель чувствует в полете всю глубину неба, как говорят, видит на все триста шестьдесят градусов. Вот тогда он может своевременно принять разумное решение, упредить внезапную атаку.

— Кто не умеет видеть в воздухе, тот не истребитель, а летающая мишень, — этими словами закончился подробный разбор.

Гибель Петра Борсука многому научила летчиков, послужила уроком не только полку, но и всей дивизии. И надолго запомнилась всем...».

- Я сбил. Я сбил, товарищ командир!

В тот день в воздушных сражениях боевые товарищи Петра Борсука отомстили за его гибель - сбили четыре немецких «Юнкерса». Вылетев около 10-00 утра с Радченского аэродрома, группа из четырёх Ла-5 совместно с четырьмя Як-1 867-го авиаполка в районе Зориновки встретили 13 бомбардировщиков «Ю-87» под прикрытием 5-ти истребителей Ме-109. Наши лётчики смело вступили в бой. Отличился гвардии капитан Николай Павлович Дмитриев, с дистанции 100-150 м. сбивший немецкий «Юнкерс», который с дымящим мотором резко ушёл к земле.

Гвардии старший лейтенант Василий Никитович Гринёв с дистанции 50 м. атаковал сверху другого «Ю-87», сбил его. Развернувшись вправо, сразу же атаковал подвернувшего Ме-109ф, но безрезультатно.

Рисунок. Ла-5 в воздухе. Источник: http://airaces.narod.ru/

В ходе стремительного боя в хвост нашему Ла-5 «зашёл» немецкий «Юнкерс». Гвардии лейтенант Василий Алексеевич Шумилин бросился на выручку, меткой очередью заставил «немца» спикировать на землю.

В этом же бою лейтенант Фёдор Митрофанович Червоткин из 867-го иап сбил четвёртого Ю-87, который упал в районе к западу от города Великоцка. Потерь с нашей стороны не было.

Другая группа в составе 4-х Ла-5 из 5-го гв. иап и 4-х Як-1 из 867-го авиаполка в районе Чертково заметили на небольшой высоте немецкий «Хеншель-126». Первым атаковал противника старшина 867-го авиаполка Александр Васильевич Парфенов. «Немец» стал отстреливаться, на подмогу Парфёнову поспешили два самолёта Ла-5. Подбитый Парфёновым «Хеншель» стал пикировать вниз, один из членов его экипажа выбросился с парашютом, по приземлении был схвачен нашими наземными войсками.

До середины января 1943 года 5-й гв. иап вел воздушные бои и прикрывал штурмовку аэродрома в Гартмашевке – там был наглухо заблокирован немецкий гарнизон. После освобождения района Гартмашевки на близлежащие аэродромы у сёл Штеповка и Викторовка Кантемировского района перебазировались части 207-й авиадивизии. А Радченский аэродром продолжал использоваться советскими авиачастями.

- В жизни бывают минуты, когда человеку никто, никто не может помочь!.. Рождается сам и умирает сам.

На фото летчик 5-го гв. иап Ф.Е. Горчаков, погиб 23.01.1943г. в с.Радченское

23 января 1943 года на юго-западной окраине села Радченское потерпел крушение истребитель Ла-5, за штурвалом которого находился Фёдор Егорович Горчаков. Лётчик 5-го гв. иап совершал тренировочный полёт, но не справился с управлением. В донесении о потерях 207-й иад указана причина катастрофы - «потеря пространственной ориентировки». Пилот погиб и был захоронен недалеко от аэродрома на окраине села.

- Когда кончится война, вернемся мы сюда. Пройдем по этим местам… кто останется в живых…

- И позовем лучший симфонический оркестр. Выйдет дирижер. Я подойду к нему и скажу…

- Пусть они нам сыграют…

- Нет, ты знаешь… я сам… Скажу: извини, маэстро, дай я… и как врежем «Смуглянку»… от начала и до конца.

- Война — это все преходяще. А музыка вечна!

Истребители. Часть 1-я. Аэроузел Краснофлотское.

В далёком 1974 году на киноэкраны Советского Союза вышел фильм кинорежиссёра Леонида Быкова «В бой идут одни «старики». Этот кинофильм о военных буднях лётчиков-истребителей по праву считается одним из лучших советских фильмов о Великой Отечественной войне. Он быстро разошёлся на цитаты, стал любимым уже для нескольких поколений зрителей на территории бывшего СССР.

Но мало кому известно, что у героев фильма – гвардии капитана Титаренко с позывным «Маэстро» и лётчиков его «поющей» второй эскадрильи - были свои реальные прототипы. Образ командира эскадрильи, прекрасно сыгранный Леонидом Быковым, «срисован» с двух лётчиков 5-го гвардейского истребительного авиаполка (5-го гв. иап) – командира эскадрильи Ивана Павловича Лавейкина (Героя Советского Союза) и командира звена Виталия Ивановича Попкова (дважды Героя Советского Союза). Ветераны полка впоследствии и рассказали Леониду Быкову множество интереснейших историй, включенных режиссёром в окончательный сценарий кинокартины. Кстати, молодые лётчики из фильма: «Ромео», «Смуглянка» и «Кузнечик» - тоже имели своих реальных прототипов.

На фото лётчики 5-го гв. иап В.И. Попков (слева) и И.П. Лавейкин (справа). 1943г.

А тот факт, что лётчики-истребители 5-го гв. иап в составе 207-й истребительной авиадивизии 3-го смешанного авиакорпуса 17-й воздушной армии обеспечивали наступление советских наземных войск в ходе операции «Малый Сатурн» - известен только узкому кругу военных историков и любителей авиации. И базировался 5-й гвардейский авиаполк в декабре 1942 года на аэродромах в Петропавловском районе Воронежской области и в селе Радченское Богучарского района, куда перелетел в середине января 1943 года после освобождения от врага правобережья Дона.

Наш рассказ о тех героических днях, и о лётчиках 5-го гвардейского истребительного авиаполка…

На территории Петропавловского района Воронежской области относительно недалеко от линии фронта располагался имевший важное значение аэроузел Краснофлотское. Полевые аэродромы располагались у сёл Краснофлотское, Березняги, Новотроицкое и хутора Огарев. На этих аэродромах базировалась советские истребительные авиаполки. Штурмовая и бомбардировочная авиация дислоцировалась на удаленных от фронта аэродромах Калачеевского аэроузла, в Таловском районе и в Бутурлиновке.

Схема базирования частей 3-го сак на 16.12.1942г. Источник: ЦАМО РФ.

Из книги о боевом пути 5-го гв иап «Гвардейцы в воздухе»: «…В начале ноября (1942г. – С.Э.) в полк пришел короткий приказ: прибыть во второй запасной авиаполк на одной из станций Горьковской области за получением новых самолетов.

Приказ не обсуждался, но все без исключения — командир полка, летчики, техники — волновались за судьбу наземных войск, которые вдруг лишались прикрытия. Когда предстояло покидать на некоторое время фронт, одолевало чувство какой-то вины.

На аэродром прилетел новый полк на «яках». Фронт не оголялся. Но все равно летчики нервничали, хотя и понимали, что их ждет учеба, новый, более современный истребитель.

Из запасного авиаполка к нам прибыли Александр Мастерков, Анатолий Беляков, Иван Сытов, Николай Сверлов, Александр Орлов, Александр Пчелкин, Александр Остапчук, Николай Анцырев. Большинство из них были летчиками-инструкторами в авиаучилищах, имели хороший налет, написали не один десяток рапортов, пока не попали в действующую армию.

Командир полка Василий Александрович Зайцев и его заместитель по политчасти внимательно познакомились с каждым вновь прибывшим. Так было заведено. С первой же минуты новички ощущали отеческую заботу. Им подробно рассказывали историю полка, внушали уважение к овеянному славой Гвардейскому полковому знамени. При получении назначения в эскадрильи их торжественно представляли личному составу.

Зайцев любил откровенные беседы с рядовыми гвардейцами. Рассказывал им о подвигах Соколова, Онуфриенко, Нюнина, Мочалова. Ведь почти с каждым из прославленных летчиков он сам летал, видел их в бою.

Молодые летчики брали схемы и знакомились с проведенными боями. Постигали новые тактические приемы. А пока в полку шло доукомплектование.

Командирами эскадрилий стали обстрелянные в воздушных схватках Николай Киянченко, Иван Лавейкин и Николай Дмитриев…

На фото командиры эскадрилей 5-го гв.иап Н.П. Дмитриев (слева) и Лавейкин И.П. (справа). Источник фото: airforce.ru

…Теперь нам предстояло овладеть новым самолетом Ла-5 — скоростным, маневренным истребителем. Он как бы символизировал непрерывное движение нашей техники вперед. По мощности мотора и огня Ла-5 превосходил немецкие истребители. Летный и технический состав принялся осваивать машину.

Занимались, не жалея сил. Только бы скорее, скорее... Полк готовился к новым боям, новым победам.

По ежедневным сводкам Информбюро было очевидно, что под Сталинградом готовится решительное сражение. И переброска полка была связана с этим. Командование торопило быстрей овладеть грозным истребителем, слетаться парами, отстреляться.

Со временем и погодой не считались. 15 декабря 1942 года полк в составе 207-й истребительной авиационной дивизии 3-го смешанного авиационного корпуса 17-й воздушной армии приступил к боевой работе в средней излучине Дона.

16 декабря войска Юго-Западного фронта перешли в наступление. В первые часы операции авиация не смогла поддержать войска, которые, встретив упорное сопротивление противника, продвигались медленно. Но в середине дня, когда распогодилось, эскадрильи штурмовиков и бомбардировщиков под прикрытием истребителей обрушили бомбовые удары на оборону противника и его тыл…».

В действительности же, истребительные авиаполки 207-й иад начали свою работу по прикрытию штурмовиков и бомбардировщиков только с 19 декабря 1942 года, по прибытию на аэродромы Краснофлотского узла.

Лётчики 5-го гв. иап в течение 19 декабря 1942 года перегоняли самолёты Ла-5 с аэродрома Нижне-Каменка на аэродром у села Новотроицкое Петропавловского района. К концу дня полк перегнал 20 самолётов. На соседний аэродром в Березнягах садились истребители Як-1 814-го истребительного авиаполка.

Но следующий день 20 декабря по погодным условиям оказался «нелётным». Полки 207-й авиадивизии занимались восстановлением материальной части. И только 21-го числа истребители 5-го гв. иап совершили свои первые разведывательные вылеты в район Чертково, Кутейниково, Сетраковский.

- Ну как у тебя там? Как у тебя там, Маэстро?

- Нормально... Падаю...

25-го декабря авиаполк выполнял задачу по прикрытию наземных войск, наступавших по направлениям: Богучар – Мешковская – Волошино – Красновка. С самолётами противника в тот день летчики полка в воздухе не встретились. Не удалось провести и штурмовку немецкого аэродрома в Гартмашевке – так как бомбардировщики противника к моменту подлёта истребителей Ла-5 к Гартмашевке уже покинули зону аэродрома. Но без происшествий в тот день обойтись не удалось: лётчик 2-й авиаэскадрильи и ведомый Виталия Ивановича Попкова гвардии младший лейтенант Александр Иванович Пчёлкин из-за неисправности материальной части произвёл вынужденную посадку в 4-х километрах к юго-западу от села Новотроицкое. К счастью, пилот Пчёлкин (впоследствии – Герой Советского Союза) остался жив.

На фото лётчик 5-го гв. иап А.И. Пчёлкин

А впереди лётчиков ждали новые бои, первые победы над немецкими асами и гибель боевых товарищей…

- Между прочим... Где мои сто грамм за сбитый?

- Я непьющий. Но - дело принципа!

Так описывается один из воздушных боёв авиаполка в районе села Новая Калитва Россошанского района в книге «Гвардейцы в воздухе»: «Первым в полку счет сбитых вражеских самолетов на Юго-Западном фронте открыл гвардии старший лейтенант Игорь Шардаков. Встретив при патрулировании в районе Новая Калитва четыре Me-109, он смело атаковал ведущего группы. Остальных связали боем гвардейцы Виталий Попков и Николай Макаренко. После первой меткой атаки Шардакова вражеский самолет на высоте триста метров перевернулся на спину и врезался в землю. Опасаясь разделить участь ведущего, три Me-109 удрали…».

Этот бой произошел 26-го декабря 1942г. В «Журнале боевых действий» 207-й иад за 26-е декабря есть такая запись: «… в 15-10 на высоте 1500 м. над целью встретили 5 Ил-2, которых начали прикрывать. Ил-2 штурмовали западную окраину Н.Калитва и мост через реку Калитва. Во время штурмовки на высоте 400 м. к Ил-2 подошло 2 Ме-109 и атаковали их. 3 Ла-5, заметив «мессеров», атаковали их и навязали им воздушный бой. В результате лейтенант Шардаков сбил один Ме-109, который упал в районе Новая Калитва. В это время к месту боя подошли еще два Ме-109, которые сходу атаковали Емелина. Лейтенант Емелин был сбит и врезался в землю. Остальные Ла-5 стали атаковать «мессеров», но они боя продолжать не стали и ушли курсом на запад…».

Лейтенант 5-го гв. иап Емелин Алексей Яковлевич считается пропавшим без вести 26-го декабря 1942 года…

- Будем жить!

На фото лётчик 5-го гв.иап И.А.Шардаков

В «Журнале боевых действий» 207-й иад указано, что в тот же день 26.12.1942г. не вернулись из боевого задания два летчика 5-го гв. иап - Бикмухаметов и Жаров. О воздушном бое и гибели уроженца Казани Ибрагима Бикмухаметова, на счету которого был удачный таран немецкого истребителя, совершенный смелым лётчиком в августе 1942 года, рассказывается в книге «Гвардейцы в воздухе»: «…Во второй половине дня наша пара самолетов во главе с заместителем командира третьей эскадрильи гвардии старшим лейтенантом Бикмухаметовым заметила в районе Богучара трех фашистских истребителей.

— Прикрой, атакуем! — передал Ибрагим по радио.

С первой же атаки был сбит Me-109. Но сверху на отважную пару свалилась еще четверка фашистских истребителей.

Самолет ведущего нашей пары подбили, летчика ранили. Он не выходил из боя, пока машина слушалась рулей. Неожиданно мотор стал давать перебои. Спасти машину во что бы то ни стало! И летчик пошел на вынужденную посадку с убранными шасси. Но неудачно. Так погиб Бикмухаметов...

Схема последнего боя И.Ш.Бикмухаметова  у села В.Мамон. Источник: ЦАМО РФ

Трудно забыть скромного пилота, награжденного тремя боевыми орденами. Жизнь его оказалась слишком короткой. В полку хорошо знали его биографию. Работал в Казани на заводе синтетического каучука, одновременно учился в городском аэроклубе. Потом учеба в Борисоглебской военной летной школе.

Похоронили его в деревне Верхний Мамон, недалеко от места вынужденной посадки…».

Из «Отчета о боевой работе 207-й истребительной авиадивизии за декабрь 1942г.»: «… 26.12.1942 во время прикрытия наземных войск в районе Верхний Мамон на 500 м. наши 2 ЯК-1 (старший лейтенант Бикмухомедов и лейтенант Жданов) были внезапно атакованы 3 Ме-109. Первую атаку произвели со стороны солнца спереди под углом 40 градусов в строю пеленг и с первой же атаки подбили самолет Жданова.

На фото летчик 5-го гв. иап И.Ш.Бикмухаметов

Бикмухомедов после первой же атаки ушел с набором высоты для занятия выгодной позиции. Ме-109 также ушли вверх и повторили атаку сверху сзади. При второй атаке один Ме-109 проскочил Жданова и преследовал Бикмухомедова. Жданов, несмотря на свой подбитый самолет, атаковал в хвост с дистанции 200-150 м., но в это время был сам атакован остальными 2 Ме-109: одним сверху, вторым снизу сзади. Самолет Жданова загорелся и пилот выбросился на парашюте с высоты 150 м. на своей территории, прибыл в часть. Самолет сгорел. По показанию наземных частей пилот Бикмухамедов продолжал бой с 2 Ме-109 и был сбит в районе Верхний Мамон. Пилот погиб, самолет разбит. Решающее значение в этом бою сыграла внезапность атаки со стороны противника и недостаточная бдительность со стороны наших экипажей…». 

Удалось установить, что ведомым Ибрагима Бикмухаметов в тот день был лейтенант Борис Сергеевич Жданов. Он получил ранение…

Продолжение следует...

Выдержки из воспоминаний ветерана Александра Борисовича Немчинского о боях в районе села Дерезовка в декабре 1942 года

...Зашагал, увязая в снегу, декабрь 1942 года. Зима наступила необычно холодная для тех мест.

Западнее Сталинграда войска Донского, Сталинградского и Юго-Западного фронтов уже сомкнули кольцо вокруг 6-й армии Паулюса. А севернее от Воронежа до Вешенской линия фронта проходила по Дону.

На снимке А.Б. Немчинский. Послевоенное фото

У Верхнего Мамона наш передний край находился на левом низком берегу Дона. Правый берег, занятый противником, возвышался над нами.

Ветер гнал снежный поземок вдоль замерзшего русла и гудел там, как в трубе. А Дон? Его и не видно. Скованный [9] льдом, покрытый слоем уплотненного ветром снега, он казался поляной, связывающей оба берега.

Все знали, что перед нами занимали оборону итальянцы. Кое-кто уточнял, называя по показаниям пленного, пехотную дивизию «Коссерия». Бойцы сокращенно звали противника — италы.

Альпийские стрелки из 8-й итальянской армии относительно мало беспокоили нас. Они не мешали ходить нам во весь рост между левобережных кустов, говорить в полный голос и даже изредка подъезжать на пароконных санях с минами к обрыву берега.

Жизнь была точно регламентирована. По утрам италы вели получасовой вялый обстрел. Его называли доппайком. Затем наступала пауза. К полудню они посылали в нашу сторону обеденную порцию металла, к ужину — вечернюю.

Иногда появлялись итальянские узкокрылые самолеты, сбрасывавшие маленькие прыгающие бомбы типа осколочной гранаты, метко прозванные крыльчатками.

Наша артиллерия и минометы также приурочивали огневые налеты к периодам раздачи пищи у итальянцев. В это время противник покидал насиженные блиндажи и был наиболее уязвим. Такие артналеты назывались у нас пожеланием приятного аппетита.

Длинными зимними ночами итальянцы беспокойно пускали осветительные ракеты. Особенно ярко освещали район Дерезовки — небольшой деревни на высоком утесе — выступе правого берега. Здесь был опорный пункт противника. Италы почти непрерывно пускали автоматные и пулеметные очереди в темноту ночи, словно предупреждая нас, что они не спят. Наши стрелковые подразделения, занимавшие траншеи по восточному берегу Дона, в ночное время тоже повышали бдительность, внимательно всматриваясь в темноту, опускавшуюся на донской лед. Изредка и с нашей стороны запускали ракеты, строчили короткими очередями из пулеметов.

— Италы хотя и тихий противник, но ухо держи востро! Так-то! Известно, что в тихом омуте черти водятся, — наставлял нас комбат...

А по вечерам, когда в штабной землянке собирались командиры и после постановки задачи оставалось время до выхода на минные поля, все просили техника-лейтенанта [10] А. С. Черкашина спеть. Он ловко перебирал струны гитары и на цыганский манер начинал:
Здесь у Тихого Дона,
У садочков Мамона,
Снег серебряный лег
У крутых берегов.
Лишь огонь монотонный
И чуть слышные стоны
Выдают притаившихся
Близко врагов...
* * *

...210-й отдельный батальон инженерных заграждений, или сокращенно БИЗ, был молод. Его сформировали только два месяца тому назад. Из 360 человек, положенных по штату, в наличии было пока менее половины. В инженерно-минных ротах насчитывалось лишь по 40–45 человек и вместо трех взводов существовало только по два.

Молодых бойцов было очень мало. Большинству же минеров давно перевалило за сорок. Народ все мастеровой: плотники, механики, слесари... Люди опытные и надежные. С ними было легко. Часто сами давали дельные советы. Командиров понимали с полуслова. Но возраст давал о себе знать...

— В мои-то годы, сынок, ползать и без мины тяжело, — пожаловался мне однажды один из них. — В военкомате сказывали — на строительство мостов, а тут вон куда дело повернуло...

Еще месяц назад большинство наших бойцов не знали, как подойти к мине. Да и командирам подразделений недоставало практического опыта. Но война чего только не заставит делать...

Днем учились и отдыхали. Ночью минировали берег Дона. Несколько человек подорвалось. Остальные постепенно постигли все тонкости и особенности своего нового, опасного ремесла.

Образцы своих мин и методы их установки все знали твердо. А вот с изучением мин противника было сложней. Мы освоили тогда только немецкие противотанковые ТМи да противопехотные SМи-35. В батальоне имелись их образцы. Другие же мины, в том числе итальянские, были известны нам только по скупым информациям штаба [11] фронта, а о некоторых типах мин мы даже и не подозревали.

И немудрено — во всех армиях мины относятся к секретному, даже совершенно секретному оружию. Они должны являться неожиданностью для противника не только по месту установки, но и по конструкции. Минер, сталкиваясь с неизвестной ему миной, не может ее разминировать без риска для жизни...

На занятиях командиры взводов и рот особое внимание уделяли мерам безопасности. Старички, как называл их наш комбат, уже накопившие опыт за многие бессонные ночи, охотно дополняли своих командиров:

— Мина требует заботы, как малое дитя. Здесь терпение и любовь — прежде всего...

— А бывает, что мина хуже самой капризной старухи: не знаешь, с какого боку и подойти...

Старички тщательно готовились к каждому выходу. Я это сразу заметил, едва меня поселили во взводной землянке второй роты.

— Что рано поднялись? — обратился к ним замполит роты В. Н. Назаров, сдерживая добрую улыбку на худощавом лице. — Отдыхали б еще часа три.

— Начать рано — сердце радо! — отшутился полный и веселый красноармеец П. Н. Бовин — душа взвода. — А как там в Сталинграде дела? Не слыхать ли чего нового, товарищ замполит?

— Дела горячие! Окружение такое, что не снилось Гитлеру. Он, правда, пытается пробиться с внешнего фронта, да уж дудки. Времена не те! Даже Канны теперь померкнут.

— А это что за зверь такой? — поинтересовался Бовин.

— Канны-то? Селение в Италии. Возле него Ганнибал разгромил римскую армию. Давно это было, Павел Николаевич, вот вы и забыли. Больше двух тысяч лет прошло — не шутка!.. — улыбнулся Назаров.

— И в Сталинграде жарче, чем у нас, говорите? — допытывался Бовин.

— Чудак ты, Паша, как я посмотрю, — вмешался в разговор Уваров. — Сводки читаешь, а говоришь такое! Да у нас по сравнению со Сталинградом — сейчас просто санаторий...

— Правильно говорит Уваров, — подтвердил лейтенант. [12] — Но и нам, товарищи, дел хватает. Скоро на минирование выходить. Да я вижу, вы уже готовитесь.

— Точно, готовимся, товарищ замполит. Осталось еще чеки проверить. Сами понимаете, не на картошку собираемся, — налегая на «о», не спеша пояснил пожилой минер С. Д. Уваров.

— Подготовочка!.. Вы же сами, товарищ лейтенант, стращали, что минеру ошибаться нельзя, — добавил Бовин, потряхивая седеющей головой.

Разговоры стихли. Каждый вернулся к прерванному делу. Кто проверял пружины и чеки взрывателей, кто строгал перочинными ножами пеналы для детонаторов, кто снимал смазку с корпусов взрывателей. Время выхода на минирование приближалось. Кто-то из бойцов тихо затянул знакомую песню:
Минерами мы не родились,
Но как же без мин на войне...

...На минирование трогались с наступлением темноты. До переднего края было немногим больше километра — минут тридцать ходу. Я вышел на задание со взводом Щербака.

Мины везли сперва на легких салазках. Потом салазки оставляли в кустах и спускались в ход сообщения. Каждый из минеров брал с собой по две мины. Остальные подносили специально выделенные для этого старички, которым было уже трудно ползать по-пластунски.

В ходе сообщения и в траншее тесно — не разойтись.

— Эй, пехота, дай дорогу! Вишь, мины несу. А то взлетим вместе, — попугивали минеры неповоротливых пехотинцев.

Взрыватели и минные детонаторы, без которых не срабатывала взрывчатка мин, находились у командиров отделений и взводов. Детонаторы старались держать подальше от мин...

8 декабря мы минировали участок пологого спуска к Дону, доступного для танков. Узкий серп луны к середине ночи совсем скрылся. Только зоркие глаза привыкших к темноте минеров позволяли ориентироваться на местности.

Ядреный декабрьский мороз норовил вместе с ветром забраться за ворот и в рукава полушубка. [13]

— Не вздумайте в рукавицах снаряжать мины, хоть и холодно, — предупредил своих бойцов сержант А. М. Щербак. — Наша работа ювелирная. Смажьте вот пальцы гусиным жиром: в Мамоне достал у хозяйки.

Андрей Маркович Щербак заменял тогда командира взвода. Его крупная, атлетического сложения фигура выделялась среди других. Широкое лицо было серьезным и приветливым одновременно. Говорил он спокойно и весомо:

— Ну, жир не всем, конечно, а только снаряжающим. Отрывать лунку и ставить мину в снегу — удобнее в рукавицах... Направления установки всем понятны? Теперь насчет глубины...

Сержант посмотрел в мою сторону, чуть сдерживая улыбку: мол, испытаем новичка. И спросил:

— А что, товарищ лейтенант, на какую глубину ставить мины сегодня?

Вопрос простой. А как ответить точнее? Мучительно стал вспоминать занятия по минному делу в академии. Тут-то и почувствовал отсутствие практического опыта...

— Все зависит от плотности и глубины снежного покрова... А вы-то сами как думаете?

— По такому снегу — сантиметров тридцать с трамбовкой, пожалуй, — ответил, улыбаясь, Щербак.

Пришлось только согласиться с опытным сержантом...

Рассредоточившись по отделениям, минеры выбрались из траншеи и поползли, подтаскивая за собой мины. Граница минного поля находилась метрах в двадцати от первой нашей траншеи. Устанавливались противотанковые мины ЯМ-5 — ящик-мина. Минеры же называли их в шутку ямками, а установку и особенно снятие этих мин — игрой в ящик. «Смотри играй, да не сыграй в ящик!» — было принято говорить у них.

В условиях эвакуации промышленности из западных районов эти мины стали незаменимыми из-за простоты их изготовления. В суровом сорок втором продолговатые деревянные ящики для мин делали и на деревообрабатывающих заводах и в полукустарных мастерских. Ящик являлся корпусом мины. В него закладывались два брикета аммонита и толовая шашка, а в боковое отверстие вставлялся упрощенный взрыватель с минным детонатором. [14]

Игра слов «сыграть в ящик» имела особый смысл при минировании ящик-минами. Но фраза эта не отражала действительного положения дел. В случае взрыва пяти килограммов взрывчатого вещества от человека или группы людей ничего не оставалось...

На снаряжение мин, естественно, выделялись самые опытные и надежные сержанты и красноармейцы. В то время нередко и сами командиры взводов выполняли эту операцию.

Особое внимание уделялось предохранительным чекам и минным детонаторам МД.

— Эти эмдэшки — сердце мины. Они жизнь взрыву дают, — поясняли новичкам бывалые минеры.

— С детонатором не шути! Бывает, что и от щелчка срабатывает. Ты его — в пенал: тогда и ему и тебе спокойней...

Прошло уже часа три с начала минирования. Минеры парами стали возвращаться в траншею. Все растирали окоченевшие на морозе пальцы, приплясывали, присаживаясь на корточки, закуривали самокрутки.

Итальянцы открыли беглый артиллерийско-минометный огонь.

— Проснулись, черти. Неужели засекли?..

Но разрывы слышались и правее, и левее минного поля, и в глубине, за нашей траншеей.

— Федор Пузанов не вернулся. Где запропастился — бог знает. Ведь полз уже к траншее, — докладывали бойцы.

— Надо искать. Не италы ведь утащили. Может, при артналете...

— Скоро светать будет. — Сержант Щербак с беспокойством поглядывал на небо: — Кто пойдет в поиск?

Идти вызвался В. И. Ерац, худощавый, тридцатипятилетний красноармеец с приятным лицом, неизменно выражавшим легкое удивление. И минеры и пехотинцы внимательно следили за ним из траншеи:

— Ох, не напоролся бы сам на мину...

Прошло мучительных полчаса.

— Вот он, никак тащит Федора...

Несколько пар рук приняли в траншею красноармейца Ф. А. Пузанова. Оказалось, при артобстреле он был контужен, потерял сознание и свалился в овражек на краю минного поля, неподалеку от траншеи. [15]

— Замерз бы, наверно, среди мин, если бы не Виктор, — только и выдавил из себя Пузанов.

Среди бойцов роты Виктор Иванович Ерац держался незаметно и скромно, но в минуты опасности как бы преображался и был всегда впереди. Он много минировал и разминировал на Дону, в Марковке, в Харькове. В марте 1943 года во время уличных боев за Харьков получил ранение. И здесь его вытащил из-под огня приближавшегося немецкого танка Федор Пузанов.

После двух месяцев скитаний по госпиталям Ерац прислал на мое имя весточку. До сих пор хранится у меня пожелтевшая, написанная карандашом открытка, датированная 18 мая 1943 года:
Письмо от известного Вам бойца Ераца Виктора Ивановича. Добрый день или вечер, многоуважаемый товарищ лейтенант. Я вам шлю свой добрый привет, и товарищам, и Щербаку А. М. И передаю низкий поклон Пузанову Федору за то, что он меня спас от смерти, когда я был ранен. Я нахожусь теперь в запасном госпитале. Скоро вернусь. И пока до свидания с вами. Остаюсь жив. Того и вам желаю.

Мы ждали возвращения Ераца в роту, но так и не дождались. Очевидно, его направили в другую часть.
* * *

Комбат сдержал слово. Он не допустил меня к командованию ротой, но и откомандирование мое в бригаду все откладывал. Когда была высказана просьба ускорить решение о моем использовании, он долго колол меня взглядом, а затем отшутился:

— Не торопитесь, академик, поперед батьки в пекло! Решим все в свое время...

На фото Д.С. Жигалов

Вскоре после того в ротную землянку зашел Д. С. Жигалов, плотно сбитый, очень приятный лейтенант, исполнявший обязанности адъютанта батальона. Дружески похлопав меня по плечу, он сказал:

— На комбата не обижайтесь. Он вас в минном карантине хочет выдержать. Это точно!..

Я взволнованно спросил, почему Мысяков пренебрегает предписанием замкомбрига. Дмитрий Степанович задумался и, улыбаясь, ответил:

— До бога — высоко, до начальства — далеко, а до врага — рукой подать! Наберитесь терпения. Я думаю, [16] вас просто испытывают, как новичка. А что касается взаимоотношений нашего комбата с начальством — тут дело непростое. Человек он отчаянной смелости. И, мне кажется, вообще ничего и никого на свете не боится...

За несколько дней до наступления на Дону меня вызвали в штаб.

— Ну как, товарищ академик, — в глазах комбата бегали бесенята, — не желаете ли прогуляться к итальянцам? Есть случай отличиться! Вот так-то!

Готовилась командирская разведка инженерного оборудования переднего края противника. С наступлением темноты семь человек в белых маскхалатах вышли к первой нашей траншее у кромки берега.

— На лед не пустим! Нет команды, — вздернул было автомат командир стрелкового взвода.

Но команда догнала нас. Стремительными перебежками мы быстро преодолели 120–140 метров донского льда. С трудом отдышались. Тягуче завывал ветер. Прислушались. Сердце отстукивало каждую секунду: мы были на берегу, занятом противником.

— Ну как, академик, страшно? — спросил комбат.

— Страшновато, — признался я.

И от этого короткого, но откровенного диалога все вроде почувствовали какое-то облегчение.

Участок, выбранный для разведки минновзрывных заграждений, находился между двумя опорными пунктами противника: Дерезовкой и безымянным хутором. Он не занимался альпийскими стрелками и плохо простреливался фланговым огнем. Мы вошли во впадину, напоминавшую амфитеатр, склоны которой были покрыты деревьями. Выглянувшая из-за туч луна позволила хорошо рассмотреть местность. Со щупами и миноискателем ступали мы в строгом порядке, след в след. Теперь смерть находилась под ногами.

Луч фонарика скользнул по проволоке. Но Жигалов случайно наступил на нее...

— Ми!.. — только и успел крикнуть он.

Остолбенев, мы ждали взрыва. Но его не последовало.

Сержант Щербак, затаив дыхание, вслушивался в звуки в наушниках миноискателя. То усиливающиеся, то затихающие сигналы вдоль оси обнаруженной проволоки показывали, что рамка миноискателя то приближается к [17] мине, то удаляется от нее. Наконец сержант нагнулся и обозначил на снежной корке место расположения мины.

Что это за мина? В чем секрет ее конструкции? Каковы особенности разминирования? Ничего не было известно. А снять ее надо было не подрывая и в полном комплекте доставить как образец в батальон.

Жигалов жестом показал Щербаку, чтобы тот отошел. Затем, сбросив рукавицы, осторожно саперным ножом вырезал затвердевшую белую корку и пальцами стал разгребать снег. Перерезав кусачками проволоку и очистив мину, он стал внимательно осматривать цилиндрический металлический корпус. Пальцы лейтенанта не то от холода, не то от внутреннего напряжения чуть вздрагивали.

— Дима, пусть Щербак обезвредит, — вполголоса сказал комбат.

Но Жигалов только покачал головой, провел ладонью по лицу и опять склонился над своей опасной находкой.

Вскоре он передал нам итальянскую противопехотную мину. Она имела сантиметров шестнадцать в высоту и около десяти в диаметре. В корпусе сверху виднелись небольшие «окна». Верхний взрыватель был уже вывинчен Жигаловым, но сбоку оказался выступ, напоминавший второй взрыватель, который тоже предстояло извлечь...

С помощью щупов и миноискателя обнаружили еще с десяток мин, скрытых под снегом: пластмассовых и металлических, нажимного и натяжного действия. Стали снимать и эти образцы.

— Хватит! — комбат вытер обильно выступивший на лбу пот. — Пора возвращаться. Так-то...

Благодаря этой разведке удалось выяснить, что итальянцы не переставили мины по-зимнему. Часть из них вмерзла в грунт, остальные под слоем снега оказались схваченными ледяной коркой. И хотя возможность взрыва отдельных экземпляров не исключалась, в целом минное поле серьезной опасности не представляло.

И в этом тоже итальянцы не приспособились к русской зиме.
* * *

А на нашем берегу началось накапливание войск. Артиллерия и пехота все прибывали и прибывали. Маскировались [18] в кустах. Машины укрывали в оврагах. Разворачивали утепленные палатки. Стало тесно...

Все только и говорили о Сталинграде. На ходу делились последними новостями о тяжелых боях. Котельниковский, река Аксай-Есауловская, населенный пункт Верхне-Кумский — эти названия то и дело упоминались в разговоре. С особым волнением обсуждали положение на плацдармах в самом городе. Сталинградские события приковали к себе всеобщее внимание.

И вот пришел наш черед...

210-й БИЗ стал снимать часть мин, которые были поставлены нашими же руками, устраивать проходы в остающихся минных полях и огораживать их проволокой, чтобы не подорвались свои. Одновременно мы готовили щиты для переправы войск по льду Дона.

Мы, конечно, не могли еще знать замысла предстоящей операции, однако догадывались, что она связана с битвой за Сталинград. И действительно, наша 6-я армия под командованием генерал-майора Ф. М. Харитонова, оказалась той самой правофланговой армией, которая способствовала отражению попыток гитлеровцев пробиться к своей окруженной, тоже 6-й, армии Ф. Паулюса.

В ночь на 16 декабря 1942 года в батальоне никто не спал. Заканчивались последние приготовления к наступлению. В 8 часов утра заговорила артиллерия, и от ее могучего голоса полтора часа содрогался морозный воздух.

В полосе 267-й стрелковой дивизии, в оперативном подчинении которой находился наш батальон, форсирование Дона планировалось севернее Дерезовки. Лед там достигал уже 35–40 сантиметров. Но возле берегов был значительно тоньше. Многочисленные пробоины очень ослабляли несущую способность ледяного покрова. Две роты нашего батальона с началом артиллерийской подготовки сразу взялись наводить колейную переправу для легких танков.

Сначала итальянцы, ошарашенные воем непрерывно летящих артиллерийских снарядов, не подавали признаков жизни. И наша работа по укладке щитов продвигалась быстро. Комбат бегал вдоль полосы щитов и поторапливал бойцов:

— Давайте, братцы, скорей! Стыкуйте щиты поаккуратней. Не посрамите себя и на переправе! Вот так-то... [19]

Но едва по уложенным на лед щитам двинулись легкие танки, а пехота рассыпавшимися цепями пошла правее и левее прямо по льду, молчавший до тех пор противник открыл огонь. На нашем берегу задымились воронки, оставляя вокруг копоть словно от потухших костров. На льду начали падать пехотинцы, а потом и минеры, пропускавшие по щитам танки.

Один из итальянских снарядов угодил прямо по щитовой колее. Два щита разлетелись в щепки, соседние были откинуты в стороны. На оси переправы образовалась полынья. Танки остановились.

— Голиков! — закричал изо всех сил комбат. — Давай запасные лаги и щиты! Что залегли?! Под лед не спрячетесь! Передний край — край жизни. Здесь за жизнь надо биться.

Младший лейтенант В. И. Голиков вместе с несколькими бойцами бегом потащил импровизированную упряжку к разрушенному участку переправы. Рядом шлепнулась и разорвалась вражеская мина. Один из старичков только охнул и свалился в пробоину.

— Держи за ноги! — крикнул младший лейтенант и сам окунулся с головой в ледяную воду. Ему с трудом удалось схватить за полушубок и вытащить на поверхность чуть не ушедшего под лед раненого.

Прошло еще минут пять. Огонь врага ослабел, но не прекращался, а пробоина скрылась под длинным сплошным накатом из бревен.

Танки с нетерпеливо фыркающими двигателями вновь пошли на правый берег Дона. А Голиков, торопливо вытирая широкое лицо и мокрые волосы, уже покрывавшиеся серебристым ледяным налетом, упрямился:

— Да ладно. Не уйду, пока танки не пропущу!..

В это время наша 2-я рота уже проделывала проходы в минных заграждениях на берегу противника, вблизи того места, куда я ходил в разведку. Эту работу возглавил замполит В. Н. Назаров — командир роты находился в госпитале.

— Пробивай удлиненными смелей! Проверим проход после. Не бойсь! Выше неба не взлетим! — кричал он молоденькому худощавому младшему лейтенанту В. И. Быкову.

Вслед за подрывами удлиненных зарядов — толовых шашек, прикрепленных к узкой доске-лыже, двигались [20] минеры с миноискателями и щупами, обезвреживая в проходах немногие уцелевшие мины.

По огороженным проходам благополучно перебрались через минные поля итальянцев около десятка наших танков. Но тут вдруг, у самого вражеского берега, один из танков сошел со щитов и провалился гусеницами под разбитый лед. Движение на переправе вновь застопорилось. Зато правее нас, в полутора километрах, колейная переправа, оборудованная дивизионными саперами, обеспечила безостановочное движение и танков и артиллерии.

А слева, примерно в двух километрах, действовал 207-й отдельный батальон инженерных заграждений. Утром 16 декабря 1942 года под прикрытием артиллерийской подготовки он приступил к укладке щитов на лед. Часть огневых точек, расположенных в обрывах противоположного берега, не была подавлена. Противник открыл сильный пулеметный и минометный огонь. Батальон сразу же понес потери в личном составе.

Спустя несколько часов 207-й БИЗ перебросили на строительство свайного моста у деревни Дерезовка. Здесь он работал совместно с 15-м отдельным мосто-понтонным батальоном. Несмотря на сильный огонь противника, мост длиной 160 метров и грузоподъемностью 40 тонн был закончен к намеченному сроку — к рассвету 17 декабря.

Семьдесят три человека потеряли наши соседи от огня противника во время строительства переправы и моста. Это была почти половина боевого состава их батальона.

Несколько меньше потерял в тот день и наш 210-й БИЗ. В. В. Киселеву пришлось вывести на лед даже ездовых из хозчасти: они помогали фельдшерам подбирать раненых.

Пробегая мимо меня, помпохоз на минутку остановился, перевел дыхание и крикнул:

— Вот вам, батенька, и тихий Дон! Похоже на ад, только вместо кипящей смолы — ледяная вода... А люди делают свое дело, им хоть бы что!..

* * *

Источник:

http://militera.lib.ru/memo/russian/nemchinsky_ab/...

Поиск длиною в 11 лет

В далёком 2008 году воронежские СМИ рассказали удивительную историю, которая, к сожалению, продолжения своего не имела. Оказывается, под Санкт-Петербургом в районеСинявинских высот соратниками-поисковиками были найдены фронтовые письма, адресованные бойцам 219-го стрелкового полка 11-й стрелковой дивизии Ленинградского фронта. Эти письма, к сожалению, так и не были доставлены адресатам. Рядом с алюминиевым ящиком, заполненным письмами, поисковики нашли останки девушки-почтальона.

Некоторые письма были отправлены из нашей Воронежской области, а одно – из села Лофицкое Богучарского района. Красноармейцу Леонтию Беблову передавали весточку из родного дома его мама Елена Фёдоровна Беблова и сестра Нюся. Боец должен был получить долгожданное письмо 30 июля 1943 года…

О чём же сообщали Леонтию его родные?                                                                                              

Письмо из 1943г. Источник: http://warletters.aif.ru/

«Здравствуй мой дорогой сынок и брат! Посылаем мы тебе пламенный горячий далекий скучный родительский привет… Передает мама скучный привет и сестры Нюся и Феня по низкому далекому скучному привету до самой сырой земли. Лева, мы твое письмо получили, за которое очень и даже очень благодарим, из которого узнали, что ты жив здоров. Лева, Дуню взяли в армию, сейчас она при штабе работает телефонисткою. От отца и от Вани писем мы не получаем и не знаем, они живы или нет. Марфа на окопах, Толик у Параски Бебловой. До свиданья, бумаги нет, писать не на чем»[1].

Леонтию Ивановичу Беблову посчастливилось вернуться с войны – пусть сильно израненным, но живым! Что же известно о его судьбе? Родился он в 1914 году в селе Лофицкое Богучарского уезда. В 1937 – 1940 годах отслужил срочную службу в Красной Армии. Воевал в советско-финской (Зимней) войне, прорывал линию Маннергейма на Карельском перешейке в 1939 году.

Удивительное совпадение: воевал он в тех самых местах, где был призван в армию в июне 1941 года Мгинским райвоенкоматом Ленинградской области. Почему же он снова оказался под Ленинградом? Причина простая – по договору с лофицким колхозом отправился он перед войной на торфоразработки, как тогда говорили «на торфы».

По документам Центрального архива Минобороны России известно, что до сентября 1943 года наш земляк воевал в 219-м полку 11-й стрелковой дивизии. А с октября 1943 года – он попадает в 314-ю стрелковую дивизию. В составе 1074-го полка этой дивизии сражается с немцами под Ленинградом. После прорыва блокады в ходе наступления при форсировании реки Нарва красноармеец Леонтий Беблов получает тяжелое осколочное ранение.

Несколько месяцев лечения в госпитале №3167, что в городе Слободской Кировской области, и Леонтия Ивановича признают негодным к военной службе. Вскоре он возвращается в родное село Лофицкое. 2-я группа инвалидности была причиной того, что в весной 1945 года Леонтий Беблов нигде не работал.

По представлению Богучарского райкома ВКП (б) Указом Президиума Верховного Совета СССР от 06.11.1945 года Беблов награждается орденом Красной Звезды.

О его жизни в послевоенные годы известно не очень много. В 1985 году, уже будучи на пенсии, он жил в селе Луговое. К 40-летию Великой Победы луговчане собрали коллекцию фотографий и анкет односельчан - участников войны. К счастью, она сохранилась и до наших дней. Благодаря этому нам известно о награждении Леонтия Ивановича медалями «За оборону Ленинграда» и «За победу над Германией».

В некоторых других богучарских сёлах, где такая работа проводилась учениками школ – «красными следопытами», а также по линии партийных организаций колхозов и совхозов, такие бесценные документы и фотографии, к сожалению, с развалом колхозов были утрачены.

Умер Леонтий Беблов в где-то конце 1980-х – начале 1990-х, был захоронен на кладбище в селе Луговое. К сожалению, это и вся информация о нём.

На фото Беблов Л.И. 1985г. Источник: http://lugovoe36.ru/

Что же известно о его родных? Из письма мы знаем, что сестер его звали Нюся (вероятно, Анна) и Феня (Фаина), мать – Беблова Елена Фёдоровна. Упоминаются в письме также Ваня, Дуня, Марфа и Толик. Кто это – его братья и сестры?

А вот отца Леонтия – Ивана Петровича Беблова, как и сообщала в письме Елена Фёдоровна – после освобождения Лофицкого призвали в 1-ю Гвардейскую армии. По возрасту (а он был 1893 года рождения) попал Иван Петрович в батальон хозобеспечения. С фронта он вернулся с медалью «За победу над Германией».

В 1985 году к юбилею Победы был награжден уроженец села Лофицкое Беблов Иван Иванович, 1923 года рождения - вероятно, тот самый Ваня из письма.

11 лет назад этот поиск начала газета «Аргументы и факты», оригиналы писем, эти бесценные весточки из прошлого, могут быть переданы родственникам. 

Поэтому просим отозваться родственников солдата Великой Отечественной Леонтия Ивановича Беблова!!!

Сведения предоставил Дмитрий Бриштен:

"Партизаны  Василий Чалов - установлена судьба пропавшего офицера. 
Просматривая партизанские документы, обратил внимание на один боевой эпизод, где погиб партизан. Он был командиром взвода 30-й роты отряда «Победа» одноименной партизанской бригады Барановичской обл.
Ф. 1399. Оп.1. д.688. Партизанское соединение Барановичской обл. бригада "Победа". Акты и боевые донесения о боевой и диверсионной деятельности отряда Победа. 6 ноября 1942 – 31 декабря 1944г. 119 листа.
Л. 89. В штаб отряда Победа. От 30-й роты. Рапорт. В настоящем рапорте доношу о том, что 23.11.1943 была выслана группа бойцов в к-ве 18 человек во главе с л-том Чалов Василий в р-н Зельвы на диверсионные работы. Порезав телефонную линию на шоссейной дороге Зельва-Волковысск и спалив маентак – Плавских возвращались домой. На пути наскочили на немецкую засаду, находящиеся возле речки Зельвянки. Чалов В. Отошел с группой бойцов в кол. 11 человек в Горенский лес, где днем 26.11. попал в облаву. Л-нт Чалов вступил в бой с немцами, убил 4-х немцев и погиб здесь и сам. 26.11.1943 л-нт Чалов погиб в неравном бою. Деркалюк Николай Андреевич пропал без вести. Политрук роты – Мастя…(подпись.). 6.12.1943.
К сожалению, списков бойцов бригады я на руках не имел, поэтому просмотреть полные биографические данные не удалось. Просмотрев ОБД Мемориал с высокой степенью можно утверждать, что л-нт Чалов, это без вести пропавший в июне 1941г. Василий Александрович Чалов, 1912 г.р., командир пулеметного взвода 700 СП 121 СД. Полк как раз в июне 1941 принял бой на Щаре. Мать проживала в г. Пржевальск (Киргизия). Однако родом он был по видимому с нынешнего Бобровского р-на, Воронежской области о чем свидетельствуют документы Хреновского РВК Воронежской области. Будем надеяться, что этот материал будет полезен в поиске родных офицера".

Просим обладающих сведениях о родных Чалова В.А. обращаться на наш сайт, или сайт группы "Рубон"!

Они были из села Купянка... 

Рассказ Демченко Таисии Фёдоровны о подростках села Купянка Богучарского района, участниках разминирования 1943-1944 годов.

"Страхов Дмитрий Митрофанович родился в ноябре 1926 года в селе Купянка Богучарского района, в крестьянской семье. Мать – Мария, отец – Митрофан. Митя (так родные звали Дмитрия Страхова) был добрым, умным, трудолюбивым, наблюдательным, хорошо учился. Был лидером среди сверстников. Кареглазый весельчак Митя любил небо и мечтал стать лётчиком. Вместе со своим неразлучным другом Васей Безугловым в ОСОАВИАХИМе обучался на планере вождению самолётов.

              На фото маленький Митя Страхов с отцом и матерью

Но началась война, и в 1942 году в село Купянка вошли оккупанты. Как-то они заставили многих сельских мальчишек мыть немецких лошадей. Наш Митя убежал. Пришел немец, схватил Митю, поставил его к стенке. И только приезд какого-то важного немецкого чина, да мольбы и рыдания родственников Мити спасли его от расстрела.

Жили мы в землянке, возле нынешнего кладбища. Иногда Митя и Вася Безуглов уходили, как они выражались, «блукать» по селу. Как узнали мы потом, они не просто «блукали» по селу, а следили за действиями фашистов и передавали сведения партизанам. В селе были оставлены люди, которые должны были организовать подрывную работу в тылу врага. Жили они далеко от села, в оврагах. Среди них были Певнев Емельян Антонович (бывший председатель колхоза) и Безуглов Фёдор – отец Васи. Наш Митя и Вася были связными у партизан. Ребята жили по соседству, вместе учились, и наши семьи крепко дружили.

Снежной ночью в крайнюю хату «Верхней» улицы постучали в окошко. Хозяйка (Безуглова) открыла дверь. Вошли два наших солдата. Это были разведчики-лыжники, в маскхалатах. Хозяйка рассказала им, как лучше пройти в соседнее село Полтавка. Ушел один. Тихо – значит, уже в камышах. Пошел второй – но его обнаружили и схватили немцы. Митя и Вася узнали все это и в тот же день увели семью Безугловых на «Окраину» (так по-местному называлась одна купянская улица), а потом и в поле. Ребята спасли им жизнь.

А разведчика нашего фашисты сожгли, мы это видели. Но помочь ничем не могли. На кладбище стояло много машин и другой техники.

Детская фотография Д.М.Страхова. Из архива Демченко Т.Ф.

В одну из вьюжных декабрьских ночей, Дмитрий и Василий пробили камеры в немецких автомашинах. Ребята успели уйти из села и остались живы, а детей из землянки «фрицы» забрали.

Освобождение, радость, счастье, весна и работы в поле. Но в поле и на лугу – мины, гранаты, снаряды. Купянские мальчишки – Страхов Дмитрий Митрофанович, Безуглов Василий Фёдорович, Мисанов Алексей Иванович, Певнев Григорий Михайлович стали разминировать поля и луг.

Осенью 1943 года от взрыва в руках гранаты погибает Лёша Мисанов. В мае 1944 года на лугу при разминировании погиб Вася Безуглов. Дмитрий и Григорий были в тот день в разных концах луга. Останки тела Васи собрали в рядно и так похоронили на кладбище села.

Митя очень тяжело переносил гибель друзей.

14 мая 1944 года Митя получил повестку из Богучарского военкомата, а 18 мая мы проводили его на войну. Попал он в 620-й учебный запасной полк 164-й стрелковой дивизии 84-го стрелкового корпуса. В составе своей части ефрейтор Дмитрий Страхов участвовал в боевой операции «Багратион». При освобождении Бреста, в одном кровопролитном тяжелом бою, Дмитрий был тяжело ранен. Случилось это 11 сентября 1944 года. А 12-го Митя скончался от болевого шока в эвакогоспитале № 2874. Но тогда мы этого не знали, не верили в его гибель, и все ждали-ждали его. Ушли из жизни его мама – Мария Ивановна, сестра Наташа. Так и не дождались они своего любимого кареглазого сына и брата. Не узнали, где и как он погиб, где покоится.

А нашел он свой последний приют на Белорусской земле, в городе Кобрин, под русским березами и рябинами, в братской могиле №125 вдали от своих родных и Богучарской земли. В операции «Багратион» принимали участие более 2 миллионов человек, из них 178507 погибло, среди них и наш Митя-минер.

Так закончил свой короткий жизненный путь юный минер Страхов Дмитрий. В свои семнадцать с половиной лет, став ефрейтором, Дмитрий отдал свою жизнь за Отчизну.

Он не поприветствовал нас крыльями самолета, как мечтал. Не успел получить наград, а может, и был награжден посмертно. Это еще предстоит нам узнать.

Певнев Григорий Михайлович остался жив, стал учителем, был директором Старотолучеевской школы. На склоне лет переехал на родину жены в Петропавловский район. Умер, захоронен в с.Петропавловка.

Демченко Таисия Фёдоровна (Племянница Страхова Д.М.), село Луговое Богучарского района".

Братская могила в г.Кобрин (Белоруссия), в которой захоронен Д.М. Страхов

Плита с фамилией Страхова Д.М. 

Из письма Таисии Фёдоровны стали известны имена и фамилии купянских подростков, участников разминирования 1943 - 1944 годов. 

Просим отозваться родственников Мисанова Алексея Ивановича, Безуглова Василия Фёдоровича, Певнева Григория Михайловича!

«Простите, что я Вам долго не писал…». Часть 4

В процессе поиска информации о боевом пути Василия Прокатова в «недрах» электронной базы данных Министерства обороны РФ https://pamyat-naroda.ru удалось разыскать интересный документ: книгу об истории 350-й стрелковой дивизии, написанную авторским коллективом (редакцией дивизионной газеты «Ворошиловский стрелок», политотделом дивизии) в конце 1944 года. Потому сделаем поправку на стиль изложения. Приводим выдержку из этой книги о боях декабря 1942 года:

«…Героизмом, мужеством и отвагой с далёких исторических времен славится русский воин. Три года пути прошла наша дивизия. За это время она воспитала и вырастила из своей среды сотни бойцов, командиров и политработников, которые, не щадя своей жизни под знаменем Великой партии ЛЕНИНА – СТАЛИНА, шли на бой с озверелыми немецко-фашистскими разбойниками.

- ЗА РОДИНУ! ЗА СТАЛИНА! – с этим призывным лозунгом герои нашей дивизии шли на штурм порой неприступных укреплений врага и одерживали победу.

…За участие в боях с немецко-фашистскими оккупантами в направлении среднего Дона и на Украине с 12 декабря 1942 года по 1 февраля 1944 года правительственными наградами награждено 1589 человек. Первое место среди награжденных занимает славный воин – сержант герой Советского Союза ВАСИЛИЙ НИКОЛАЕВИЧ ПРОКАТОВ.

Боевые примеры многих героев частей воодушевляют личный состав дивизии на новые славные подвиги, на беспощадное истребление гитлеровской нечисти. Имена их передаются из уст в уста и воспеваются в песнях, боевые эпизоды отпечатаны в книге «Героев дивизии». Поэт Борис ВЕСЕЛЬЧАКОВ, посвящая тов. ПРОКАТОВУ своё произведение, писал:

«Всегда, везде

Воинственно и смело

Он рвался в бой,

За честь своей земли.

И цепь врагов

От пуль его редела,

И все бойцы

За ним в атаку шли…».

… Мало сказать, что комсомолец сержант Василий Прокатов был любимец роты. Он был душой роты. У комсомольца Прокатова всегда находились слова, доходящие до сознания, до сердца. Его слова были сильны своей искренностью. Люди знали, если Прокатов говорит о презрении к смерти, он сам смело взглянет смерти в глаза, если призывает к мужеству – сам будет первым в бою….

                                                     Картина "Подвиг Василия Прокатова".

… Комсомолец Василий Прокатов воспитал в своих бойцах ненависть к врагу, любовь к Родине, учил мужеству, отваге, самоотверженности во имя отчизны. А когда вновь начались бои, он совершил то, чему учил своих соратников, дал новый пример мужества и геройства.

Это было в декабре 1942 года. Наша часть, выполняя Сталинский приказ, прорвала немецкую оборону на ДОНУ. Те дни были днями замечательных подвигов, массового героизма. Требовалось разведать состояние ледового покрова реки, чтобы получить данные, необходимые для постройки переправы на берег, занятый немцами. Группа сапер во главе с сержантом Руссковым[1] под покровом ночи подошла на 30-40 метров к неприятельскому берегу и делала свое дело. Рубили лёд топорами.

Не раз немец, заслышав стук топоров, открывал ураганный огонь. Отважные саперы продолжали работать. Чтобы не выдать себя шумом, стали пробовать толщину льда не топорами, а ножами. Это был неимоверно тяжелый труд, но упорство победило, задача была выполнена.

Первой прорвалась через реку группа бойцов вот главе с гвардии лейтенантом Матвеем Ходко. Храбрецы, закрепившись на занятом ими клочке неприятельского берега, больше суток дрались на нём, обеспечивая переправу всего подразделения. За это время они отбили 12 вражеских атак. Немцы забрасывали героев гранатами.

Ходко и его бойцы, потратив собственные гранаты, ловили не лету немецкие гранаты и бросали их обратно на врага. Смельчакам, прорвавшимся к вражеским позициям, потребовалась связь, подкрепление боевой техникой. И то и другое дал им комсомолец сержант Кашенцев[2]. Привязав кабель к станковому пулемету, он вместе с ним под шквальным огнем противника перебежал через реку к своим.

А когда всё подразделение переправилось через реку, устремившись к укреплениям противника – впереди был Василий Прокатов со своим отделением автоматчиков.

… Проход в глубину немецких укреплений был найден, но путь преграждал жестокий пулеметный огонь расположенного слева вражеского дзота. Однажды пытались автоматчики преодолеть этот рубеж, но безуспешно.

Резким броском сержант проскочил полпути к дзоту. На мгновенье он прижался к земле, один бросок - сержант очутился перед дзотом, размахнулся, швырнул гранату. Раздался взрыв, но тот час же пулемет вновь застрочил. Тогда Прокатов поднялся во весь рост, бросился к амбразуре дзота, навалился на нее всем телом, приняв на себя новую очередь пулемета.

Перед тем, как навсегда потерять сознание, Прокатов успел уловить громкое «УРА» своих товарищей. Рота прошла через трудный рубеж. Своей решимостью, ценой собственной жизни, своей благородной солдатской смертью Прокатов расчистил своим боевым друзьям путь к победе…»[3].

На крутом берегу Дона в селе Дерезовка установлен памятник В.Н. Прокатову. Источник фото:

http://rupor-prapora.ru

Эпилог.

За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство сержанту Василию Николаевичу Прокатову указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 марта 1943 года было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно...

Сюда, где между двух берёз

дзот в землю врос,

где трав зелёная волна

да тишина,

да амбразуры глаз пустой –

приди, постой…

Замри на миг – и мёртвый дзот

вдруг оживет.

И раскалённый пулемёт,

дрожа, начнёт

Лесок простреливать, а там

лежишь ты сам…

Вот целится в тебя сейчас

граненый глаз.

И снег вокруг изрыт свинцом,

в крови лицо.

Но ты ползёшь. Еще бросок…

Ещё рывок!

И вот он – враг! Но нет гранат.

А под огнём друзья лежат…

Решай, солдат!

… Ты здесь и часу не стоял,

а старше стал.

И понял ты, о чём шумят,

о чём твердят

С продутой ветром высоты

берёз листы

И травы шёпотом у ног:

«А ты бы смог?»

А ты бы смог, как он в снегу,

лицом к врагу

Ползти?.. И броситься вперёд,

на пулемет?

Чтоб дзот, ослепнув, сразу смолк?

«А ты бы смог?»

P.S. Богучарский поисковый отряд «Память» благодарит за предоставленные материалы Колесникову Елену Александровну (г.Москва), директора Харовского музея Пушину Светлану Валерьевну, ветерана 350-й стрелковой дивизии Зажицкого Бранислава Николаевича (г.Чернь Тульская область).

Солорев Эдуард.

[2] Анатолий Сергеевич Кашинцев, в декабре 1942г. сержант, связист 1-го стрелкового батальона 1180-го стрелкового полка. В боях за Дерезовку проявил доблесть, мужество и отвагу, был награжден Орденом Красной Звезды.

[3] ЦАМО РФ, Фонд 1669, Опись 0000001, Дело 0001, Листы 1-106.

«Простите, что я Вам долго не писал…». Часть 3

А командир 15-го стрелкового корпуса генерал-майор Привалов посчитал причиной неудачи операции «… трусость и потерю управления как в батальоне, так и в ротах, в результате чего роты отошли в панике и без боевых порядков…». Рассерженный Привалов приказал командиру 350-й дивизии выполнить приказ силами 3-го стрелкового батальона 1180-го полка с нанесением удара в район курганов +0.8 и +0.5. Начало атаки – в 22-00 12 декабря…

Небольшое отступление: судьба Петра Фроловича Привалова оказалась трагической - 22 декабря 1942 года в районе Кантемировки автомашина командира 15-го стрелкового корпуса попала в засаду, раненым он попал в плен к немцам. Прошёл несколько концлагерей, а в мае 1945 года из плена его освободили американские войска. Был репатриирован в Советский Союз. Во время проверки в главном управлении СМЕРШ Привалова самого обвинили в трусости и в том, что он, будучи в плену, сотрудничал с немцами. В декабре 1945 года Привалова арестовали и отдали под суд. В 1951 году он был приговорен к высшей мере наказания (ВМН) - расстрелу. 31 декабря 1951 года приговор был приведен в исполнение. В 1968 году Петра Фроловича Привалова посмертно реабилитировали… из-за отсутствия состава преступления[1].

На фото герой боёв за Дерезовку командир 1-го стрелкового батальона 1180-го стрелкового полка Матвей Матвеевич Ходко. 1943г. Источник https://pamyat-naroda.ru/

А в декабре 1942 года, выполняя приказ Привалова, только в ночь с 12-го на 13-е двум батальонам 1180-го полка удалось «зацепиться» за правый берег Дона. Помогло успеху наступавших и то, что часть дзотов противника, расположенных по берегу, была уничтожена советской артиллерией. Группа бойцов 1-го батальона (до 50 человек) под командованием гвардии старшего лейтенанта Матвея Матвеевича Ходко[2] закрепилась на узкой полоске берега, в домиках, расположенных на берегу Дона. Смельчаки несколько суток героически защищали плацдарм глубиной до 100 метров. Привожу выдержку из наградного листа Матвея Ходко, который: «… во время боёв полка с 11 по 16.12.42г. за деревню Дерезовка, проявил доблесть, волю, мужество и отвагу. В тот момент, когда часть батальона была переправлена и находилась в очень тяжелых условиях на берегу Дона, занятом противником, тов.Ходко… сумел под ураганным огнём противника быстро переправить остатки батальона и с ними переправился сам. Выбравшись на берег Дона… тов.Ходко несмотря на весьма сложную обстановку и условия, стремительным броском выбил противника из его блиндажей и дзотов, занял и в них закрепился. Противником было предпринято 12 контратак с применением огнемётов… однако под руководством тов.Ходко все контратаки были отражены…»[3].

Сосед справа – 3-й батальон – наступал западнее на курганы +0.8 и +0.5, форсировав Дон, преодолевая упорное сопротивление противника, к 02-30 14.12.1942г. достиг рубежа 800-1000 метров северо-восточнее курганов. Батальон нёс большие потери: получили ранение командир батальона, член ВКП (б), старший лейтенант Михаил Алексеевич Юсов, лично поднявший в атаку залегших под огнём бойцов батальона, и его заместитель, погибли командир 7-й роты лейтенант Константин Иванович Шандо, 8-й роты – старший лейтенант Александр Иванович Волков.

Предположительно, сержант Василий Прокатов погиб в ночь с 12 на 13 декабря 1942 года, или на следующий день. Хотя документы о потерях утверждают, что погиб Василий 12 декабря. Но не стоит забывать и субъективный фактор, и недостатки в учете безвозвратных потерь, и неразбериху первых дней наступления. Мы можем только предполагать…

На схеме расположения батальонов 1180-го сп отмечен занятый 1-м батальоном небольшой плацдарм на правом берегу в районе церкви. Указаны курганы +0,5 и +0,8 к западу от Дерезовки, за которые сражался 3-й батальон полка. Источник https://pamyat-naroda.ru/

Упоминавшийся ранее капитан Литвиненко в письме от 8 июля 1943 года сообщает обстоятельства гибели Василия Прокатова его отцу: «…14 декабря 1942г. мы начали наступление, перед нами был Дон, его надо было на рассвете форсировать. Ранее утром часть подразделений перешла Дон под покровом ночи, завязался ночной жестокий бой. В 8 часов утра подразделению, где был Ваш сын командиром отделения, нужно было перейти Дон для поддержки своих товарищей. Вот тут-то и завязался бой не на жизнь, а на смерть, огонь противника не давал поднять голову.

Василий возглавил лучших бойцов, вызвался добровольно пойти и уничтожить один дзот, с которого вели огонь два немецких пулемёта. Пробираясь ползком, тщательно маскируясь, они поползли к дзоту. В метрах в 50-ти они были обнаружены, открыли по ним шквальный огонь. Однако это не остановило смелого, храброго Прокатова, он поднялся во весь рост, призывая своих товарищей «За Родину! За Сталина!», бросился вперед, но, не добежав 20 метров до дзота, был ранен, но не растерялся, бросил гранату, уничтожил расчет одного пулемета. Потом, добежав до дзота, был еще раз ранен и своим телом прикрыл амбразуру второго пулемета.

На этой амбразуре он и остался до тех пор, пока не подоспели его товарищи. Своей смертью он дал возможность перейти другим подразделениям Дон и развить начатое наступление. Многие боевые товарищи обязаны ему своей жизнью, и теперь жестоко рассчитываются с этими подлыми варварами…».

К сожалению, немного удалось найти достоверных воспоминаний очевидцев подвига Василия Прокатова. Видимо, многие из тех, кто в тот декабрьский день вместе с ним форсировал Дон под шквальным огнём противника, не дожили до Победы. В операции «Малый Сатурн», освобождая правобережье Дона, 350-я стрелковая дивизия понесла большие потери, а весной 1943 года попала в окружение в районе Харькова… Многие документы были навсегда утеряны.

На снимке И.М. Сыровой, ветеран 350-й сд, 1985г. 

Источник: http://lugovoe36.ru/

В конце 1980-х годов отозвался Илья Михайлович Сыровой из села Расковка Богучарского района: по его словам, он воевал в 350-й дивизии, и во время боёв за Дерезовку «…они с В.Н. Прокатовым вместе забрались на гору и пытались из автоматов и гранатами уничтожить огневую точку. Но всё безрезультатно. В.Н. Прокатов приблизился совсем близко к дзоту, но так как гранаты кончились, он пожертвовал собой и бросился на пулемёт, закрыв своим телом амбразуру дзота. Бойцы бросились вперед, выбили итальянцев из окопов и захватили небольшой плацдарм»[4].

Ветеран 1176-го полка 350-й стрелковой дивизии Бранислав Николаевич Зажицкий (он ровесник Василия Прокатова) сообщил: «…. Василий Прокатов в составе 1180-го стрелкового полка начинал форсирование со своим отделением в авангарде (передние цепи). Когда они вышли на середину Дона, то выяснилось, что одна огневая точка начала работать, хотя все остальные были подавлены. Эта точка выкашивала бойцов. Прокатов выдвинулся вперед, пытался подавить гранами, но безуспешно. Тогда он принял единственное правильное решение закрыть грудью амбразуру. Отделение выдвинулось вперед и продолжило бой. Это было в районе села Дерезовка.

Как только полки вышли на противоположный берег, где двигался и 1180-й полк, то нам был объявлен приказ, в котором шла речь о подвиге Василия Прокатова и о значении. В приказе шла речь и о присвоении имени Героя его роте. Это было 12 декабря 1942 года. Именно это событие позволило нам завершить операцию и планы немцев были сорваны…».

На снимке ветеран 350-й сд Зажицкий Б.Н. 2018г. Источник http://zarya-chern.ru/

А сохранилось ли извещение о гибели, в просторечии «похоронка»? Этот документ мог бы дать ответ на многие вопросы. По воспоминаниям родной сестры Василия Прокатова Тамары, извещение о гибели Василия приходило другой его сестре – Валентине Тузовой (Прокатовой). Почему так случилось – рассказывала сама Тамара Прокатова: «А всё, по-моему, произошло вот из-за чего. Когда Вася ехал на фронт, он оказался на станции Коноша, где жила наша сестра Валя. Они давно не виделись, и встреча была долгожданной. Тогда Василий на своём солдатском медальоне написал адрес именно Вали: похоронка пришла ей, а не родителям. Сестра долго не решалась сказать нам, что брат погиб. Даже когда вышла статья в газете о присвоении ему звания Героя Советского Союза, в ней не было указано «посмертно». Мы думали, что он жив... Когда Валентина всё-таки открыла нам страшную тайну, Матросов уже повторил подвиг брата. И об этом сразу все узнали, а о Васе – гораздо позднее»[5].

Копия этого извещения хранится в музее средней школы № 15 города Вологды. Вот, полный текст извещения, датированного 15 декабря 1942 года: «Ваш брат, командир отряда 1180 сп сержант Прокатов Василий Николаевич, уроженец Вологодской области, в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 12 декабря 1942 года. Похоронен на северном берегу Дона около с.Дерезовка, Мамоновского района Воронежской области».

Копия извещения о гибели Василия Прокатова. Дата документа 15.12.1942г.

[2] Матвей Матвеевич Ходко, в декабре 1942г. командир 1-го стрелкового батальона 1180-го стрелкового полка. В боях за Дерезовку проявил исключительное мужество и героизм, был представлен к награждению Орденом Ленина. Но был награжден Орденом Красного Знамени. Погиб 19.08.1943г. в боях за освобождение Украины.

[3] ЦАМО РФ, Фонд 33, Опись 682525, Единица хранения 150.

[4] http://bogrom13.narod.ru/ws14.htm

[5] Кузнецов И. Герой Китайки // Хронометр (Вологда). – 2005, 14 июня, № 24.

«Простите, что я Вам долго не писал…». Часть 2

Шёл ноябрь 1942 года. Месяц начала коренного перелома в Великой Отечественной войне. Страна собирала резервы для решительного контрудара по прорвавшимся к Волге и Кавказу германским войскам и войскам их союзников. Железнодорожные эшелоны с пополнением, техникой и боеприпасами для частей Красной Армии непрерывным потоком двигались к фронту. В одном из таких эшелонов направлялся к новому месту службы и молодой сержант Василий Прокатов. Позади остались несколько месяцев лечения в госпитале уральского города Краснокамска и пребывание в запасном стрелковом полку.

Попал Василий Прокатов в 1180-й стрелковый полк 350-й стрелковой дивизии. В августе 1942 года дивизия понесла большие потери в боях на Западном фронте, и с середины сентября 1942 года находилась на отдыхе и пополнялась личным составом в городе Моршанске Тамбовской области, а затем в посёлке Земетчино Пензенской области. Вдалеке от войны бойцы и командиры дивизии готовились к предстоящим боям. А в том, что бои будут жестокие и кровопролитные – сомневаться не приходилось.

Начальник штаба 350-й стрелковой дивизии подполковник Иван Николаевич Орешников 2 ноября 1942 года докладывал об итогах боевой подготовки за период с 25.09.1942 г. по 25.10.1942г. в Приволжский военный округ (ПриВО): «…Первый месяц обучения сколотил стрелковые подразделения. Резко повысил строевую подготовку подразделений, придал более стройный вид подразделениям. Личный состав втянулся в ходьбу, что показал марш Моршанск – Земетчино. Повысил тактическо-строевую выучку бойца, отделения, взвода, роты. Недостаточно четко действует батальон. Много недостатков в вопросах управления, начиная от командиров отделения и выше. Прибывшее новое пополнение с 25.10. по 07.11. проходит подготовку по месячной программе…»[2].

Но даже и пары недель на подготовку у Василия Прокатова и его товарищей из вновь прибывшего пополнения не оказалось. Уже 18 ноября 1942 года части и подразделения дивизии погрузились в эшелоны и начали свое движение к железнодорожной станции Хреновая[3] Воронежской области.

А с вечера 21 ноября начался пеший марш частей 350-й дивизии по заснеженным воронежским равнинам. От станции Хреновая через Козловку, Пузево, Воронцовку, Верхний Мамон дивизия подходила к Дону и занимала оборонительные позиции на левом берегу великой русской реки. На меловых кручах высокого правого берега находилось село Дерезовка - первый опорный пункт обороны противника, который предстояло взять штурмом.

350-я стрелковая дивизия прибыла в распоряжение командующего 6-й армии Воронежского фронта генерал-майора Фёдора Михайловича Харитонова, и влилась в состав 15-го стрелкового корпуса.

На снимке командир 350-й сд Александр Павлович Гриценко. Источник https://pamyat-naroda.ru/

Командир 350-й стрелковой дивизии генерал-майор Александр Павлович Гриценко ещё 20 ноября 1942 года докладывал вышестоящему начальству о неполной готовности дивизии к предстоящим наступательным боям: «… численный состав дивизии доведен до 9802 человек, при общем некомплекте младшего нач. состава1207 человек и при наличии более 400 человек рядового состава, непригодных, по состоянию здоровья, для службы даже в тыловых учреждениях дивизии…»[4]. Не хватало более 500 лошадей. Для транспортного обеспечения частей дивизии, а именно, отдельного противотанкового дивизиона, артиллерийского полка и других, требовалось до 50 автомашин и до 15 тракторов. Дивизия не была обеспечена радиосвязью. Недокомплект в вооружении составлял – 130 ручных пулемётов, станковых пулемётов – 22, зенитных крупнокалиберных пулемётов – 3. И самое главное, бойцы и командиры не были обеспечены в полной мере тёплым зимним обмундированием и стальными шлемами.

Кроме того, прибывшее после 7 ноября пополнение в составе 1230 человек в составе дивизии боевую подготовку не проходило[5].

Но не смотря на все эти трудности, боевой дух дивизии был очень высоким. Бойцы и командиры дивизии знали, что воюют они за правое дело, что за Доном ждут освобождения от фашистской неволи тысячи и тысячи советских людей. Все понимали, что час наступления близок…

В каком же подразделении 350-й стрелковой дивизии воевал сержант Василий Прокатов? И в какой из декабрьских дней совершил он свой бессмертный подвиг? Казалось бы, ответы на эти вопросы давно известны: в наградных документах указано, что Василий воевал в должности командира отделения 1-го стрелкового батальона 1180-го стрелкового полка. А из донесения о безвозвратных потерях 350-й стрелковой дивизии известна дата гибели сержанта Прокатова (как указано в донесении: командира отделения автоматчиков 1180-го стрелкового полка) – 12 декабря 1942 года[6].

Наградной лист сержанта Василия Прокатова. Источник https://pamyat-naroda.ru/

Но не все здесь так однозначно. Есть один интересный момент: оказывается, в 1943 году Николай Васильевич Прокатов, отец Василия, переписывался с человеком, назвавшимся непосредственным командиром его сына. В Харовскую приходили письма из действующей армии от капитана Литвиненко (полевая почта 31633). Вот одно из этих писем:

«7-V-43г. Здравствуйте, дорогой Николай Васильевич! Сегодня получил Ваше письмо, в котором Вы спрашиваете о своём сыне и о нашем славном герое Василии. Я Вам уже писал ранее три письма, посылал стихотворение, посвященное Васе, и приказ Верховного Совета о присвоении Прокатову Василию Николаевичу, сержанту, пожизненно[7] Героя Советского Союза.

Ваш сын и наш боевой товарищ погиб смертью храбрых из храбрых, но в сердцах и в списках нашего подразделения он будет жить вечно, пока будет существовать часть.

Он состоит в списках 7-й роты, и ежедневно на вечерней поверке выкликивают: «Герой Советского Союза старш. сержант Прокатов», и отвечает командир-орденоносец: «Погиб смертью храбрых в бою с немецкими оккупантами, за Родину, за Сталина!»

Погиб он на Дону, похоронен под деревней Дерезовка со всеми почестями. Приказ о присвоении Героя Советского Союза Вы должны будете получить. Ему должен будет поставлен в Вашем селе памятник. Дорогой отец, гордись своим сыном – Героем Советского Союза! До свидания, жму руку и целую!»[8]

Одно из писем капитана И.С. Литвиненко отцу Василия Прокатова

В декабре 1942 года старший лейтенант Игнатий Степанович Литвиненко воевал в должности заместителя командира 3-го стрелкового батальона 1180-го стрелкового полка, с февраля 1943 года – капитан, в той же должности. А 7-я рота входила в состав 3-го стрелкового батальона 1180-го полка, но никак не 1-го батальона. Что это меняет в истории подвига Василия? Если он действительно воевал в 3-м батальоне? Только точное место совершения им подвига самопожертвования: 3-й стрелковый батальон дрался за высоты на западной окраине села Дерезовка. На топографических картах военного времени они обозначены как курганы +0.8 и +0.5. А 1-й батальон «зацепился» за узкую полосу правого берега Дона против церкви в селе Дерезовка, и героически оборонял занятый плацдарм до начала общего наступления 16 декабря 1942 года.

О том, что в действительности происходило 12 декабря 1942 года в полосе действия 1180-го стрелкового полка мы узнаём из донесения командира 15-го стрелкового корпуса генерал-майора Петра Фроловича Привалова командующему 6-й армии Воронежского фронта (боевое донесение по производству разведки боем батальонами 1180 сп в направлении Дерезовки № 014/ОП к 21.00 12.12.1942г.).

Для проведения разведки боем был сформирован усиленный батальон в составе 1-й и 2-й стрелковых рот 1-го батальона и 8-й стрелковой роты 3-го батальона. 8-я рота в последний момент заменила 3-ю роту из-за её неподготовленности. Роты были нацелены следующим образом: 1-я - на церковь в селе Дерезовка, 2-я на юго-восточную окраину села, а 8-я должна была прикрывать действия 1-й и 2-й рот со стороны кургана +0,5, то есть правый фланг наступающих.

Сам командир 15-го корпуса Привалов с командного пункта наблюдал за ходом проведения силовой разведки боем.

Роты сосредоточившись на исходном рубеже для наступления в 6 часов утра 12 декабря. В темноте преодолев по льду пространство реки, наступающие были встречены на правом берегу шквальным ружейно-пулеметным огнём противника.

Цитирую далее донесение: «…Роты не смогли преодолеть крутых берегов южн. берега р.Дон, встреченные огнем фланкирующего Дзот сев-зап. окр. Дерезовка и Дзот в лесу сев-зап. Дерезовка, четырех Дзот врытых непосредственно вдоль берега р.Дон Дерезовка. Забросанные ручными гранатами из траншеи в 9.30 роты отошли на исходное положение сев. берег р.Дон…»[9].

Первой, потеряв своего командира, отошла на левый берег 8-я рота. За ней отступили 1-я и 2-я роты. Приведя себя в порядок, в 11-00 батальон произвел вторую попытку, и в 14-30 – третью попытку. Но из-за потери фактора внезапности эти атаки результата не принесли. Свою основную задачу – вскрыть оборону противника и захватить пленных - батальон выполнил только частично. Прямой наводкой обнаруженные разведкой четыре Дзота и минометная батарея в районе здания школы были уничтожены. Потери 1180-го полка при проведении разведки составили 32 человека убитыми, 92 – ранеными. Дорогой ценой доставалась нам Победа…

[2]ЦАМО РФ, Фонд 1669, Опись 1, Дело 19, Лист 94.

[3] Железнодорожная станция Хреновая Юго-Восточной железной дороги находится в селе Хреновое Бобровского района Воронежской области.

[4] ЦАМО РФ, Фонд 1669, Опись 1, Дело 20, Лист 1.

[5] ЦАМО РФ, Фонд 1669, Опись 1, Дело 24, Лист 156.

[6] ЦАМО РФ, Фонд 58, Опись 18001, Дело 687.

[7] Так указано в письме.

[8] Оригиналы писем капитана Литвиненко хранятся в бюджетном учреждении культуры Вологодской области «Вологодский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник».

[9] ЦАМО РФ, Фонд: 462, Опись: 5252, Дело: 15, Лист 11.

Продолжение публикации портретов участников разминирования Верхнемамонского района Воронежской области. Подростки роковых "сороковых" ценой своих жизней освобождали родную землю от боеприпасов - мин, гранат, снарядов, оставшихся после окончания боев 1942 года.

Все они прожили достойную жизнь. Вечная им Память!

Илларионов Иван Михайлович

Кобзев Иван Тимофеевич

Неврев Василий Афанасьевич

Пендюрин Василий Зиновьевич

Кобзев Иван Николаевич

Косых Николай Евдокимович

Покачалов Василий Трофимович

Попов Василий Гаврилович

В соседнем с Богучарщиной Верхнемамонском районе Воронежской области не забывают участников разминирования 1943 - 1947 годов. Местные художники создали галерею портретов тех, кто разминировал поля Осетровского плацдарма.

Подростки роковых "сороковых" ценой своих жизней освобождали родную землю от боеприпасов - мин, гранат, снарядов, оставшихся после окончания боев 1942 года.

Все они прожили достойную жизнь. Вечная им Память!

1. Четвериков Прокофий Фёдорович
2. Щербаков Василий Семенович
3. Дергунов Михаил Дмитриевич
4. Быков Иван Петрович
5. Загорулько Григорий Емельянович
6. Дергунов Николай Прокопьевич
7. Левин Василий Романович
8. Топорков Александр Фомич

Их уже почти никого не осталось. Тех подростков, кто в весной 1943 года в свои 14-15 лет выходил разминировать минные поля. В середине 1980-х о подвиге верхнемамонских и богучарских подростков-минеров узнала вся страна. Не забыть бы нам эти имена...

Информации по указанным ниже минерам пока найдено очень немного. Почему-то в середине 1980-х, когда Эдуард Ефремов поднял тему участия подростков в разминировании, фамилии этих людей не фигурировали в списках минеров. Может, потому что многие из них уроженцы тогдашнего Радченского района? В общем, еще будем уточнять.

А пока в Богучарской районной газете "Сельская новь" вышла статья о поиске родственников минеров. 

Богучарский поисковый отряд "Память" просит отозваться родственников участников разминирования!!!

23. БАРАНОВ Иван Михайлович;

24. БУСЛОВ Иван Пахомович;

25. ЖУКОВ Митрофан Николаевич;

26. КОТЛЯРОВ Кузьма Яковлевич;

27. КРИВОНОГОВ Владимир Стефанович, 1928

Живет в селе Монастырщина.

28. ЛАНДИН Иван Васильевич;

29. ЛУКЬЯНОВ Иван Егорович;

30. НОВИКОВ Иван Максимович;

31. ПОГОРЕЛОВ Александр Митрофанович;

32. СИВОКОНЕВ Василий Андреевич;

33. ТЫРТЫШНИКОВ Иван Михайлович;

34. БЫЧКОВ Фёдор Трофимович, 1928

Отчет 527-го пп 298-й пд. 16.12.1942 - 16.01.1943. Часть 3-я

Продолжаем публикацию документов 298-й немецкой пехотной дивизии о боях декабря 1942 - января 1943 года. В документах 527-го полка - описание боёв за Богучар и прилегающие к городу сёла. Повторимся, что такая публикация не является пропагандой идей фашизма, нацизма, расизма и т.п.!!! Публикация немецких документов предназначена для поисковиков, военных реконструкторов, для всех, кто интересуется военной историей. Благодарим за перевод немецких архивных документов нашего друга и коллегу Алексея Кислицына (Германия)!

Продолжение.

NARA T315 R1992 f.106

На дороге от Малеванного на Медово полк в 4:00 получил две радиограммы: «Всеми пехотными частями быстро дальше Михайлов!» и «Попытаться прорваться на Мешковскую. Командиру полка выехать вперед в Михайлов. Где находитесь?»

Вся дорога забита итальянским вооружением, техникой и машинами. Итальянцы без управления отходят из Медово в южном направлении или греются у кострищ сгоревших домов вдоль дороги. Никакого порядка и дисциплины не наблюдается, офицеры больше не имеют никакого влияния, каждый делает, что считает нужным, чтобы спасти свою жизнь.

В 8:00 в Макаров прошло совещание командиров. Судьба дивизионного штаба неизвестна. Командир дивизии в ночь выехал вперед на Мешковскую, которая занята русскими. Дорога от Мешковской в западном направлении в руках русских, села на ней заняты русской пехотой.

Дивизия должна попытаться через Поповку – Поздняков – Тихо-Журавскую прорвать кольцо окружения, и прорваться на Дёгтево к обороняющейся там 3-й горной дивизии. Создано 3 боевых и маршевых группы. Прорыв ведет 526-й гренадерский полк с штурмовыми орудиями, одной моторизированной батареей 18-го полка легких полевых гаубиц, с 2 см зенитными орудиями и самоходными орудиями. За ними идет 525-й гренадерский полк и усиленный 527-й гренадерский полк с 4-мя штурмовыми орудиями. Итальянцы должны за 527-м полком присоединиться. 525-й и 526-й полки собираются в Поповке, пока наш полк собирается в Каразеево и прикрывает тыл дивизии.

10:50 В быстром движении к Каразеево приближается 4 Т-34 с сидящей на броне пехотой. Примерно 40 человек – перед высотой 194,4 Каразеево остановились в 800м западнее населенного пункта, пехота спрыгнула и стала на позиции, танки стали обстреливать из пушек село. У нас нет бронебойной техники, поскольку приданные полку 4 штурмовых орудия все еще в Макарове. Только две легких пехотных пушки, которые готовы к бою и стали в центре села на огневую позицию.

NARA T315 R1992 f.107

В то время, как большая часть полка немедленно заняла оборонительную позицию и стала уничтожать сошедшую с брони пехоту из пулеметов и винтовок, часть поддалась панике перед идущими танками и попыталась бежать через высоты в восточном направлении. Офицеры с пистолетами их остановили и вернули на позиции. Танки повернули в направлении Поповки и атаковали колонны обоза, который оттягивался из Каразеево в Поповку. Запряженные по рации штурмовые орудия прибыли в Каразеево в 11:30. Один русский танк развернулся, после того, как была атакована колонна перед Поповкой, и поехал обратно на Каразеево. На западном выходе из села 2 снаряда штурмовых орудий попало в мотор и корпус. Танк сгорел. Еще один попытался забрать пехоту. Ставшая на позиции на северо-западной окраине Каразеево легкая полевая пушка обстреляла этот танк противотанковыми снарядами с красной маркировкой. Танк сбежал на большой скорости через высоту 194,4, оставив пехоту. 7-я рота выступила в атаку и захватила 1 тяжелый и 1 легкий пулеметы.

13:00. С направления Медово идут маршем два русских полка, наша артиллерия стала в северной части села на позиции. 2-я рота, усиленная одним взводом тяжелых пулеметов и взводом саперов, вместе с штурмовыми орудиями обороняют северную окраину Каразеево.

Русские идут с задержками вперед и около 14:10 атаковали двумя ротами, в то время как 2 противотанковых орудия и 1 7,62 см пушка обстреливали село. Атака нарвалась на огонь пулеметов и захлебнулась.

15:15 Полк отправился маршем в Поповку и без происшествий прибыл туда головой колонны в 17:30. Посты прикрытия отошли также без боестолкновений. Немедленное продвижение русских не произошло. Все больше похоже на то, что если русские вечером берут село, то они в нем остаются, не прорываясь дальше.

NARA T315 R1992 f.108

В Поповке тысячи итальянцев сидят у костров, стоят большими толпами на дорогах и постоянно перемещаются.

Полк остановился южнее Поповки, пока усиленный 526 полк атаковал Поздняков, который был освобожден от противника в 23:30. Маршевые группы выступили дальше. На склоне высоты севернее Поздняков 9-я рота переняла оборону правого фланга. С наведенными на них пистолетами на легковых машинах были остановлены высокие итальянские офицеры и отправлены обратно в свои части.

21.12.1942

После еще одной остановки за 6 часов маршевые группы выступили дальше. Пока отдыхали, русские настигли батальон прикрытия, первый батальон полка. Атакующие слабые части были отбиты. 2 прорвавшихся танка уничтожены штурмовыми орудиями.

7:35 По рации поступил приказ дивизии атаковать Дёгтево. Как только позволит ситуация надо выступать.

Давление противника с тыла усилилось. При пересечении поля в Позднякове полк был обстрелян из ракетных минометов и артиллерийским огнем с высоты 201,4 батареей 12,2 см. Паника охватила сначала итальянцев, которые, нависая гроздьями на своих грузовиках, умчались через высоту в 2 км юго-западнее Поздняков, а после охватила обоз, который в одиночку галопом помчался по склону вверх. Перед Тихо-Журавской решительными офицерами полк все же был собран и опять был восстановлен маршевый порядок. Но на итальянцев это не произвело никакого влияния. Из леса в 2 км южнее Тихо-Журавской слышна стрельба винтовок. В связи с этим брошенный крик «Танки!» вызвал новую панику среди итальянцев. Забитые итальянцами грузовики без оглядки рванули по дороге с марширующими колоннами и забили путь до высоты 205,7, где услышав шум боя впереди, они опомнились и остановились. Севернее Тихо-Журавской с таким трудом созданный маршевый порядок разрушен.

NARA T315 R1992 f.109

С большим трудом офицерам удалось опять собрать полк. В это же время гренадерский 526-й полк освободил Арбузов. Атака остановилась у Н. Николаевский. Наш полк занял высоту 207,0 для обороны, чтобы отбить атаки с запада и в тыл дивизии. Прорыв через Н.Николаевский, поскольку противник постоянно бросает в бой подкрепления, не удается. Дивизия приказала в 22:35 организовать круговую оборону Арбузова. Наш полк, который там должен перенять оборону на север и восток, и которому подчинен сейчас 1-й батальон 526-го гренадерского полка, выступил и достиг в 2:00 Арбузов.

22.12.1942

Отход с позиций остался незамеченным противником – он не ударил вдогонку. В Арбузове капитан Шюллер дал команду занять линию обороны к 3:15. Распределение:

От дороги, идущей с высоты 217,1 на Орловский до заштрихованной дороги восточнее от нее к высоте 207,0 1-й батальон 526-го полка фронтом на север, к нему встык 1-й батальон и 2-й батальон 527-го полка фронтом на запад.

Около 7:00 русские силами до батальона с высоты 207,0 атаковали линию обороны. С криками «Аванти Савоя» итальянцы пошли в контратаку, отбросили русских на несколько километров на запад и захватили 200 пленных.

Утром 526-й гренадерский полк снова атаковал Н. Николаевский. Атака продвигалась очень медленно. Каждый дом был превращен русскими в очаг сопротивления, который нужно было уничтожать.

В течение первой половины дня русские подтягивали свое тяжелое вооружение. Одна батарея 12,2 см стала в 2 км севернее Тиховской на открытые огневые позиции и стала обстреливать несколькими батареями 7,62 см орудий сжатые в узком пространстве обозы и массы солдат в Арбузове и на линии обороны.

Позиции этих 12,2 см батарей были обнаружены нашей артиллерией и обстреляны. В обед начался обстрел из ракетных минометов.

NARA T315 R1992 f.110

Артиллерийский обстрел в связи с большой плотностью принес большие потери.

После обеда самолет Ме-110 сбросил сообщение: «Мы привезем вам вашего генерала, ни с какой стороны опасности нет». Наш дивизионный командир сел в самолет Fi-156 (Физелер Шторх) чтобы прилететь к нам, но в результате низкой облачности пролетел Арбузов.

После наступления темноты целый день продолжавшийся артиллерийский обстрел снизился, чтобы на следующий день с рассветом начаться с той же силой.

23.12.1942

Ночью русские силами примерно 80 человек просочились в сгоревшую группу домов севернее мельницы Орловский и поставили там на позиции одно противотанковое орудие и большое количество тяжелых гранатометов (или минометов). С севера русские пододвинули свои позиции на расстояние в 1 км.

В контрударе группа сгоревших домов отбита. Контратака западнее высоты 207,0 не привела к результатам, поскольку силы, брошенные в атаку, были очень слабы.

Одно самоходное орудие получило попадание из противотанкового орудия и вышло из строя. Погибли капитан Лазерих и его адьютант.

Начавшаяся в 13:00 атака с востока была отбита 1-м батальоном 527-го полка и одной ротой итальянцев, выставленных для усиления слабых оборонительных позиций.

После обеда группа армий прислала радиограмму:

«Удержаться любой ценой, готовится поддержка с воздуха (обеспечение продовольствием и боеприпасами)»

Много Ю-88 сбросили «бомбы» с боеприпасами для 16 см легких полевых гаубиц и противотанковых орудий. Один парашют не раскрылся – бомба сдетонировала и убила много солдат 9-й роты.

9:00 группа армий Б прислала приказ на прорыв. Дивизия в качестве часа выступления назначила 22:00. С собой берутся только сани для раненых, чтобы сохранить как можно большую мобильность. Все моторизированные средства, кроме штурмовых орудий, которые нужны в качестве противотанковой защиты, как и полевые кухни и иные колесные машины, чтобы скрип колес и звук моторов не выдали намерений.

NARA T315 R1992 f.111

По этой же причине приказано уничтожение ненужного вооружения провести тихо.

21:00 Прорвавшиеся 2 вражеских танка на линии обороны на севере немедленно уничтожены поднятыми по тревоге штурмовыми орудиями.

Отход из Арбузовки осуществлен незаметно для противника. Через высоту 229,8 – 209,6 при хорошем лунном свете отошли на Маньковский – Кутейников – Гусев.

24.12.1942

В Гусеве остановка на несколько часов, пока прибудет обеспечение с воздуха (бензин и боеприпасы к противотанковым орудиям, пулеметам, гранатометам и артиллерии).

Марш идет дальше через Полтава – Шептуховка – Васильевский.

25.12.1942

В 5:00 острие колонны дошло до Михайлово-Александровский и было обстреляно из населенного пункта из пулеметов, противотанковых орудий и танков. Штурмовые орудия пошли в атаку и населенный пункт был взят. При этом марш практически не останавливался и не потерял время. В 8:00 пол прибыл в Михайлово-Александровский и занял южную часть.

Атака с запада силами 1 роты была отбита.

Дивизия приказала в качестве времени нового выступления 12:00. Маршевая дорога ведет вдоль железной дороги в северном направлении на Чертково, которое полк достиг в 22:00. Комендатура Черткова предоставило достаточно места для расквартирования полка. Чертково является укрепленным пунктом и должно быть по приказу группы войск удержано.

Их уже почти никого не осталось. Тех подростков, кто в весной 1943 года в свои 14-15 лет выходил разминировать минные поля. В середине 1980-х о подвиге верхнемамонских и богучарских подростков-минеров узнала вся страна. Не забыть бы нам эти имена...

Продолжение.

10.ДАНЦЕВ Андрей Алексеевич (18.04.1927 – 03.12.1997).

Родился в селе Галиевка. Минер. Курсы минеров окончил в г.Богучаре в 1943 году, с 1943г. по 1944г. разминировал поля Богучарского района. С 1944г. по 1951г. служил в рядах Советской Армии. Затем трудился в Галиевском хлебоприемном предприятии, поработал там 21 год. Затем 13 лет работал трактористом в галиёвском Райтопсбыте.

11.БЛИЗНЮКОВ Юрий Михайлович (1928 - ?).

Минер. Прошел курс обучения в г.Россошь. Разминировал с 1943 по 1944 годы. В 1944 году выехал с родителями в Донбасс, окончил горный техникум. Затем работал шахтером, начальником участка, техником. Награжден медалью «За трудовую доблесть». В 1984г. проживал по адресу Украинская ССР, Ворошиловградская область, Свердловский район, п.Володарск.

Оригинал фото хранится в Богучарском историко-краеведческом музее.

Просим откликнуться родственников Близнюкова Юрия Михайловича!!!

12.ПОЛТАВСКИЙ Василий Кузьмич (04.01.1924 – 25.11.1996).

Минер. Курсы минеров прошел в г.Россошь. С марта по май 1943г. разминировал поля Богучарского района. Был старшим группы по разминированию. Ранен и контужен при подрыве Жени Седова в конце мая 1943 года. Работал бригадиром овощеводческой бригады колхоза «Россия».

Награжден медалью «За трудовую доблесть».

13.ПАВЛЕНКО Иван Васильевич (1928 – 25.04.1992).

Родился в х.Тихий Дон. Минер. Разминировал с 1943г., получил ранение, часть правой руки ему ампутировали. На его теле было 25 рваных ран от взрыва противопехотной мины. После этого год лежал в больнице. С 1954 по 1975г. жил и работал чабаном на целине в Калмыкии. После вернулся на родину и работал чабаном в колхозе «Красный партизан». Был душой компании, прекрасно пел.

14.ВОЛОШИН Иван Иванович(21.06.1928 – 02.05.1988). с.Залиман.

Минер. Курсы минеров прошел в Богучаре в 1944 году, разминировал с 1944 по 1947 годы. Ранен в ногу. С 1947 по 1952 г. служил в рядах Советской Армии. С 1954г. работал токарем-вальцерезом на мельнице в Галиевском хлебоприемном предприятии. Жил по адресу г.Богучар, ул.Советская, 20. Сведений о родственниках найти не удалось.

Просим откликнуться родственников Волошина Ивана Ивановича!!!

15.ГЕНИЕВСКИЙ Василий Васильевич(01.01.1927 – 13.03.2004). с.Галиевка.

Минер. Прошел курсы минеров в г.Богучаре в 1943 году. Инструктором по разминированию у него был Бондарев Иван Емельянович. Разминировал с 1943 по 1944 г. Ранен в голову при разминировании под Галиевкой. В 1944 году призван в Армию. В Тамбове закончил школу снайперов, потом служил 4 года в Германии, 3 года на Урале. Демобилизован из рядов Советской Армии в 1951г. Работал в колхозе имени Калинина мелиоратором. 

На послевоенном фото Василий Васильевич Гениевский. Оригинал фото хранится в Богучарском историко-краеведческом музее.

16.ОЛЕЙНИКОВ Николай Петрович (15.11.1928 – 04.09.1991).

Минер. Курсы минеров прошел в Богучаре (на улице Кирова). С марта 1945г. по сентябрь 1945 г. разминировал, затем школа фабрично-заводского обучения (школа ФЗО), служба в армии с 1948г. по 1951г. 21 год он проработал на Богучарском маслозаводе, 7 лет восстанавливал Ленинград. В колхозе имени Калинина проработал 11 лет. Работал в столяром строительном цехе. Общий трудовой стаж 39 лет. 

17.ТАТАРЕНКОВ Иван Иванович (17.08.1927 – 07.10.2011). г.Богучар.

Минер. В 1943 году окончил курсы минеров в г.Россошь. Разминировал поля в Богучарском районе. Был ранен, контужен, после выздоровления продолжил разминирование. До 1951 года служил в Советской Армии. После войны работал фотокорреспондентом районной газеты «Сельская новь».

Татаренков Иван Иванович во время службы в Советской армии. Восточная Германия, 1950г.

Оригинал фото хранится в Богучарском историко-краеведческом музее.

Иван Иванович Татаренков на одной из  встреч с минерами в г.Воронеже, 1980-е.

18.ОВЧАРОВ Владимир Иванович (13.08.1925 – 05.06.2017).

Родился в селе Радченское. Образование средне-техническое, окончил Воронежский с/х техникум по специальности бухгалтер. Работал бухгалтером в колхозе «Серп и Молот». В 1943 году его призвали в армию, на фронте был сапером. В 1944 году после тяжелого ранения прибыл домой и стал готовить минеров (инструктор по разминированию) Радченского района.

19.МАЛЕВАННЫЙ Владимир Иванович (28.10.1927 – 10.01.2001)

г.Богучар. Минер. Разминировал с 1943г. по 1944г. С 1944г. по 1952г. служил в рядах Советской Армии.

20.СЕДОВ Евгений Николаевич (1928 – 28.05.1943)

Родился в пригородном селе Залиман. Его мама Чеснокова Мария Ивановна работала учителем. Женя Седов учился в Богучарской средней школе № 1. Учился на «хорошо» и на «отлично». После освобождения Богучара вместе с другими ребятами-ровесниками записался в истребительный отряд, а затем в феврале 1943 года и на курсы минеров в Россоши.

Погиб в конце мая 1943 года при разминировании луга между селами Залиман и Галиевка. Ему было всего 15 лет. Останки его захоронены на городском кладбище Богучара. В год 50-летия со дня гибели Жени Седова, в мае 1993 года, на городском кладбище был открыт памятник-надгробие, изготовленный на средства, собранные жителями Богучарского района. На гранитной стеле – портрет и надпись: «Жене Седову – комсомольцу-минеру, благодарные богучарцы, 1928-1943». На надгробной плите слова Бориса Пастернака:

«Жить и сгореть у всех в обычае,

Но жизнь тогда лишь обессмертишь,

Когда ей к свету и величию

Своею жертвой путь прочертишь».

Похвальная грамота, выданная Седову Евгению, ученику 4 "а" класса средней школы города Богучара 07.06.1939г.

На фото Женя Седов. Оригинал фото хранится в Богучарском историко-краеведческом музее.

Памятник на могиле Жени Седова, кладбище г.Богучара. Фото Николая Дядина.

21.ЗВОЗНИКОВ Михаил, погиб при разминировании. Других данных нет.

22.ЗАЙЦЕВ Георгий (Жора), погиб весной 1943 года при разминировании. Других данных нет.

Просим откликнуться родственников Георгия Зайцева и Звозникова Михаила!!!

Продолжение следует...

Их уже почти никого не осталось. Тех подростков, кто в весной 1943 года в свои 14-15 лет выходил разминировать минные поля. В середине 1980-х о подвиге верхнемамонских и богучарских подростков-минеров узнала вся страна. Не забыть бы нам эти имена... 

1.КОЗИНЧЕНКО Владимир Яковлевич (25.05.1924 – 01.01.1992).

Был командиром-инструктором по разминированию от районного совета оборонного общества ОСОАВИАХИМ. С 1944 года по 1947 год – начальник районной команды по разминированию, старший инструктор ОСОАВИАХИМ. В 1945 году Центральным советом ОСОАВИАХИМ был награжден знаком «Отличный минёр» за отличное выполнение заданий по разминированию и сбору трофеев и проявленные при этом отвагу и мужество.

Козинченко В.Я. в 1947 году подписывал акт о завершении разминирования Богучарского района с представителями Орловского военного округа. После войны работал при райисполкоме г.Богучар в районном совете ОСВОД («Общество спасания на водах»). Жена после смерти мужа уехала в г.Воронеж. Сведений о родственниках нет.

На фото Владимир Яковлевич Козинченко, 1946г. с петлицами старшего инструктора ОСОАВИАХИМ.

Оригинал фото хранится в Богучарском историко-краеведческом музее.

Документ о награждении Козинченко В.Я. нагрудным знаком "Отличный минер".

Оригинал хранится в Богучарском историко-краеведческом музее.

Нагрудный знак "Отличный минер", учрежденный Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19.08.1942г.

Просим откликнуться родственников Козинченко Владимира Яковлевича!!!!

2.БОНДАРЕВ Иван Емельянович (30.09.1918 – 24.09.1992).

Инструктор военного обучения и по разминированию. В 1943 году по ранению пришел с фронта домой. Подлечившись, пришел в команду минеров, преподавал, был инструктором от ОСОАВИАХИМ по разминированию по апрель 1944г.

Затем, с 1944 года, снова ушел на фронт. Награждён орденом «Красной Звезды» и семью медалями. После войны жил в селе Залиман Богучарского района. Работал мастером на залиманском заводе «Стройматериалов».

Наградной лист Бондаренко Ивана Емельяновича (награжден орденом Красной Звезды)

3. БОНДАРЕНКО Николай Васильевич (19.12.1925 – 25.01.1988).

Инструктор военного обучения и по разминированию.

Приказом 1315 стрелкового полка 173 стрелковой дивизии 31 Армии 3 Белорусского фронта № 19/н от 24.06.1944г. был награжден медалью «За отвагу». 

После войны работал шофером в Богучарском районном потребительском обществе (РайПО).

4.МАНУЙЛОВ Григорий Ефимович (14.01.1927 – 25.03.2004).

Родился в селе Грушовое. Старший минер. С 1943г. по 1944 г. после окончания курсов разминирования в г.Богучаре принимал участие в разминировании территории Богучарского района. Ранен противопехотной миной 25.07.1944г. После разминирования работал в колхозе почтальоном, в Подколодновском лесничестве.

5.КОРНЕЕВ Иван Иосифович (12.05.1928 – 17.12.2007).

Родился в селе Галиевка. Минер-подрывник. Проходил курсы минеров в г.Богучаре в 1944 году. Инструкторами были Козинченко В.Я. и Бондаренко Н.В. Был подрывником с 1944 года по 1946 год на территории Богучарского района. После войны работал мотористом в Галиевском хлебоприемном предприятии.

Оригинал фото хранится в Богучарском историко-краеведческом музее.

6.БОНДАРЕВ Митрофан Филиппович (23.11.1928 – 14.03.2012).

Родился в х.Тихий Дон. Минер. Окончил курсы минеров в 1943г. в г.Богучаре. Курсы вели Козинченко В.Я. и Бондаренко Н.В. от ОСОАВИАХИМ. Разминировал с 1943 до 1947 годов на территории Богучарского и Радченского районов. Образование 7 классов. С 1948г. по 1951г. в рядах Советской армии. Затем работал на разных должностях, на Таганрогском комбайновом заводе, затем в х.Тихий Дон – пастухом, бригадиром МТФ, начальником участка и других работах. После выхода на пенсию по состоянию здоровья трудился на водокачке. При разминировании имеет ранение от взрыва противопехотной мины. За трудовую деятельность награжден 5 медалями.

7.СОЛОВЬЕВ Иван Илларионович (27.06.1927 – 16.04.2000).

Родился в г.Богучаре. Минер-разведчик. В 1943 г. закончил курсы минеров в г.Богучаре. Разминировал в Богучарском и Радченском районах. Весельчак. Был душой компании. Играл на баяне и пел. Был заводилой во всех делах. После войны работал киномехаником, затем в Богучарском автотранспортном предприятии (АТП) шофером.

Оригинал фото хранится в Богучарском историко-краеведческом музее.

8.КУТЕПОВ Лев Николаевич (02.07.1926 – 23.01.2003).

Родился в г.Богучар. Старший минер. Принимал участие в разминировании Богучарского, Радченского районов с весны по декабрь 1943г. С 1943 по 1954г. в рядах Советской Армии. Награжден семью медалями. После войны работал бухгалтером в Богучарском районном потребительском обществе (РайПо).

Из книги Богучарского краеведа Романова Е.П.: «…Лев Кутепов во время окуппации в 1942 году жил в г. Богучаре, а сразу после освобождения записался в группу минеров. Лев Николаевич вспоминал: «На кратковременных курсах минёров при Богучарском совете ОСОАВИАХИМа за период с февраля 1943 по 1947 год было обучено 248 подростов, объединенных в 7 отрядов по разминированию. Мы пятнадцати - шестнадцатилетними подростками прошли курсы минёров в г. Россошь весной 1943 года. Работали ребята под руководством минёра - инструктора Георгия Гавриловича Якушева. Каждый разминировал более 1000 мин, снарядов и других взрывоопасных предметов». Уже в декабре 1943 г. его призвали на фронт. Воевал в должности снайпера. После войны долгое время участвовал в уничтожении фашистско - бандеровских банд на Украине. Службу он закончил 31.03.1954 года в г. Львов. Долгое время работал ревизором в областном профсоюзе Каменской и Воронежской областей…».

На снимке Лев Кутепов. Фотографию предоставил Кутепов В.Л. (сын)

9.БЕЛЯЕВА Анна Стефановна, в девичестве КОНДРАТОВА (10.11.1924 - 10.04.2008).

Родилась 10 ноября 1924 года в с. Галиёвка Богучарского района. Минер. До войны училась в Богучаре в педагогическом техникуме. Окончила курсы минеров и принимала участие в разминировании района. На ее глазах погиб Евгений Седов, а она была контужена. После окончания войны была отправлена на торфоразработки в г. Ярославль, затем жила в г. Шахты Ростовской области, работала на обогатительной фабрике шахты "Нежданной". Была депутатом районного совета Ворошиловского района г. Шахты. В 1953 г. вышла замуж и уехала к мужу в Республику Коми. Жила и работала в Троицопечерском районе, поселке Мылва.

На фото Кондратова (Беляева) Анна Стефановна, 1952г. 

Продолжение следует...

Продолжаем публикацию документов 298-й немецкой пехотной дивизии о боях декабря 1942 - января 1943 года. В документах 527-го полка - описание боёв за Богучар и прилегающие к городу сёла. Повторимся, что такая публикация не является пропагандой идей фашизма, нацизма, расизма и т.п.!!! Публикация немецких документов предназначена для поисковиков, военных реконструкторов, для всех, кто интересуется военной историей. Благодарим за перевод немецких архивных документов нашего друга и коллегу Алексея Кислицына (Германия)!

Продолжение:

... 16:30 пришел письменный приказ дающий команду с наступлением темноты сниматься и организовывать оборону на высотах севернее Богучара (точное протекание переднего края обороны в приложении 1). Приказ пришел совершенно неожиданно. Мы стоим на сильных оборонительных позициях, местность очень удобна для обороны, однако в связи с бегством дивизии...

NARAT315 R1992 f.101

«Равенна» появилась угроза разрыва фронта и приходится сниматься для организации новой линии обороны.

В сумерках русские атаковали левое крыло 2-го батальона. Атака была отбита. В 17:00 по связи был передан приказ начать подготовку к «зимнему путешествию». В 18:50 вышел и письменный приказ полкам. Время начала движения 20:30, дорога для марша действующих батальонов – Грушовое – Залиман. Для стоящих в Перещепное частей – Перещепное – Богучар. Прикрытие должно оставаться до 23:00 перед противником. Один взвод штурмовых орудий должен прикрывать вывод стоящих в Перещепное частей.

Около 18:45 русские начали двигаться с запада и северо-запада на наши оборонительные позиции.

В 19:00 порвана телефонная связь с передовым туркменским батальоном. Связист, искавший повреждение сообщил, что туркмены покинули бегством свои позиции в 19:15 и частично перешли на сторону русских. Командир батальона, капитан Маттерн сообщил в следующие дни, что автоматы из-за большого мороза отказали. Русские сразу же увеличили давление и вышли на высоту перед Перещепное. Для предотвращения дальнейших ударов русских по отходящим из Перещепное частям, полковой саперный взвод под командованием дежурного офицера вместе с 2 штурмовыми орудиями удерживает северную и северо-западную окраину Перещепное, пока оттуда не выйдут последние части. Пока русские, атакующие с севера и атакующие с запада на южный выход из Перещепное, отбиты. Под сильным огнем с запада прикрывающим частям удалось отойти.

Отход 1-го и 2-го батальона с Донского фронта был произведен без боестолкновений. Также и прикрывающие посты отошли без боев.

На оборонительных позициях 2-й батальон около 19:30 отбил атаку русских и поджег в 2 км западнее Кузменкин (хутор Ольховый - прим. С.Э.) стог сена для освещения местности.

В момент снятия 9-й роты с позиций по обеим сторонам высоты 158,2 ударили русские и захватили на левом крыле стоящее противотанковое орудие 7,5 см. Новых атак не последовало, и марш прошел без боестолкновений.

Фрагмент немецкой топографической карты района Богучара

NARAT315 R1992 f.102

Б. Бои в отступлении к Чертково.

18.12.1942

В 4:20 оба батальона укрепились на новом переднем крае линии обороны. 2-й батальон справа поставил 5-ю роту, слева 6-ю роту и в качестве резерва отвел 7-ю роту. 1-й батальон справа поставил 2-ю роту слева 3-ю роту и в резерв вывел 1-ю роту. 14-я рота потеряла тяжелые и средние противотанковые орудия, поскольку тягачи не завелись и пушки невозможно было затянуть по крутым, скользким склонам наверх. 9-я рота в полковом резерве отправлена в Поповку. Между 1-м батальоном 527-го полка и 3-м батальоном 525-го полка образовалась дыра размером в 5 км. Остатки туркменского батальона в Вервековке.

6:00 примерно 100 русских попытались через высоту 207,7 приблизиться к Богучару, они были забросаны с оборонительных позиций гранатами и отошли в направлении Перещепное.

9:30 русская пехота ворвалась в Лофицкое и закрыла шоссе на Талы. 9-я рота получила приказ в центре Поповки фронтом на запад оборудовать позиции и Поповку удержать любой ценой. Стоящий там 3-й дивизион 298-го артиллерийского полка сменил позиции на Купянку и оставил в Поповке только одно орудие. Отступлению артиллерии последовали штурмовые орудия, противотанковые орудия, зенитки 8,8 см и 2 см и другое тяжелое вооружение. Полк не смог их задержать в Песковатке. Все утверждают что расстреляли весь боезапас. Только пехота осталась держаться. Остальные пытаются уйти на юг в безопасное место.

10:00 Дивизия сообщает, что русская пехота при поддержке танков достигла Барсуки в 15 км юго-западнее Богучара.

В это же время саперы, обороняющие Вервековку, были атакованы большими силами противника с севера. Практически окруженные, понеся большие потери к 12:30 они начали отходить, но были остановлены на западной окраине Песковатки командиром полка полковником Зауэром и снова выставлены на позиции на восточную окраину Поповки фронтом на запад и северо-запад.

Однако идущие прямо за отступающими саперами русские отрезали 9-ю роту и остатки туркменского батальона, которые обороняли Поповку от остального полка. Частично роте удалось под прикрытием темноты прорваться к полку в Купянку. Оставшиеся в окружении туркмены перешли на сторону русских.

NARAT315 R1992 f.103

Русские пытаются обойти 1-й батальон на высотах севернее Лысогорки. Попав под артиллерийский огонь прямой наводкой и огонь тяжелых противотанковых орудий, русские отошли на северо-запад. Передний край обороны перед Богучаром и Лысогоркой остаются в наших руках. Линия идет от западной окраины Лысогорки до восточной окраины Поповки. 2-й батальон сообщает о русской атаке силами до 2-х батальонов от Грушовое на Залиман. Атака отбита, русские отошли на север.

Полк ищет с отчаянием в Богучаре место для медсанбата. Старый медсанбат уже утром не смог больше принимать раненых, а в обед начал эвакуироваться на Радченское. Все большее число раненых могут получить только первую помощь. Чтобы обезопасить себя, медсанбат отошел на 13 км, хотя начальник госпиталя был однозначно проинформирован командиром полка о том, что полк без единого моторизированного средства не в состоянии транспортировать раненных на такое расстояние.

16:45 Поступил письменный приказ дивизии о занятии новой линии обороны севернее Дьяченково – Купянка. Полк в качестве времени смены позиции назначил 19:00, для прикрывающих постов – 21:00.

Склады боеприпасов и продовольствия после отхода постов в 24:00 должны быть взорваны.

Ранее части должны быть обеспечены из этих складов всем необходимым. Отход с позиций 1-й батальон совершил без боестолкновения с противником. На правом крыле 2-го батальона русские пошли в атаку силами батальона и вынудили посты к досрочной смене позиций. Склады были взорваны вопреки приказам уже в 20:00, до того, как части смогли получить достаточное количество боеприпасов.

23:00 Новая линия обороны занята всеми частями (линия на схеме в приложении 2). Левая рота при занятии позиций была обстреляна из пулеметов.

NARAT315 R1992 f.103

1-й батальон не состыковался с соседом слева. Боевая группа Мемпеля находится в Радченское, хотя согласно приказу должна находиться в Купянке. Высоты южнее Купянки не заняты, как приказано 3-м батальоном 525-го пехотного полка и саперами.

В рассветный час было видно большие колонны русских, входящих в Богучар.

6:30 3 танка покинули Песковатку и пошли в западном направлении. В это же время русская пехота и 8 танков на южной окраине Песковатки находятся в готовности к наступлению на Дьяченково.

7:30 К Богучару подошли большие моторизированные колонны и колонны с запряженными повозками. Слабая атака силами примерно 2-х рот на левый фланг 1-го батальона отбита. В планшете одного убитого советского офицера найдена карта, на которой дорога Полтавка – Радченское – Криница – высота 205,0 обозначена синим цветом. Карта немедленно отправлена в дивизию.

10:00 Русские начали новую атаку силами полка несколькими волнами на Купянку и примерно 2-мя батальонами с высоты 164,0 на Полтавку. Наша артиллерия не добивает. Разрывы ложатся в Купянке и на переднем крае обороны. Многократные звонки артиллеристам ничего не меняют. С близкого расстояния атака русских захлебнулась под огнем наших пулеметов.

Русские штурмовики бомбардируют многократно Дьяченково, пока наши бомбы падают на близко расположенные между собой Богучар, Песковатку, Поповку.

10:45 Русские атакуют пехотой и кавалерией фронтально из Богучара Дьяченково силами до полка.

11:15 Кавалерия прорвалась через дыру, которая возникла при отступлении 7-й роты у совхоза Богучарский и угрожает позициям 1-го батальона в Купянке с фланга. 1-й батальон завернул свой правый фланг к северной окраине Купянки. Остатки 9-й роты, взвод саперов и 7-я рота с 2 штурмовыми орудиями пошли в контратаку и отбросили противника.

Новый передний край обороны на южной окраине Левая, русские заняли примерно 2 ротами совхоз Богучарский.

NARAT315 R1992 f.105

В это же время начавшаяся атака с высоты 164,0 на Полтавку отбита в тяжелом бою. Чтобы исключить сильную опасность с фланга из совхоза Богучарский на Купянку и с юга, приказано в сумерках занять старую линию обороны на Левая (река Левая Богучарка - прим. С.Э.). Захватом линии обороны на ручье сокращается фронт на 2 км. Занятие старого переднего края началось в 16:00, русские это заметили и стали остро сопротивляться. Бои идут за каждый дом. Противник отбит и линия занята. В тяжелых боях всего дня был сильно сокращен боезапас, который не был пополнен до подрыва складов. 525-й гренадерский полк передал нашему полку 40 тысяч патронов для стрелкового оружия.

14:50 Полк получил радиограмму из дивизии:

«Прорываться через линию Медово и группу домов восточнее от него на юг за Тихую. Цель марша для 526-го гренадерского полка – восточная часть Верхняковский, 10 км западнее Мешковской. 525-й гренадерский полк за ним до западной окраины Верхняковский, и в стык к нему 527-й полк до Тихо-Журавской. Оборонять южный берег этой линии. Артиллерию и все части забрать с собой. Командный пункт дивизии в Зубрин (Зубрилинский) в 8 км южнее Верхняковский. Командир 298-й див.» Командир полка приказал начать сниматься с позиций в 18:30.

В тот момент, когда батальоны снялись, русские атаковали большими силами от Купянки и от совхоза Богучарский Дьяченково. Прикрывающие посты отошли в тяжелом бою. Полк идет за 525-м гренадерским полком по указанной дороге в овраге в направлении Малеванный. В сложных местах и на крутых склонах колонны упираются друг в друга. Специальные толкающие команды по одному заталкивают машины на крутые подъемы. Марш в связи с этим идет медленно и тяжело...

Продолжение следует.

Продолжаем публикацию документов 298-й немецкой пехотной дивизии о боях декабря 1942 - января 1943 года. Повторимся, что такая публикация не является пропагандой идей фашизма, нацизма, расизма и т.п.!!! Публикация немецких документов предназначена для поисковиков, военных реконструкторов, для всех, кто интересуется военной историей. Благодарим за перевод немецких архивных документов нашего друга и коллегу Алексея Кислицына (Германия)!

NARAT315 R1992 f.96

А. Русские атаки на Дону

I. Наблюдение за противником, разведка, показания военнопленных.

А) В разведсводке № 10 от 30.11.1942 дивизия впервые вела речь о серьезных перемещениях сил противника в районе Верхенская (в немецком документе указано -  Verchenskaja, предположительно, имеется в виду станица Вёшенская - прим. С.Э), Бычок, Калач, Бутурлиновка, Павловск. «Собирается ли противник этими частями хочет провести связывающие атаки или в этом районе собирается наступать, пока не ясно». Местные жители из Нижнего Мамона подтверждают эвакуацию гражданских из прифронтовой зоны и сообщают о прибытии 3-х сибирских дивизии в 21 км юго-западнее Калача, которые должны прибыть на фронт для наступления.

Дивизия приказала повысить бдительность и взять пленных.

Военнопленные, взятые в операциях 1 и 2 декабря 1942, о планах наступления ничего сказать не могут.

Один перебежчик сообщает 4.12 о планируемом русском наступлении фронтально на Богучар с использованием одновременно связывающей атаки в малой петле Дона у Оголева. Еще один 5.12 сообщил о вновь прибывших частях в район Калача, которые с 200 танками должны атаковать между Красное-Орехово и Солонцы.

Б) Разведгруппами и разведкой боем русские почти каждую ночь проверяют фронт на нашем участке и на участке дивизии «Равенна» в попытках «захватить языка». Попытки приблизиться своевременно пресекаются и отбиваются. Один раз 7.12.1942 русской разведгруппе в 20 человек удалось разрезать проволочные заграждения, прорваться в окопы и захватить постового. Но из следов крови можно заключить, что пропавший не попал в руки русских живым.

Также дивизия «Равенна» сообщает постоянно об активности русских разведгрупп. 4.12 сильная ударная группа русских (примерно 1 рота) прорвалась у Солонцы. Контрударом резерва эта группа отброшена назад. Путем этих разведок боем русские до начала наступления 11.12 смогли составить конкретную картину укреплений итальянского участка, насколько это понятно из карты погибшего у Дьяченково 19.12 русского офицера, на которой указаны все итальянские укрепленные пункты с обозначением вооружения и количеством человек.

NARAT315 R1992 f.97

Пока на участке нашей дивизии организовывались сообщения и траншеи, чтобы было сообщение между частями, дивизия «Равенна» на своем участке укрепляла только отдельные пункты. Против прорвавшегося между этими укреппунктами противника и был брошен резерв.

Усиление позиций на нашем участке по сравнению с ноябрем не обнаружено. Ночью слышны шумы моторов колонн грузовиков на дороге из Бычка на Нижний Мамон, туда и обратно постоянное движение посыльных. Также обнаружены вражеские наблюдательные пункты.

II. Атаки для исследования фронта.

11.12.42 в 6:00 русские пошли в атаку на участках дивизий «Равенна» и «Пасубио». Атаки повторялись до 15.12.42 в одном и том же объеме. Они носили только местный характер и как позже стало понятно, только для того чтобы снизить обороноспособность и найти слабые места для будущего большого наступления. Танки не появлялись, атаки проводились силами максимально до полка.

Основным направлением атак являются итальянские укрепленные пункты у Красно-Орехово, у высоты 218, у Солонцы и Свинюха. На участки дивизии «Пасубио» укрепленные пункты на высоте 149,9, у Оголева и у Абросимово. В течение указанного периода укрепленные пункты несколько раз переходили из рук в руки, но удар многочисленного итальянского резерва восстановил старое положение.

Авиация поддерживает бои бомбардировкой сосредоточений противника.

Атаки и разведоперации на участке нашего полка не проводились.

Для обороны левого фланга выставлен туркменский батальон. Противотанковые и минные заграждения защищают от танков.

Постоянная работа наших разведгрупп обнаружила, что русская линия занята слабыми силами. Разведка боем, проведенная 14.12 привела к уничтожению группы русских в 30 человек на острове перед Кузменкин (хутор Ольховый на правом берегу Дона - С.Э.), бункер и боевые позиции взорваны.

NARAT315 R1992 f.98

Показания перебежчиков 13.12 о том, что в петле Дона стоит 100 готовых к атаке танков, вызвало перемещение стоящих в районе Богучар – Талы резервов, частей 27-й танковой дивизии в Перещепное, Гадючье и Филоново (один дивизион штурмовых орудий, один танковый гренадерский батальон, одна зенитная рота, одна батарея гаубиц, 3 тяжелых пехотных орудия и противотанковые орудия 5 см).

15.12 полк переместил взвод противотанковых 5 см орудий из Грушовое на склон высот северо-западнее Кузменкин, для уничтожения атакующих танков.

III.Русское большое наступление на позиции на Дону.

После короткой, но сильно артиллерийской подготовки, а также обстрела из «Катюш», русские 16.12 в 6:40 при поддержке примерно 30 танков выступили в атаку из петли Дона. Другие сосредоточения танков – в качестве цифры было названо 200 танков – а также сосредоточение пехоты были обнаружены в оврагах. Русские штурмовики и бомбардировщики поддерживали продвижение пехоты и проводили налеты на Гадючье, Филоново и Перещепное.

Один немецкий истребитель сбил русский самолет разведчик.

Уже в 9:30 итальянские укрепленные пункты севернее высоты 217,6 были пройдены русскими. Высота 218 потеряна, и небольшие русские части прорвались к Солонцы и пошли на высоту 217,6.

11:30 левый укрепленный пункт 6-й роты полка на линии разграничения с дивизией «Равенна» атакован. Для исключения опасности с фланга левый взвод 6-й роты отошел со своих позиций и занял оборонительный фронт в северном направлении. К ним примкнули юго-западнее 7-я и 9-я роты, а также туркменский батальон так, чтобы получилась единая линия обороны от Дона через высоту 158,2 в 1 км юго-восточнее высоты 209,3 до Перещепное. Для усиления туда брошен взвод пехотных орудий из Грушовое и поставлен на позиции в овраге южнее высоты 158,2.

Днем с высоты 196,3 идущие вражеские роты пехоты в направлении высоты 158,2 были обстреляны артиллерией, вернулись на 196,3 назад и оттуда на позиции 7-й роты.

NARAT315 R1992 f.99

Атака развалилась под огнем пулеметов, русские вернулись назад в лес севернее Солонцы.

Поскольку 2-й батальон больше не имеет никаких батальонных резервов, полк перед лицом фланговой опасности перевел один взвод 3-й роты во 2-й батальон.

Вечером ситуация у дивизии «Равенна» выглядит следующим образом: укрепленные пункты в петле Дона от Красно-Орехово до Солонцов сданы и пройдены противником. Дивизия «Равенна» сообщает, что она полна готовности удерживать Филоново и Гадючье. Штурмовые орудия без пехоты в одиночку удерживают высоту 217,6 севернее Филоново. В течение дня они уничтожили 21 Т-34. В оврагах петли Дона насчитывается около 200 танков.

17.12.1942

С рассветом около 800 человек русских пошли с высоты 196,3 на Филоново. Отошедшие в предыдущие дни на укрепленные пункты в Филоново и Гадючье итальянцы покинули в панике позиции без сопротивления, оставили оба населенных пункта и большими колоннами оттягиваются по дороге на Богучар назад. Одна группа бегущих итальянцев – примерно 500 человек – шли через Перещепное и были тут остановлены. Им дан приказ собраться в лесу в 1 км юго-западнее Перещепное и быть в распоряжении дивизии. На дорогах южнее Филоново и Гадючье стоят сотни брошенных итальянцами грузовиков – вероятно без горючего.

Из наступающих с Донской петли вражеских танков на высотах севернее обоих населенных пунктов штурмовые орудия уничтожили 61 танк. После этого штурмовые орудия по приказу дивизии отошли, поскольку Гадючье и Филоново были сданы без приказа, а без прикрытия они на высоте не могли бы удержаться самостоятельно. Кроме того русские стали входить в Филоново с востока и могли оказаться с тыла. Орудия перебрались на высоты севернее Перещепное и там организовали оборону. Русские вначале через высоты шли очень медленно и осторожно. То и дело выскакивали вражеские такни. Было впечатление, что русские решили, что это ловушка.

Только около 9:00 пошел не прерываемый поток русских колонн по дороге от высоты 217,6 и из Солонцов...

NARAT315 R1992 f.100

... в направлении Филоново. Они не пошли в направлении нашего села, а по достижению Гадючье поворачивали на запад. Русские штурмовики бомбардировали многократно Перещепное. Немецкие истребители вступили с ними в бой – 2 русских самолета были сбиты.

Оборонительные позиции от Дона до Перещепное были усиленны тяжелым вооружением боевой группы Мемпеля (27-я танковая дивизия). Восточнее дороги Перещепное – Филоново стоит 3 самоходных орудия 7,5 см, на развилке 2 штурмовых орудия, западнее дороги Перещепное – Гадючье до восточной окраины:

5 противотанковых орудий 7,5 см;

2 зенитных орудия 8,8 см;

2 противотанковых орудия 5 см.;

По тревоге стоят в селе 3 самоходных установки, 2 штурмовых орудия и 5 противотанковых орудий 7,5 см, а также 3 зенитных 2 см. На мосту в 1 км юго-западнее села обороняются 2 противотанковых орудия 7,5 см с направлением стрельбы на запад. Вся подготовка для обороны сильных русских атак проведена.

Русские маршевые перемещения дают повод полагать, что русские не намерены атаковать Перещепное фронтально с севера, а планирую пробиваться западнее. Полковник Нальдони, командир 37-го итальянского полка дивизии «Равенна», подчиненного 298-й пехотной дивизии, не смотря на многократные предупреждения, не удалось заставить исполнять приказ 298-й пехотной дивизии по организации линии обороны от нас до совхоза Богучарка (поселок Вишнёвый - С.Э.) вместе с бежавшим в Перещепное полком. Даже угрозы военным трибуналом не действуют, они считают, что приказ им может отдать только командир их дивизии. Время поджимает, русские идут беспрепятственно дальше, пока итальянцы без дела и командования сидят в Перещепном или сбежали в Богучар. Около обеда офицеру связи удалось найти бункер командира пехоты дивизии «Равенна». После бесконечных переговоров в конце концов он выделил пять сотен под командованием офицеров. Но к запланированному применению дело не дошло, поскольку было потеряно сильно много времени.

Русские танки с сидящей на броне пехотой уже пробились до Вервековки и Лофицкого...

Продолжение следует

Иван Татаренков. Всем смертям назло.

… Мне в 1943 году шестнадцатый год пошел. Как-то нас собрали в районе военкомата, правда, сам военкомат был разбит. Нас выстроили не там, а напротив тюрьмы, на территории конюшни.Объяснили обстановку, сказали, что нам, подросткам, надо освобождать землю от мин. Их осталось много – в сторону Перещепного, Монастырщины, заминированы берега Дона.

Казалось, что взять с нас, пацанов? У меня до сих пор не укладывается в голове, как я согласился? Всего таких, как я, добровольцев оказалось 15 человек. И все мы, после получения необходимых инструкций, стали выполнять работы по поиску и обезвреживанию мин – противопехотных, противотанковых, рельсовых … каких только мин не было!

Вот лежит настоящий железнодорожный рельс. Подошел к нему, а он трещит, будто доску отрываешь от забора. Как тут поступать? Нам этого не преподавали. Приходилось действовать, исходя из обстановки.

Или взять прыгающие мины. Я их взрывал. В траве усики торчат черные, спаренные: очень опасно. Говорю ребятам: мы стоим на минах. Они: как на минах? Не верят, а сами вооружены мушкетами, карабинами. Мы в войну рано повзрослели, оружия повсюду было навалом.

Под травой тянется проволока. Но куда тянется? Где-то «прыгающая» мина, в которой заряд триста шариков, когда толкнешь, она прыгает на тебя. Прыгает где угодно – в окопе, на открытом пространстве, бьёт во все стороны. Это самая страшная мина.

Как тут быть? Я скомандовал ребятам: ни с места, будут прыгать мины. Мои друзья сели в лодку. А сам взял бикфордов шнур. Дело было на Дону, на «желтой» круче, ее сегодня все рыбаки знают. Так вот, лодка уплыла, а я считаю секунды. Одна… две… десять… пятнадцать… двадцать. Неужели шнур переломался? Я рассчитывал на двадцать секунд, думаю, успею. И тут стали мины рваться, со свистом: тьву, тюу. Прибрежный участок был обезврежен.

Был у нас Славка Перепелицын, он уже умер.

- Вань, возьми меня с собой, - просит. Как я буду рисковать его жизнью? Хотя по правде, спроса никакого не былос нас – война. Но я брал на себя всю ответственность, поэтому взял Славку. И вот первое боевое крещение. Начали вытаскивать «смертников», их было семь, с 25-го, 26-го года рождения. Противогазы набиты тушенкой американской… Банку раскрыл… Славка не ел, я – ел. Есть хотелось. Он брезговал.

                       На снимке Иван Татаренков, июнь 1943 г.

У одного зажата в руке граната. Я снял чехол осколочный, вот, потом зажал в руку с гранатой, говорю: бей прикладом, только сильно ударь по костям. Славка раз и отбил! И я предохранитель снял прямо с рукой. Запустил в воздух, рвануло, ничего, земля только посыпалась…

А одного минера знал, Георгия Зайцева. Он был младше меня и страшно отчаянный. Я боялся, все время боялся, а он – нет. Берет гранату и она в воздухе взрывается. Когда прошли с ним по минному полю, видим, тут немецкий офицер закопанный. Георгий говорит: у немца должны быть часы, крест. Только подошли, нас так подбросило с окопа. Воронка образовалась, полхаты влезет. Какие там часы – от детонации все разнесло.

Были русские трофейные мины, немцы оставили. На них и погиб Георгий, а я получил контузию. Ослеп, в госпитале что-то со мной делали. Повредило барабанные перепонки. С тех пор плохо слышу…

От Жени Седова в двадцати метрах шел, когда он погиб. Вижу: едет арба, набитая минами. Что осталось от Жени, все в крови, кое-как собрал… В Россоши рвали бомбу, вот такой толщины. Я положил толовую шашку, как рвануло! Не мог отдышаться, подбросило меня от земли, потом я как квакнул, вот так: ква-к. Ребята мне: ну ты и даешь! А я считал: кому-то надо рвать…

- Видел много смертей. Свои же ребята, на год – два старше меня, лежат мертвые с противогазами. А Германию знаю не хуже, чем Россию. С 1945 года по 1951 год был там. Некому было нас менять. Ждали весточек из дому. Как там? Я работал в штабе корпуса. Получали письма, там цензура все зачеркала. Однажды удалось почитать «между строк», оторопь взяла. Это был 1947 год. Голод, болезни. Как только люди выживали, а сюда гнали эшелоны с сахаром, ровнялись с американцами, те западную часть Германии буквально засыпали зерном, крупами. У нас же дома ели макуху, сахарина не было, какой там сахар! Сколько горя, несправедливости перетерпел наш народ.

- Это после войны Сталина «обгадили». Может, много вины и на нем лежит. Но немцы к Москве подошли, но сам Сталин из столицы не уехал. Чем мы воевали? У них «тигры», а у нас танкетки. Я встречался с немецким летчиком, спросил: какие он самолеты сбивал?

- Фанэра, - ответил. – Их легко сбивать, вспыхивает как солома.

И вопреки мощи противника, его техническому превосходству, мы победили. Благодаря патриотизму, коллективизму, вере в свой народ…

Газета «Богучарские вести», №6 (35) от 06.05.2004г.