Идут годы…

Они все дальше и дальше уносят грозные события Великой Отечественной войны 1941 – 1945 годов. Время неумолимо. Оно наслаивает все новые и новые впечатления и безжалостно стирает в памяти прошлое, и даже то, что стало дорогим.

Сорокалетнее отдаление не оставило в моей памяти имен товарищей-однополчан, тех бойцов из 5-й стрелковой роты, которые тогда, 16 декабря 1942 года участвовали в прорыве обороны итальянцев на Среднем Дону где-то севернее Богучара. Пусть стерлись имена, но их образы, что-то из самой боевой обстановки – какие-то факты, детали и подробности с разной силой яркости еще продолжают жить в сознании. Однако, все чаще появляется опасение, что конец и забвение ждет все то, что еще хранится в памяти, что временами проходит в ней, как будто сморишь нестройную киноленту о войне, и что едва ли стоит терять.

Может, не стоит терять?

Это тревожит совесть – напоминает о долге оставшегося в живых перед павшими в том бою. Совесть заставляет браться за карандаш, за перо, чтобы воспроизвести сохранившиеся в памяти кадры, кадры пусть обычных, рядовых, совсем рядовых эпизодов нескольких боевых дней. Постараюсь как можно точнее показать то, что сохранилось.

115-й идет к фронту

Попробуем всмотреться в эти кадры.

Но прежде прочитаем несколько скупых строчек из книги «Великая Отечественная война 1941 – 1945гг. Краткий научно-популярный очерк», Москва, 1970. Из них мы узнаем, что во второй половине декабря 1942 года сражения на сталинградском направлении приняли еще больший размах – 16 декабря перешли в наступление в районе Среднего Дона войска Юго-Западного фронта и левого крыла Воронежского фронта. В составе этих войск мы находим и 1-ю Гвардейскую армию, в которую тогда входила и наша 38-я гвардейская стрелковая дивизия.

В первые же дни наступления под ударами стрелковых дивизий был в нескольких местах прорван фронт противника – 8-й итальянской армии, оперативной группы немцев и остатков румынской армии. В прорыв были введены танковые корпуса – противник стал откатываться на юг.

Так, в общих чертах представлены эти события.

А если попытаться посмотреть с иной точки зрения? С точки зрения самого рядового бойца – пехотинца, участника только одного боя. Тогда мы, например, окажемся где-то севернее воронежского городка Богучар, в районе боевых действий 115-го гвардейского стрелкового полка, входившего в 38-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Однако, положение рядового бойца таково, что он ничего не знает об обстановке, кроме того, что видит непосредственно перед собой.

Тогда перед нами откроется русло Дона с кое-где побитым минами льдом, высоким и крутым правым берегом, занятым частями противника. И пологим, заросшим густыми рощами левым берегом, где укрылась наша оборонительная линия. На правой стороне, за Доном, увидим заснеженные холмы, поля с высохшим неубранным подсолнечником, и глубокие, даже очень глубокие балки.

На этом пространстве давайте попробуем оживить несколько кадров первого для боя. Я сделаю их зарисовки и дополню своим рассказом.

Сначала коротко о самой части. В середине ноября 1942 года на железно-дорожной станции Ртищево Саратовской области выгрузился эшелон маршевиков-гвардейцев, выписанных из разных госпиталей Сибири. Они были распределены по полкам 38-й гвардейской стрелковой дивизии, расположившимся по окрестным деревням. Вскоре прибыло несколько эшелонов пополнения из Средней Азии. И, если первые были уже обстрелянными, сравнительно обстрелянными воинами, то вторая часть пополнения – а оно составило подавляющее большинство – представляло собой почти совсем не обученную для боя массу людей, к тому же плохо понимавших русскую речь.

Однако, жестокая необходимость войны, в этом именно ее крайняя жестокость, торопила и заставляла доучиваться в самом бою, обретать воинский опыт страшной ценой – ценой смерти.

Быстро были укомплектованы роты. Нас обмундировали по-зимнему, выдали оружие и каких-нибудь 4-5 дней мы успели позаниматься: уставами, тактикой в поле, обращением с винтовкой и гранатами, пока не были отправлены на фронт.

В конце ноября наш 115-й гвардейский стрелковый полк выгрузился из эшелонов на станции Филоново железной дороги Поворино – Сталинград, и двинулся к фронту.

Вот наш первый кадр: «115-й идет к фронту». Нелегким был этот путь примерно в 200 – 250 километров, путь по заметенным снегом дорогам, в метели, обжигавшие лица, сбивавшие с пути. Но это было и хорошо, потому что хмурое небо и степные бураны укрывали колонны от авиации врага. Это позволило командованию скрытно сосредоточить крупные массы войск, предназначенных для наступления. Ночевки были в селах и деревнях. Местные жители были внимательны и очень заботливы, мы отдыхали в тепле, отогревались и даже продолжали заниматься – тренировали новичков в обращении с оружием, приучали их к воинскому порядку.

К10 декабря роты полка вышли к Дону. Подходя ночью к роще, мы обратили внимание на странные сооружения(мы проходили совсем рядом), стоящие рядами на опушке: на наклонных рамах из тонких стальных углов были укреплены в деревянных каркасах какие-то непонятные нам тогда снаряды: крупная шарообразная головная часть с длинным, метра полтора, хвостом и оперением. Уже значительно позже мы узнали, что это были тяжелые реактивные мины, прозванные «андрюшами».

Этой же ночью нас вывели к траншеям, и мы сменили подразделения, занимавшие здесь оборону. Взвод поделили на три смены для боевого дежурства в окопах оборонительного рубежа.

На втором рисунке видим сцену в траншее. Я, как помощник командира стрелкового отделения, отвечал за свою смену на участке обороны отделения.

Траншеи были очень глубокими, и во многих местах перекрыты. Чтобы просматривать местность, нужно было в углублениях-ячейках, отрытых в стенках, подниматься на довольно высокую приступочку. Когда мы вставали на нее, то перед нами открывалось впереди широкое пространство долины реки, но самого Дона не было видно. Через редкие стволы деревьев мы могли видеть дальний берег, занятый противником. Сзади нас располагались густые заросли кустов и молодых дубов. Они хорошо укрывали тылы нашего 2-го батальона.

Дежурили в окопах по четыре часа. Это было нелегко. Казалось, что промерзали насквозь. Холод пробивался к телу через шинель, пролезал под ватник, под шапку, коченели ноги. Мы надели и подшлемники – широкий шерстяной носок с отверстием для лица. Приходилось притоптывать, раскачиваться, чтобы плечами ударять в стенки траншеи – от этого, казалось, ноги и тело несколько согревались. Мы часто курили – скручивали крупные цигарки «козьи ноги», как их называли. Они тоже, как будто, давали тепло.

Особенно трудно, конечно, приходилось бойцам из Средней Азии, не привыкшим к нашим холодам. Они сидели съежившись, засунув руки в рукава, забивались в «норы» окопа и что-то отрешенно бормотали.

Как-то в оборону взвода проверял наш командир взвода. Когда я ему доложил, что все в порядке, ничего не замечено, взводный оборвал меня сердитой репликой:

- Что это за чучело?

- Кто? – не понял я.

- Да ты!

- Холодно, товарищ младший лейтенант.

- Снять подшлемник, отпустить воротник!

- Есть!

Командир, конечно, был прав. Наш вид был далеко не уставный, в нем не было ни подтянутости, ни выправки. Но что делать? И чтобы не так мерзнуть, я и закутал голову подшлемником. На него была надета шапка, и уже на шапке была каска. Вид был еще и неряшливым и не боевитым еще и потому, что шинель у меня была не по росту – слишком велика. С одной стороны, это было и хорошо, потому что можно было надежно, кругом завернуть в неё и голову, и тело, и ноги. А вот, с внешней стороны, мы очень много теряли. Но ведь это же не парад!

На рисунке показаны три фигуры: сидящий, съежившийся от холода боец с котелком за поясом (да, да именно так некоторые бойцы носили котелки), боец, закуривший цигарку – в руках у него кремень, «кресало» и фитиль (очень важные принадлежности солдата в полевой жизни) и боец, наблюдающий из ячейки.

В траншее

Какие-то характерные черты вы улавливаете. Хочу обратить внимание на лопату, висящую на поясе у закуривающего. Мы носили лопаты именно вот в таких, коротких холщовых чехлах с петлей для рукоятки. Эта петля застегивалась на петле с помощью короткой круглой палочки, вместо пуговицы. У нас были тоже холщевые подсумки на поясе с четырьмя обоймами патронов в каждом, не кожаные, как в довоенной, кадровой службе, а именно холщовые. И еще через плечо на груди висел патронташ, также пошитый из холста, с пятью карманами на две обоймы патронов каждый.

Согласен, что это частности, но о них надо сказать, хотя бы для того, чтобы кинематографисты, художники и писатели не надевали на нас подогнанные по росту и комплекции шинели, не затягивали их очень аккуратно кожаными поясами, да еще с латунными пряжками и со звездой, чтобы не вешали на пояс кожаные подсумки, то есть надо показать, чтобы нас вернее изображали в искусстве.

Вы можете допустить такое? А? Я бы на месте итальянцев так и сделал: выдвинул пулемет на вершину холма и прострочил бы по машине! И всех бы прикончил… И ждал бы, когда появятся новые.

Нехорошие предчувствия не позволили молчать. Предупредительно выкрикнул громко, резко, тоном приказа:

- А ну, братва! Кончай барахолить! Ложись у машины!

В окошко выглянуло круглое, улыбающееся лицо пехотинца:

- Поди-ка сюда! – позвал он.

Я не разделяю их веселости. Душу будоражит предчувствие. Снова ору и матюгаюсь:

- Кончай! А ну, выходи! ….!

Н-е-е-т! Мои спутники забыли про все на свете, роются в фургоне.

А вообще-то, и мне самому нужно кое-что. Очень нужно. Меня интересует ложка! Моя сломалась, остался лишь черпачок, а черенокв месте соединения отломился. Ложка была тонкая, штампованная, ее еще из дома взял в прошлом году. А без ложки мы, бойцы, как без оружия, не бойцы, не солдаты!

Ее, ложку, даже окрестили – «ротный миномет», и носим мы ее, засунув черенком за обмотку. Она, так сказать, всегда готова к «бою». Тут ее и не потеряешь – из кармана может выпасть, и быстро можно достать.

Оглядываю вещи, разбросанные на снегу, перетряхиваю штыком – передвигаюсь сам на корточках, чтобы не быть заметным. И…! О! Вот чудо! Прополз поближе к заднему колесу – и … вот она! Ложка! Как будто специально меня ждала! Ах, моя драгоценная! Забираем! Великолепная ложка, очаровательная ложка! Прочная, литая из алюминия и очень красивая по форме. Все, я теперь «вооружен» - засунул ложку за обмотку. Мне больше ничего не надо!

Последние ковыляющие солдаты уже скрылись за гребнем холма, а мои попутчики все сидят в фургоне, роются в барахле. Из раскрытой двери вылетает ненужное им. Эх, чудаки! Чего они ищут? Чего им надо?

Томит нехорошее чувство, лежу около переднего колеса, просматриваю местность. Силой себя удерживаю на месте, хочется вскочить, подойти к раскрытой двери фургона, и, жестко приказывая, угрожая пистолетом, заставить бойцов покинуть фургон. Но ведь, ни черта не послушаются!

В окошках появляются то шапка бронебойщика, то каска пехотинца. Вот народ какой! А? Видите? Они забыли, где они! Как на базаре! Увлеклись тряпьем, трофеями… Разве так можно? Сейчас ведь ка-а-ак хлестанет из пулемета с холма, и … и прикончит ребят. Снова возвращаюсь, ору, матюгаюсь, приказываю:

- Кончай! Бегом к оврагу! А ну! …!

В окошке показался круглолицый пехотинец:

- Хто ты есть-то, а? Командёр? А? Пошел к …!

Ну, что мне делать? Бойцы совсем забыли про войну! Забыли, где они! Забыли об обстановке… А она, она очень ведь подозрительна своей тишиной! Опасения тревожат. Ведь наши все не появляются.

Помкомвзвод из десантников, когда летом я начал у них службу, нас предупреждал, что надо быть внимательным, очень внимательным к обстановке на поле боя, ни на что не отвлекаться: «ни барахлом, ни жратвой, ни бабами!» Надо все, все видеть, надо все кругом слышать, чувствовать все запахи – «вглядываться, вслушиваться, внюхиваться – и действовать быстро, дерзко, моментально, не чесаться!»

В его речи постоянно появлялось это «не чесаться!», и он, когда говорил, в этот момент поддергивал узкими плечами назад, как будто между лопаток у него что-то застряло…

И то, чего я опасался, случилось!

Вдруг с холма ударил пулемет, стекла с звоном и треском разлетелись вдребезги, вздрогнула обшивка фургона. Внутри вскрикнуло и замерло.

Очередь прижала меня к колесу. Я уже вижу тонкое жало пламени у края холма, слышу стук пулемета. Пули бьют по фургону, дырявя и расщепляя обшивку…

Вот, смотрите! Сейчас, если пулемет чуть-чуть опустит ствол, очередь пройдет по колесам! Вы поняли?

Тихо отползаю к заднему колесу. Показываться врагу не к чему. Тут на снегу набросано разное тряпье. Оно черными пятнами выделяется на снегу и этим маскирует меня… Я укрылся за задним колесом.

Пулеметчик во всю садит по фургону и по одному и тому месту. Дурак! Вы догадываетесь, что нужно ударить и пониже, по колесам и … прекратить попусту жечь патроны, не выдавать больше себя, затаиться, чтобы подловить нас. Мы ведь можем успокоиться и пошевелиться, приподняться. Наконец, даже и встать…

И тогда резануть опять, да? А он все режет короткими очередями по кузову. Это для нас хорошо, мы чувствуем врага, потому можем осторожненько, осторожненько привстать. Я приподнялся, опасливо взглянул в раскрытые двери. Пули взвизгивают надо мной – не бойтесь, это рикошет от пола, мы совсем немного приподнялись – другие замирают в каких-то тюках, узлах.

Вот они… Наши бронебойщик и пехотинец. Они мертвы, но вздрагивают как живые – от удара пуль, вздрагивают как и узлы, мешки. А пули рвут, общипывают фургон. Бронебойщик свалился на лавку, пехотинец уткнулся рядом… Э-э-эх! Прошило ребят!

Видите – тут все кончено. Мы с вами свидетели бестолковой, бессмысленной гибели двух бойцов.

Я допускаю, что парень был еще не опытный, не обстрелянный, а как же бронебойщик? Как он мог такбеспечно отнестись? Пожилой, лет сорока, уверенный в себе человек, как кажется, опытный боец, меткий стрелок. Он первым выстрелом убил шофера и сидевшего рядом офицера, одним выстрелом пронзил обоих, второй выстрел попал в мотор. Меткий, смелый боец – и вдруг такая оплошность?

Зачем? Чего искали? На что нужно это дерьмо? Поржали над бесстыдными открыточками? Вот они валяются…

Я снова подполз к переднему колесу и попытался было ударить по пулемету, но не смог перезарядить винтовку – затвор не открылся. Отчего? В че задержка? Почему заклинило? Вот это да! Как нам быть?

Прежде всего, пока не поздно, надо отползти от машины, отползти обязательно вперед по склону холма, и к углу овражка. Машина, с тряпками вокруг, одна торчит в лощине – очень заметный ориентир. От машин, от пулеметов, от пушек, как наказывал помкомвзвод, надо отбегать – отползать подальше, иначе, как он говорил: «Засечет и накроет! Если сам с пулеметом – чаще меняй позицию, не увлекайся, следи за обстановкой!» Это боевая наука, наука борьбы и живучести в бою. Она крепко засела в памяти. Это его, помкомвзвода, выстраданный и оплаченный кровью боевой опыт. Его нельзя не ценить.

Быстро, ужом, прополз к краю овражка. Нет, нет, не к самому углу, не скатилсяпочему-то в спасительную складку на местности, а прополз дальше по краю, и остался на склоне. Меня не заметили. Пулемет короткими очередями расстреливает машину, и… и уже вижу, как вспыхивает дымящимися полосами снег у колес, как сбиваются, шевелятся тряпки у фургона.

Молодцы, вовремя мы удрали оттуда!

Мы на краю овражка. Чуть что – и мы тихо-тихонько сползаем в овражек и будем выглядывать. Но… Может быть в овраге кто есть?

Сейчас, вот тут, он меня не увидит… Моя, то есть наша, позиция отличная, и пулеметом оттуда не достанешь…

Винтовку затвором запихнул под шинель на груди – пусть отогреется. Выходит, что кроме двух гранат-лимонок в карманах шинели, мне и воевать нечем?! Да, еще трофейный пистолет будет кстати, очень кстати. Я тоже немного растерялся. Надо было у бойца, что лежал на полу, вытащить винтовку… А под ним была уже лужа крови… Да, но как шарахали пули по кузову и внутри, что я боялся приподняться повыше.

Вот сейчас кончит стрелять пулемет – поймет, что напрасно жжет патроны, что тут уже никого нет, и уйдет. Достаточно, ведь ясно уже, что хвосту колонны удалось оторваться от нас, что наступающей цепи пока нет. Замолкнет пулемет, и мне придется обратно ползти к машине за винтовкой. Это не из приятных, а что делать? Я ведь оказался без оружия! Может быть моя уже отогрелась?

Снова попробовал открыть затвор. Нет! Намертво заело. Рукоятка должна плавно, чуть туговато повернуться, открыть патронник и движением назад вытащить и откинуть патрон… Это стало таким привычным, надежным, обязательным, и … вдруг, затвор не открывается! Невероятно!Не веришь ни своим глазам, ни рукам. Думаешь, ну, вот, полежит, отогреется и легко откроется. Нет! Не идет. Вытащил лопату и деревянным черенком стал стучать по шару рукоятки. Не двигается, не поворачивается затвор. Заело, заело намертво!

Выход один: подождать немного, пулеметчик кончит стрельбу, свою бестолковую стрельбу – и поползу к машине…

И вдруг:

- Тра-та-та-та-та… Тра-та-та, - громко, весело с раскатистым эхом заговорил пулемет, где-то тут рядом.

Ага! Ура-а-а! Наши подошли!

В углу овражка залегли наши пулеметчики и лупят очередями из своего «максима» по верху холма, туда, откуда бил вражеский пулемет. Молодцы! Здорово заткнули ему глотку!

Откуда, откуда же они появились? На поле никого не было видно… Из оврага? Не знаю. Как же я просмотрел? Как из-под земли вылезли! Это ведь плохо! Так нельзя нам. Мы эдак и противника прозеваем. А ведь стараюсь, все время настороже. Вот, чуть отвлекся, занялся затвором – и уже перемены…

Короткий, очень короткий, свистящий металлический скрежет… Ложись! Вжимайся в землю! Рванет рядом! Не дыши… Замри!

Короткий выворачивающий душу звук ударил в землю, мелькнуло голубоватое слепящее ядро вспышки… Мы – лицом в снег, ждем, летят мгновенья… Льдистый снег… Звонкий надтреснутый звук и грохот разрыва… Осколки дернули за вещмешок, звякнули в банках шпрот, в россыпи патронов…

Вздох облегчения – жив! Обдает приторным, душным, даже сладковатым запахом взрывчатки. Теперь можно слегка приподняться.

Разрыв пришелся в трех метрах от нас. Мины, правда, небольшие, как наши батальонные. Это же противник к пулеметчикам подбирается. И как они так могут?

Боюсь, очень боюсь за пулеметчиков. Как их заставить? Не знаю.

Как они не чувствуют, что их уже нащупывает враг? Он же по горизонтали наводит орудие. Надо, ой, как надо, им уходить! Почему, почему же не меняют позицию?

Смотрите, они удобно, очень удобно устроились в ложбинке, как в постели, в самом углу овражка и короткими очередями лупят по верху холма.

- Тра-та-та-та! Тра-та-та-та…! – выговаривает «максим».

Моя винтовка не работает, хотя и отогреваю затвор. Наша пехота не подходит сюда – не видим ничего на холмах.

Эх! А наших все нет! Должны же, наверное, на нашу стрельбу поторопиться сюда. Нигде не слышно звуков боя, кроме нас…

Я быстро прополз к дымящейся у края овражка воронке. На самом деле, это не воронка, а просто след от разрыва, углубления почти нет. Осколки шли настильно и разметали только снег. Плохо! Грунт мерзлый, твердый! Помкомвзвод говорил нам, что взрыв на таком грунте очень опасен… Но нам повезло – мина легла на скат холма. Лег в воронку наблюдаю за обстановкой. Мы замаскировались – воронка темная и мы темные. К тому же, как говорил помкомвзвод, две мины в одну воронку не ложатся… В овраг? Нет! В овраге опаснее…

А пулемет все заливается…

- Тра-та-та-та! Тра-та-та-та…!

- У-о-о-х! – все рухнуло в душе, и выбросился стон.

Короткий звук, скрежеща, ввинчиваясь, вонзился у пулемета… Ужас! Накрыло… Накрыло ребят!

Буквально у меня на глазах ударил разрыв чуть впереди пулемета. Мелькнул голубой огонек, осколки черными колючими лучами в разлете пронзили расчет. Пулемет смолк, качнулся, поник стволом, кожух задымился паром. Пулеметчики дернулись от ударов смертельных стрел, и … замерли за щитком. Это конец! Навсегда замерли…

Вот ведь как, а? Нельзя же так! Учили же их, учили и маневру на поле боя… Эх! Жалко ребят! Увлеклись и упустили опасный момент…

Ну, и я хорош! Не мог собраться, сообразить! Тоже, выходит, растерялся! Видел же все, чувствовал беду и… и не мог предотвратить…

Посмотрите на рисунок. На нем показан этот эпизод. Вы видите лощину, фургон на дороге, в котором погибли бронебойщик и пехотинец. Вы видите и овражек, и в углу его, в ложбинке, как в постели, лежащие фигуры двух пулеметчиков. Они из нашего, 115-го гвардейского полка.

Вообще, наверное, так со стороны судить легко, а если бы самому? Что самому? Я дисциплинированный и стараюсь соблюдать в бою все наставления и советы, все, чему учил наш помкомвзвод из десантников:

«Думать надо в бою, не чесаться, рот не разевать! Хитрить надо! Умереть легко – выжить труднее! И до конца надо выполнять боевую задачу!»

Потому уже немножечко научился чувствовать противника, но, конечно, и делаю еще какие-то промахи. Пока везет, не подловил враг…

На рисунке точно воспроизводится участок местности. Здесь, где-то в районе Богучара, недалеко от Дона у глубокой балки на дороге навсегда остались четверо бойцов из нашего 115-го полка, в том далеком, далеком теперь сорок втором.

Тогда я не мог предотвратить их смерти. Не хочу оправдываться, но то ли малодушие сковало мой мозг, то ли голова моя слишком плохо соображала – не нашел я способа, как помочь, спасти ребят. И теперь четырех бойцов на моих глазах стала вечным укором, болью сердца и совести на всю жизнь. Наверное, и пишу эти строки, и рисую войну, рассказываю о войне – это как бы попытка смягчить вину, хоть немного облегчить боль души.

Я остался на краю овражка один. Лежу в воронке и размышляю. Тишина – или мне только кажется, что тишина? Минометный огонь прекратился – противник уничтожил расчет. Винтовка моя не работает. На холмах никого не видно. Унылый и поникший серый пейзаж. Что делать?...

Наша пехота так и не подошла на этот рубеж. Свою винтовку я сменил – взял у убитого пулеметчика, ему положил свою, и почти до темноты сидел в овражке, просматривал лощину и холмы. Но никто не подошел: ни наше, ни противник. Пришлось идти искать своих. Нашел пехотинцев примерно в километре сзади, в балке у блиндажей.

Один из блиндажей горел, дым густыми клубами поднимался в небо – он-то и помог мне выйти к нашим. На дороге у костров сидели бойцы, помешивая в котелках ужин из трофейных продуктов.

Утром 17 декабря наступление продолжалось, но к полудню я выбыл из цепи наступающих. После лечения в Борисоглебске, попал уже в другую часть, и на другой участок фронта.

За два месяца наши войска наши войска продвинулись далеко на запад, освободили Харьков, Ворошиловград и другие города. Зимнее наступление 1942-43 годов проходило с тяжелыми боям, и, конечно, те эпизоды, которые я показал, в масштабах боевого пути даже одного полка будут совсем, совсем частными и обыденными. Однако, не сомневаюсь, что в них есть и что-то общее, характерное для зимних боев того времени, если смотреть с точки зрения рядового пехотинца.

В этом очерке я пытался провести читателя по пути, короткому пути, всего лишь в несколько боевых дней. Хотелось, чтобы он, хотя бы немного почувствовал реальную, настоящую атмосферу нескольких самых частных эпизодов начала большого наступления 16 декабря 1942 года на Дону, где-то в районе воронежского городка Богучар.

Начало июля 1942 года. Страшная неразбериха, с каждым днем все громче доносившаяся канонада, и … слухи о приближающихся немецких танках, массовая эвакуация. И последним Радченский район должен был оставить начальник райотдела НКВД…

Михаил Яковлевич Пушкарев впоследствии вспоминал:

«….Далеко ли немецкие войска от района или мы уже окружены, никто тогда не знал.

Так можно было попасть в ловушку со всем аппаратом райотделения НКВД и милиции. Наши части последнее время через район не отходили, и трудно было ориентироваться в этой создавшейся обстановке.

С шофером Белянским я выехал к соседям в Богучар, чтобы выяснить у коллег обстановку. В 2-х километрах от города нас настигли немецкие самолеты. Мы выбросились из машины и залегли недалеко от дороги, наблюдали, как на дорогу и Богучар падали бомбы. Чудом мы спаслись, кузов оказался прошит пулеметной очередью. В Богучаре - ни души, только разбитые здания, да валявшиеся телеграфные столбы. Возвратились к себе удрученные. Надо было срочно собираться и выезжать в тыл.

Документы Радченского райотделения были вывезены еще две недели назад, личный состав находился на казарменном положении.

Уезжал я с шофером последним, когда уже в районе появилась немецкая разведка на мотоциклах, и наши войска оставляли район. Преждевременный выезд начальником РО НКВД считался паникерством, и по законам военного времени заслуживал расстрела.

На фото М.Я.Пушкарев в 1940-е годы

На рассвете мы встретились со своими у Дона в селе2-я Белая Горка. В воздухе уже кружили немецкие самолеты и сбрасывали бомбы но переправу.

С большим осадком горечи на сердце мы последними покидали свой район. Это был глубинный район. Здесь не было промышленности, люди занимались сельским хозяйством и жили в достатке. Климат мягкий, благоприятный для земледелия. И вот мирный труд нарушен, сюда пришла война.

Переправа через Дон была трудной. Переправлялись на бестарных ящиках (для перевозки зерна) под бомбежкой немецких самолетов, лошадей гнали вплавь.

Во время оккупации района я и другие товарищи находились в прифронтовом Петропавловском районе.

Будучи прикомандированным к 1-ой стрелковой дивизии, занимавшей оборону на Дону, часто бывал на передовой и занимался зафронтовой работой.

Как-то летом наши разведчики вернулись с задания и сообщили, что в районе села ТерешковоРадченского района немцы строят плоты для переправы через реку Дон. Сведения эти заинтересовали командование 408-го полка 1-й стрелковой дивизии. А спустя некоторое время, будучи на передовой, мне стало известно, что немцы пытались переправиться через реку Дон. Наши их встретили сильным пулеметно-минометным огнем, и уничтожили на плотах. Больше они уже не пытались переправиться.

Перед наступлением наших войск контрразведчики задержали немецкого агента при переходе им линии фронта через реку Дон. Он возвращался к немцам от Сталинграда с выполненным заданием. При себе он имел карту, компас. Маскировался под старика, отрастив большую бороду. Мне пришлось принимать участие в его допросе.

Вечером я возвратился в Петропавловский район в свою резиденцию. Надо было подготовиться с личным составом и продвигаться рано утром к линии фронта, вступать в села Радченского района при их освобождении нашими частями, и восстанавливать в них советскую власть.

В декабре 1942 года наши войска, взломав сильно-укрепленную линию обороны немцев по Дону в районе Богучара, Радченского, Верхне-Мамонского районов, перешли в наступление, враг бежал, многие районы были освобождены. Мы шли за передовыми частями, вступили в хутор Оголев. От него остались одни трубы, немцы сожгли его при отступлении. А население выгнали в другие села.

В село Дьяченково мы прибыли к вечеру, жители ютились в землянках. Они встретили нас как родных, обнимали, плакали от радости. Им хотелось многое знать об успехах нашей армии, рассказывали нам о полицаях, активно служивших немецким властям, о жизни в оккупации.

В тот же вечер наши товарищи задержали несколько активных немецких пособников. А утром этапировали их в райцентр. Люди райцентра приветствовали наше возвращение.

Большую работу проводили органы государственной безопасности и милиция в освобожденных районах.

…По прибытию в райцентр наш маленький аппарат райотделения в неполном составе 5 человек, а остальные были в тылу, разместился временно в крестьянской хате.

Помещение райотделения следовало проверить минерами. Бежавшие итальянские войска оставили склады боеприпасов, обмундирование. Под охрану их взяли бойцы истребительного батальона. Они же несли службу по центральным улицам села Радченское и выполняли наши задания по задержанию предателей и пособников немцев. Некоторые из них бежали, а другие скрывались по другим селам и хуторам.

Жители села, узнавшие о нашем возращении, шли к нам из сел с коротенькими письмами, записками, в которых сообщали о многих событиях во время оккупации..."

Небольшая справка:

ПУШKАРЕВ МИХАИЛ ЯKОВЛЕВИЧ, 1911 года рождения, (член ВКП (б)/KПСС с 1938 года).

В органах государственной безопасности работал с 1939 по 1952 г.г. Начал трудиться оперуполномоченным. В последующие годы - начальником отделения УНKГБ, начальником НKГБ-МГБ ряда районов Воронежской области.

С 1952 по 1969 г.г. работал начальником Липецкого горотдела милиции, впоследствии в системе Липецкого УВД.

В годы Великой Отечественной войны занимался зафронтовой разведывательной работой в расположении 1-ой стрелковой дивизии 408-го стрелкового полка в районе среднего течения Дона, Богучарского и Петропавловского районов Воронежской области. А после в прифронтовом - Радченском районе Воронежской области, где будучи начальником РО МГБ, очищал район от немецких пособников, предателей нашей Родины, шпионов, диверсантов. Было разоблачено несколько немецких агентов, предателей, немало активных фашистских пособников предстало перед судом военного трибунала.

За участие в Великой Отечественной войне и работе в органах НKГБ-МГБ-милиции награжден орденом Отечественной войны II-ой степени, орденом Kрасной Звезды и двенадцатью медалями.

За успешную работу по выполнению заданий военного времени в 1944 году был награжден боевым оружием – Браунингом.

Источник: материалы, опубликованные на сайте https://48.мвд.рф/

И.А.Филатов

МКОУ Каменностепная СОШ им. А.М.Иванова

Таловского района Воронежской области

руководитель школьной краеведческой группы «Поиск»

к.и.н.

Весной 2015 года, вскапывая грядку на огороде за своим домом, жительница села Юнаково Калачеевского района Божко Наталья Андреевна внезапно услышала под лопатой металлический скрежет. Удивленная женщина аккуратно разгребла землю и извлекла оттуда небольшую металлическую пластину с надписями на иностранном языке. Еще раз внимательно рассмотрев находку дома, Наталья Андреевна окончательно пришла к выводу, что держит в руках личный опознавательный знак (ЛОЗ) итальянского солдата.

Ей вспомнились рассказы проживавшей в этом же доме своей свекрови о том, что в декабре 1942 года со стороны села Бычок, расположенного в Петропавловском районе, через Юнаково советские солдаты вели в направлении на Бутурлиновку колонны пленных итальянских солдат.

В тот период времени массовому пленению военнослужащих Италии способствовал успех советской наступательной операции "Малый Сатурн", проводимой силами Воронежского и Юго-Западного фронтов с 16 по 30 декабря 1942 года.

Это наступление было организовано с целью разгрома немецких, итальянских и румынских подразделений, прикрывавших фланг и тыл немецкой группировки Гота из группы армий «Дон», которая, начиная с 12 декабря, стремительно продвигалась в направлении Сталинграда на соединение с взятыми здесь в кольцо окружения войсками 6-й немецкой армии Паулюса.

Оборванные, в изношенной обуви, пленные итальянские солдаты страшно мерзли, а потому с надеждой стучались в дома местных жителей, стремясь остановиться в них на ночлег и согреться.

Удивительна душа русских женщин!

Оставшиеся без мужчин, поставленные перед необходимостью работать не только за себя, но и ушедших на фронт родных и близких, ставшие единственной опорой для своих малолетних детей, ежедневно ожидающие получить от почтальона «похоронку», сами оборванные, голодные и замерзшие, они, все же, находили в себе силы проявлять милосердие в отношении оккупантов.

Так в доме, где проживает в настоящее время Наталья Андреевна, смогли найти приют пять итальянских солдат, а остальные разместились в стоявшем за огородом сарае. Утром стало ясно, что в нем холодную декабрьскую ночь смогли пережить далеко не все.

Находка в селе Юнаково Калачеевского района Воронежской области. Фото И.Филатова

Оставшиеся в живых итальянцы вновь были построены конвоирами в колонну и двинулись далее в направлении на Бутурлиновку, а местным жителям пришлось хоронить тела замерзших солдат противника. Женщины и дети грузили их на телеги, нередко в качестве рычага используя для этих целей обыкновенные крестьянские вилы: перемещать обледеневшие тела руками им не только не хватало сил, но и было элементарно страшно.

Погруженные на телеги трупы доставлялись к находящемуся рядом с селом оврагу, куда беспорядочным образом сбрасывались в ямы, образовавшиеся из-за естественных обвалов крутых склонов.

По словам Натальи Андреевны, здесь, в овраге за с. Юнаково, останки итальянских солдат продолжают находиться и по настоящее время.

Таким образом, вполне возможно, что случайно найденный в огороде итальянский жетон соскочил с шеи умершего солдата в момент погрузки его тела на телегу.

Размышляя над тем, что делать с находкой, Наталья Андреевна поделилась своими мыслями с приехавшим в гости сыном и его женой, проживающими в Таловском районе. Они и предложили передать жетон местной краеведческой группе «Поиск», более пятнадцати лет действующей на базе МКОУ Каменностепной СОШ им. А.М.Иванова, которая расположена на территории Института им. Докучаева.

Основное направление работы поисковиков этой группы - исследование «белых пятен» истории Таловского края и Воронежской области в целом - включает в себя участие в археологических раскопках в рамках археологического движения «Возвращение к истокам» ВГПУ, а также изучение истории боевых действий периода Гражданской и Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.

В итоге, летом 2015 года, личный опознавательный знак итальянского солдата оказался у краеведов группы «Поиск» Каменностепной школы.

Первыми действиями поисковиков стало изучение общей информации об участии итальянских войск в боевых действиях на территории СССР, данных о смертных жетонах итальянских солдат, а также попытка расшифровки и идентификации имеющегося в наличии ЛОЗа.

Было уточнено, что прибывший в июле-августе 1941 года на территорию Советского Союза Итальянский экспедиционный корпус (CSIR) насчитывал 229 тысяч человек и вел боевые действия на обширной территории от Воронежа до Сталинграда. В июле 1942 года лидер итальянских фашистов Муссолини переименовал CSIR в «8-ю итальянскую армию» или «Итальянскую армию в России» (АРМИР).

За время пребывания на территории СССР общие потери АРМИР составят убитыми и пропавшими без вести около 85 тысяч человек.

Летом 1942 года 8-я итальянская армия заняла полосу обороны по западному правому берегу р. Дон, прикрывая фланг мощной группировки немецких войск, наступавших в направлении на Сталинград и Кавказ.

Как и большинство военнослужащих, принимавших участие в боевых действиях периода Второй мировой войны, итальянские солдаты были обязаны иметь личные опознавательные знаки.

Изготовленные из тонкой листовой латуни, они представляли собой две одинаковые половинки прямоугольной формы размерами 36 х 39 мм с выступом в верхней части. В выступе имеется отверстие диаметром 2 мм, в которое продевалось кольцо овальной формы.

Информация наносилась на обе половинки личного опознавательного знака при помощи специального пресса и содержала год рождения владельца, код подразделения, имя отца и матери военнослужащего, полное имя, место призыва, иногда группу крови.

Попытка краеведов группы самостоятельно «Поиск» перевести содержание оказавшегося в их руках жетона, а также его идентификация, проведенная совместно с пользователями ряда поисковых сайтов, привели к следующим результатам:

Disperso MICALE CALOGERO 26-07-1915 CAPO D'ORLANDO Messina Fante 277 RGT.FTR. 31-12-1942 LOCALITA' NON NOTA

С погрешностью на неточности интернет-перевода эти сведения можно расшифровать следующим образом:

Микеле Калоджеро. Родился 26-07-1915 в Капо-д’Орландо региона Сицилия провинции Мессина. Проходил службу в 277-м пехотном полку. Пропал без вести 31 декабря 1942 года.

Также личный опознавательный знак итальянца позволил поисковикам получить информацию об отце солдата (MIKALE ANTONINO) и и его матери (MANGANO NUNZIATINA).

Дополнительно удалось выяснить, что 277-й пехотный полк входил в состав 156-й пехотной дивизии «Виченца», прикрывавшей город Россошь, где находился штаб альпийского корпуса.

После получения этой информации краеведы Каменностепной школы приступили к выполнению второй, более трудной и деликатной задачи: поиску родственников итальянца Микеле Калоджеро с целью их информирования о находке и существующей возможности вернуть в Италию обнаруженную в России семейную реликвию.

Решение группы «Поиск» о передаче родственникам итальянского солдата случайно обнаруженного личного опознавательного знака было принято в соответствии со следующими, действующими на территории РФ, правовыми источниками:

1.Закон РФ от 14 января 1993 г. N 4292-1 "Об увековечении памяти погибших при защите Отечества"

Статья 4. Порядок захоронения (перезахоронения) погибших при защите Отечества.

…При обнаружении останков военнослужащих армий других государств захоронение производится с информированием, а в необходимых случаях и с участием представителей соответствующих организаций этих государств.

2.Федеральный закон от 15 апреля 1998 г. N 64-ФЗ "О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации"
Статья 12. Перемещенные культурные ценности, представляющие собой семейные реликвии

1. Перемещенные культурные ценности, представляющие собой семейные реликвии: семейные архивы, фотографии, письма, знаки отличия и награды, портреты членов семьи и их предков…исходя из гуманных соображений, могут быть переданы имеющим надлежащие правомочия представителям семей, которым ранее принадлежали эти ценности (реликвии)…

3.Закон Воронежской области от 27 мая 2011 г. N79-ОЗ «О проведении на территории Воронежской области работ по поиску и захоронению (перезахоронению) погибших в годы гражданской и Великой Отечественной войн" (принят Воронежской областной Думой 24 мая 2011 г.)

Документ ЦАМО РФ

Статья 14.

…3. Найденные оружие, документы и другое имущество погибших передаются по акту в органы военного управления по месту их обнаружения для изучения, проведения экспертизы и учета. При этом документы, личные вещи и награды погибших передаются их родственникам…

4.Свод морально-этических правил участников Общероссийского общественного движения по увековечению памяти погибших защитников Отечества «Поисковое движение России»

5. Отношение к останкам воинов армий противника

Движение не ставит своей целью целенаправленный поиск иностранных воинских захоронений. При этом поисковики корректно относятся к останкам воинов армий противников Советского Союза в Великой Отечественной войне.

Участники Движения:

- при обнаружении иностранных воинских захоронений, или останков солдат иностранных армий на бывшем поле сражения обязуются, в установленном законодательством Российской Федерации и межправительственными соглашениями порядке передать обнаруженные в ходе полевых поисковых работ останки воинов иностранных армий и принадлежащие им личные вещи, помогающие установить личность и принадлежность к армии, представителям уполномоченных организаций на территории Российской Федерации;

- оказывают содействие этим организациям в их непосредственной работе без извлечения коммерческой выгоды.

Кроме того, очень большое влияние на принятие краеведами группы «Поиск» решения о возвращении итальянского личного опознавательного знака в Италию оказало знакомство с содержанием документального рассказа «Дорога в Гамбург» из книги Василия Михайловича Пескова «Война и люди».

В этой фронтовой истории повествуется о том, как в 1942 году офицер РККА забрал на поле боя под Воронежем личные документы и награды у едва его не убившего, мертвого немца.

Пронеся их через всю войну в своем походном мешке и встретив Победу в предместье Берлина, офицер, во многом неожиданно для самого себя, вдруг решает вернуть вещи немца по указанному в документах адресу.

Он едет в занятый войсками союзников г. Гамбург и, найдя нужный дом, передает жене и дочери убитого врага личные вещи близкого им человека.

Первоначально поисковики попытались обратиться за помощью к некоторым представителям ученого сообщества г.Воронеж, имеющим, в силу своих научных интересов, тесные контакты с итальянской стороной.

Однако здесь надеждам таловских краеведов сбыться было не суждено. Поисковики не только не нашли ожидаемой поддержки, но и выслушали лекцию о трудностях российско-итальянских отношений на современном этапе, а также упрек в том, что группа занимается поиском родственников итальянского оккупанта-фашиста.

Это обвинение по ряду причин показалась краеведам необоснованным.

MICALE CALOGERO. Фото из архива И.Филатова

Во-первых, работа краеведческой группы «Поиск» в направлении контактов с итальянской стороной с целью поиска родственников владельца итальянского ЛОЗа и передачи им семейной реликвии находилась в пределах правового поля действующих законов РФ.

Во-вторых, с идеологической точки зрения ортодоксально фашистскими подразделениями в составе 8-й итальянской армии следует считать, прежде всего, три бригады Camicie Nere(итальянских «чёрнорубашечников» - добровольцев), но никак не поголовно весь личный состав армии.

В-третьих, состоявшая преимущественно из пожилых военнослужащих - резервистов, пехотная дивизии «Виченца», в которой проходил службу Микеле Калоджеро, была сформирована не столько для участия в боевых действиях на Восточном фронте, сколько для охраны тыловых служебных объектов АРМИР, однозначно не имея прямого отношения к зверствам «чернорубашечников» на Воронежской земле.

Для дальнейших действий группа «Поиск» обратилась за консультацией к командиру богучарского поискового отряда «Память» Николаю Львовичу Новикову, который на протяжении многих лет ведет работы по поиску и перезахоронению останков советских солдат в зоне боев 8-й итальянской армии. Николай Львович с пониманием отнесся к нашей просьбе и предоставил необходимые контактные данные для переписки по электронной почте с представителем итальянской Национальной ассоциации альпийских стрелков (НААС) Фердинандо Совраном.

Благодаря многомесячной скрупулезной работе итальянской стороны, проведенной в архивах по месту призыву Микеле Калоджеро на Сицилии, в конце октября были найдены его родственники, от которых группа «Поиск» получила схему родового древа семьи и военную фотографию итальянского солдата.

В ходе переговоров, проведенных поисковиками при посреднической помощи Фердинандо Соврана, многочисленные племянники и племянницы Микеле Калоджеро выступили перед богучарским поисковым отрядом «Память» и краеведческой группой «Поиск» с убедительной просьбой вернуть личный опознавательный знак их дяди.

Таким образом, благодаря взаимодействию российской и итальянской стороны, сложились благоприятные условия для проведения процедуры передачи ЛОЗа.

7 ноября 2016 года в г. Россошь личный опознавательный знак итальянского солдата Микеле Калоджеро был передан краеведами группы «Поиск» уполномоченным представителям итальянской семьи для отправки жетона на Сицилию.

Глазами солдата. Воспоминания Владимира Сычёва.

С разрешения Александра Лушникова публикуем предоставленные им выдержки из фронтовых воспоминаний В.Н. Сычева, в декабре 1942г. служившего связистом в 100-м гвардейском стрелковом полку 35-й гвардейской стрелковой дивизии. 

От Богучарского поискового отряда "Память" - только небольшие комментарии и несколько фотографий...

"...30 ноября 1942 года наш 100-й гвард. стр. полк, согласно приказу командира дивизии, закончил боевую подготовку и в ночь на второе декабря походным порядком двинулся в направлении станицы[1] Верхний Мамон, где в то время по левому берегу р. Дон проходил передний край нашей обороны. На этом участке фронта нашим войскам противостояли соединения 8-й Итальянской армии. Марш к фронту, как правило, совершался в ночное время. График марша был составлен так, что мы утром обязательно останавливались в каком-нибудь населенном пункте. За ночь мы обязательно проходили 30-35 км.

К сожалению, основной тяговой силой у нас в звене рота-батальон-полк была лошадь. Это обстоятельство в значительной степени сковывало нашу маневренность. Однако, не смотря на определенные трудности, связанные с недостатком повозок (саней), график движения выполнялся примерно 8-го или 10-го декабря, точно не помню, меня вызвал к себе командир нашего взвода связи.

Командир взвода поинтересовался, где я родился, сколько окончил классов и главное - могу ли я обращаться с лошадью и ездить на ней верхом. Получив ответы на все предоставленные вопросы, он приказал мне явиться к командиру полковой роты связи ст. лейтенанту Казачкову[2]. Казачков задал мне те же вопросы, что и командир нашего взвода. Выслушав меня, ротный приказал мне явиться к старшему роты — ст. сержанту Доценко, получить у него коня и все необходимое для верховой езды, затем прибыть на пункт сбора донесений полка (ПСД) и войти в подчинение его начальника. Выполнив все, что мне было приказано, я прибыл на ПСД и доложил о своем прибытии его начальнику. Поинтересовавшись моей биографией, он видимо остался ею доволен и приказал мне находиться в роте связи, никуда без его разрешения не отлучаться. Примерно через двое суток штаб полка и подразделения стрелковых батальонов прибыли в большое село Нижние Гнилуши, где и разместились в ожидании дальнейших указаний.

На фото военных лет В.Н. Сычев. Источник: http://www.35-gv-sd.ru/

Утром 13 декабря меня вызвал к себе начальник ПСД, вручил мне пакет и выделил сопровождающего рядового из взвода конной разведки полка, человека кавказкой национальности, скорее всего осетинец. Вручая мне пакет, начальник ПСД приказал: "Пакет надо сегодня же доставить в штаб дивизии, который находится в станице Верхний Мамон на берегу Дона". Там у нас на правом берегу Дона, имелся небольшой плацдарм, отвоеванный у противника еще летом этого года.

От Нижних Гнилуш до Верхнего Мамона примерно 2,5-3 км. Мы были остановлены военным патрулем. Начальник патруля - в звании лейтенанта, проверил наши документы, подсказал мне, как найти штаб дивизии. Однако, учитывая, что станица издалека, но все же просматривается с противоположного берега противником и иногда подвергается обстрелу артиллерией итальянцев. Поэтому, чтобы не демаскировать расположение штаба дивизии разрешил продолжать путь лишь мне одному.

На полном галопе я доскакал до ближайших домов станицы. Укрыл коня и уже пешком дошел до штаба дивизии. Сдав пакет начальнику ПСД, и получив расписку о приеме пакета, я тем же порядком вернулся к своему сопровождающему. Однако сразу же выяснилось, что продолжать дальше путь обратно в Нижние Гнилуши верхом на коне я не могу, потому что вся нижняя часть моего тела превратилась как бы в нарывающий чирей. Больше всех болели мышцы бедер и лодыжек. Это - следствие того, что я не тренировался в длительной езде верхом на коне. Мобилизовав себя и свой организм на выполнении приказа, я до поры до времени не ощущал этих болезненных проявлений. Но стоило мне только расслабиться после выполнения приказа, как все вылилось наружу. Кроме того, стало так же ясно, что и пешком-то я могу передвигаться с большим трудом. Так, попеременно, то пешком, то верхом на коне, мы в обратном направлении прошли около 15 км и въехали во двор одного казачьего дома. Хозяин дома — казак, примерно 50-летнего возраста буквально на руках снял меня с коня. Хозяева дома сытно нас накормили и напоили наших коней. 14 декабря в первой половине дня мы добрались до штаба нашего полка. Сдав пакет, точнее конверт от пакета с росписью нач. ПСД полка, я сразу же обратился к командиру роты связи с просьбой освободить меня от обязанностей конного посыльного ПСД полка, добавив при этом, что готов служить там, куда направит меня командир роты, в т.ч. и обратно во взвод связи третьего батальона.

Ротный с удивлением выслушал меня, спросил что произошло, а затем, переговорив по телефону с начальником ПСД полка, приказал мне передать коня и другое имущество сержанту из первого линейного взвода и прибыть в распоряжение командира 3-го линейного взвода, отвечавшего за связь штаба полка с третьим стрелковым батальоном и полковой батареей 120 мм минометов.

15 декабря 1942 года мы вплотную приблизились к Верхнему Мамону, расположившись в небольшом хуторе 3-4-х км от станицы. Вместе с тем мы с тревогой узнали из сообщений Совинформбюро, что оперативная обстановка в районе Сталинграда, где велись бои по уничтожению 6-й полевой и основных сил 4-й танковой армии немцев, осложнилась. Противник сумел, за относительно короткий срок в районе ж/д станции Котельниково создать армейскую группу «Гот» в составе трех танковых, четырех пехотных дивизий и 12 декабря перешел в наступление ж/дороги Тихорецк - Сталинград, с целью деблокирования окруженной в районе Сталинграда немецких войск.

Следует добавить, что к 15 декабря противник в направлении Сталинграда продвинулся на 45 км. Столько же осталось ему пройти до окруженных войск. И еще: все немецко-фашистские войска, действовавшие в районе Сталинграда, в том числе и окруженные, были сведены в группу армии «Дон» под командованием генерал-фельдмаршала Э. Манштейна. Манштейн в фашистском рейхе считался лучшим полководцем Вермахта. В этих условия Советское Верховное Главнокомандование несколько изменило замысел предстоящей операции. Соединения нашей 1-й гвардейской армии вместо удара в южном направлении должны были нанести удар из района станицы Верхний Мамон на юго-восток и во взаимодействии с войсками 3-й гвардейской армии окружить и уничтожить основные силы 8-й Итальянской армии и оперативной группы «Холлидт», а затем наступать на Морозовск.

Естественно, все эти перемены в планах нашего Верховного Командования, мы рядовые красноармейцы не знали, и знать не могли. Но потому, как вели себя наши командиры в звене полк-дивизия, отдавая подчас противоречивые приказы, догадывались, что не все у нас идет по плану.

16 декабря 1942 года, не смотря на плотный утренний туман, мешавший вести наблюдаемый прицельный огонь, началась 1,5 часовая артиллерийская подготовка. На головы врага обрушились тысячи снарядов и мин. Огонь был настолько мощным, что даже у нас на расстоянии 4,5-5 км от переднего края дрожала земля, стоял сплошной мощный гул. Во второй половине туман стал рассеиваться, и в воздухе появилась наша авиация. Эскадрильи штурмовиков и бомбардировщиков обрушивали свой бомбовой груз на позиции итало-немецких войск и на их ближайшие тылы.

Во второй половине дня 16 декабря в сражении была введена и наша 35 гв. стр. дивизия, наш 100-й гвар. стр. полк еще в ходе артиллерийской подготовки вошел в Верхний Мамон и занял позицию во втором эшелоне дивизии. Передовой отряд дивизии со средствами усиления опрокинул[3] разрозненные и деморализованные подразделения итальянцев, видимо, вторых эшелонов соединений, которые пытались оказать сопротивление, и перешел в их преследование. Итальянские солдаты не сумевшие сесть в автотранспорт стали в панике разбегаться по оврагам и балкам, но там они, как правило, находили свою смерть от холода и голода.

С наступлением темноты, мы бегом по мосту перешли на правую сторону Дона - на территорию нашего плацдарма, с которого наши войска перешли в наступление. Далее, в походных колоннах мы прошли траншеи нашего переднего края и траншеи оборонительной позиции итальянских войск. По хорошо накатанной дороге, в тех же походных колоннах, стали быстро продвигаться в юго-восточном направлении. Шли всю ночь, останавливаясь лишь на короткие привалы и, несмотря на крепкий мороз сразу же засыпали.

К утру 17-го декабря, мы вышли в степные просторы Дона. Куда не посмотришь, взору всюду открывалась покрытая снегом, изрезанная оврагами и балками степь, без единого деревца. Кое-где просматривались так же и невысокие холмы. Утро встретило нас ясной солнечной погодой и крепким декабрьским морозом. Дорога, по которой двигался наш полк, извивалась между небольшими холмами и довольно глубокими оврагами, образуя в отдельных местах узкости - дефиле, которые было трудно обойти. Поднявшись на ближайший от дороги небольшой холм, я посмотрел назад. Моему взору представилась незабываемая на всю жизнь картина. По всем основным колонным путям, устроенных еще итальянцами, проселочным дорогам сплошным потоком шли колонны наших войск, шла пехота и артиллерия, двигались обозы. Однако все это, к сожалению, передвигалось на конной тяге.

Не заставила себя долго ждать и немецкая авиация, Эскадрильи пикирующих бомбардировщиков Ю-87 появились над колоннами наших войск. Немцы пытались ударами с воздуха нанести поражение нашим войскам, задержать их движение на юго-восток, дать возможность деморализованным итало-немецким войскам привести себя в порядок, наладить управление войсками и занять новые оборонительные позиции. Поэтому цель их бомбовых ударов, на данном этапе, были как раз эти дефиле. Примерно в середине дня около из одного из дефиле застал меня налет фашистских бомбардировщиков. Справа по ходу движения нашей колонны находился небольшой холм, слева от дороги - глубокий овраг с крутыми откосами. У подножья холма в 20-25 метрах от дороги находилась огневая позиция крупнокалиберного пулемета системы ДШК, приспособленного для ведения огня по воздушным целям. Позиция пулеметчиков была обнесена снежным валом высотой 70-80 см.

Пикировщики, а это были Ю-87, шли строем пеленга. За маневрами немецких самолетов в бинокль наблюдал командир расчета, судя по знакам различия — сержант. Как потом выяснилось, это был закаленный в боях воин, очевидно служивший в армии еще до войны. Когда левый в пеленге пикировщик стал сваливаться на левое крыло и переходить на курс бомбометания, намереваясь, очевидно, сбросить свой груз прямо на это дефиле, все, естественно, бросились прочь от этого дефиле, укрываясь в многочисленных воронках от авиабомб наших или немецких, сказать, точно не могу.

Я, тем часом, тоже укрылся в одной из больших воронок в 40-50 метрах от огневой позиции пулемета. На дне воронки уже был солдат. Он в страхе укрыл руками свою голову и что-то тихо говорил. Но меня раздирало любопытство, что же будет дальше, как будет действовать расчет ДШК? Увидев, что пикировщик взял курс на дефиле, он тоже бросился в вырытые рядом ровики, но был поднят командой: «к пулемету!». Сам же командир стоял рядом с пулеметом, внимательно наблюдая за маневром фашистского пилота. Затем, как я хорошо помню, последовала поданная им команда: «по самолету прицел постоянный, целишься в голову машины, короткими очередями огонь, огонь!».

Напоровшись на струю трассирующих пуль, фашистский летчик, немного отклонился от курса и сбросил свой груз преждевременно. Бомбы взорвались в 100-120 метрах от дефиле. Другой фашистский летчик повторил маневр первого, но тоже безуспешно, а вот третий Ю-87, очевидно, получил повреждение, сбросил бомбы далеко от дефиле на низкой высоте ушел на юго-запад. Другие фашистские летчики не стали испытывать свою судьбу, а может быть и по другим причинам, принялись бомбить и обстреливать из своих бортовых пулеметов все то, что находилось и стояло на дороге: артиллерийские орудия, повозки с имуществом и пр. Я не могу сказать точно, какие потери в личном составе понес тогда наш полк, но точно знаю, что была повреждена повозка, в которой размещалась полковая радиостанция.

Тяжелое ранение получил ездовой, убита запряженная в повозку лошадь. Подвиг сержанта-командира расчета ДШК, спасшего от гибели десятки солдат запомнился мне навсегда.

Примерно через час возобновилось и наше движение. Больше авиация немцев в этот день в небе над нами не появлялась.

Во второй половине дня 17-го декабря слева от нас, в прорыв образованный частями нашего корпуса, был введен 24-й танковый корпус нашей армии. Командир корпуса генерал-майор Богданов[4]. Это было великолепное зрелище. Увеличивая скорость, поднимая гусеницами танков, особенно на поворотах, столбы дыма и снега промчались мимо нас 150 танков в основном Т-34, а так же много другой техники. Из башен танков гордо подбоченясь, высунувшись по пояс, стояли командиры машин. Мы все были чрезвычайно рады появлению наших доблестных танкистов, уходящих в рейд по тылам врага, и приветствовали их взмахом своих рук.

Советские танки в районе Осетровского плацдарма. Декабрь 1942г.

Автор фотокорреспондент газеты "Правда" А.Устинов

Наконец и мы дождались того дня, когда на нашей улице был праздник. Как потом нам стало известно, корпус принес много бед немецко-фашистским захватчикам. Совершив почти 300 км марш по тылам врага, сметая все на своем пути, танкисты на рассвете 24-го декабря внезапно для противника атаковал станицу Тацинская и ж/дорожную станцию того же названия. В районе ж/д станции Тацинская находился крупный аэродром немцев, где базировалось более 300 вражеских самолетов различного назначения, и уничтожил их. Кроме того, танкисты в районе аэродрома захватили большие склады с продовольствием, горючим, боеприпасами и другим военным имуществом.

Рассвет 24-го декабря для большинства гитлеровских летчиков и обслуживающего персонала аэродрома, безмятежно почивавших в своих убежищах, был последним в их в жизни. Оставшиеся в живых, гитлеровские захватчики на всю жизнь запомнят рассвет 24-го декабря 1942 года.

Следует так же сказать, что Тацинская была одной из ближайших к Сталинграду немецких баз снабжения, с которой противник по воздуху снабжал окруженную в районе Сталинграда 6-ю Армию Паулюса.

Поэтому, потеря в одночасье более 300 самолетов, из которых большинство были грузовые 3-х моторные Ю-52 и большого количества опытных летчиков, для врага оказалась очень тяжелой. Это был выдающийся успех наших доблестных танкистов. История второй мировой войны не знает подобных примеров с таким результатом. После ввода в сражение 17-го танкового корпуса в направлении г. Кантемировка, 18 и 25 т.к., слева от нас в направлении г. Морозовск фронт обороны остатков 3-й Румынской армии, так и фронт обороны 8-й Итальянской армии рухнул окончательно. Учитывая благоприятно сложившуюся обстановку, не имея перед собой организованного противника, соединения нашего 4-го гв. стр. корпуса, стали стремительно продвигаться на юго-восток, а 18 и 25 т.к. заходить во фланг и тыл оперативной группе «Холлидт».

В середине дня 18-го декабря наш полк, вслед за танкистами, вошел в хутор Твердохлебово[5]. У въезда в хутор справа у самой дороги, у дома, штабелем лежали трупы немецких и итальянских офицеров. На самом верху штабеля, лежал труп немецкого офицера в звании не ниже подполковника, так как на его мундире имелись витые серебряные погоны. Наш взвод разместился в доме, который находился, примерно, в 400-450 м от церкви[6] – обязательного атрибута казачьих станиц и хуторов. Уладив свои дела в доме, я вышел на улицу хутора и обратил внимание на солдата, тащившего в вещевом мешке что-то тяжелое, из которого шел пар. Я спросил солдата, почему у него из вещевого мешка идет пар. Солдат ответил, что в церкви горит склад итальянских мясных консервов и, что там еще можно кое-что взять. Не мешкая ни минуты, я со всех ног бросился к церкви. Вбежав в нее, я увидел большой конусообразный штабель железных банок. Штабель горел небольшим, синим пламенем. Вокруг штабеля суетились солдаты, выхватывая из него еще не треснувшие банки.

С большим трудом, обжигаясь, из горящего штабеля мне удалось выхватить 10 или 11 банок, и я выскочил на улицу. И как оказалось - вовремя.

В это время курсом на хутор шла девятка пикирующих бомбардировщиков Ю-87. Отбежав от церкви на 250-300 метров, я с опаской стал наблюдать за маневрами «Юнкерсов», гадая, куда же проклятые фрицы сбросят свой смертоносный груз. Тем часом от девятки «Юнкерсов» отделились три машины и взяли курс прямо на церковь. Один за другим они с горизонтального полета, сбросили по три-четыре бомбы, но промахнулись. Бомбы взорвались в 40-50 метрах от церкви. Отбомбившись, «Юнкерсы» пристроились к остальным машинам, и ушли на юго-восток. Почему они не стали бомбить хутор, нашпигованный нашими солдатами, для меня стало загадкой.

Подкрепившись итальянскими консервами, кстати, довольно хорошими, и тем, что нам дали из походной кухни, мы снова двинулись в путь. Дорога при выходе из хутора, круто шла вниз в большой овраг. Когда мы спустились вниз на дно оврага, то нашему удивлению не было предела. На дне оврага большой беспорядочной кучей стояли и лежали на боку много штабных автобусов. Наверху этой кучи взгромоздился наш легкий танк Т-70. Это было потрясающее зрелище. Вокруг автобусов там и сам валялись открытые чемоданы с предметами туалета и белья. Очевидно, в пылу боя за хутор, наш танк, преследуя удиравших в панике штабных офицеров, сам свалился на эти автобусы. К удивлению, трупов солдат и офицеров около автобусов не было.

В целом, это было потрясающее зрелище, которое мне за все время пребывания на фронтах Великой Отечественной войны видеть больше не прошлось. И еще: лежавшие штабелем у въезда в хутор трупы итальянских и немецких офицеров, вероятно, и были хозяевами этих штабных автобусов.

Утром на другой день, наш полк после форсированного марша вошел в хутор Широкий…

[1] Село Верхний Мамон, районный центр Воронежской области.

[2] Старший лейтенант Казачков Алексей Михайлович, в декабре 1942 года командир роты связи 100 гв сп.

[3] Непосредственно в прорыве итальянской обороны подразделения 35 гв сд 16-17 декабря 1942г. не участвовали, так как дивизия находилась во втором эшелоне наступавших частей 1-й Гв.армии.

[4] Командовал 24 тк генерал-лейтенант танковых войск Баданов Василий Михайлович

[5] Село Твердохлебовка Богучарского района Воронежской области.

[6] Церковь Михаила Архангела, построена в 1833 году.

В канун «Малого Сатурна»

Близится 78-я годовщина освобождения Богучарского района Воронежской области от немецко-фашистских захватчиков. Ранним утром 16 декабря 1942 года началась операция «Малый Сатурн» или Среднедонская наступательная операция Юго-Западного и левого фланга Воронежского фронтов. В ходе наступления были полностью освобождены от оккупации Верхнемамонский и Богучарский районы, частично – Кантемировский и Россошанский районы Воронежской области в их нынешних границах.

В ночь на 19 декабря 1942 года районный центр город Богучар освободили части 1-й стрелковой и 44-й гвардейской стрелковых дивизий. Потому именно день 19 декабря отмечается богучарцами как дата освобождения города и района от оккупации.

Но мало кому известно о событиях, предшествовавших операции «Малый Сатурн», но сыгравших свою роль в её успешном проведении. 11 – 12 декабря 1942 года на участках 1-й гвардейской армии Юго-Западного фронта и 6-й армии Воронежского фронта была проведена силовая разведка боем. Несколько стрелковых батальонов перешли реку Дон и захватили ряд плацдармов на её правом берегу. Пытались «прощупать» противника и из Осетровской излучины, где линия фронта на правобережье Дона стабилизировалась ещё с середины сентября 1942 года. Завязались бои с боевым охранением, и с подошедшими к местам прорыва резервами противника.

Но разведка проходила с разной степенью успеха. Так, на участке 38-й гвардейской стрелковой дивизии в ходе разведки боем удалось освободить первый населенный пункт на правобережье Дона – хутор Оголев Радченского района. Удачно проходила разведка на участке 127-й стрелковой дивизии 6-й армии Воронежского фронта, где удалось вклиниться в глубь обороны противника на несколько километров.

А вот усиленный батальон 412-го полка 1-й стрелковой дивизии, получивший приказ наступать на хутор Свинюхи Богучарского района, вынужден был залечь и окопаться на лугу в 300-х метрах от этого небольшого придонского хутора. Противник кинжальным огнем не давал бойцам и командирам поднять головы. 

Вид на хутор Свинюхи Богучарского района с левого берега Дона (в полосе наступления 408-го и 412-го стрелковых полков 1-й сд). Зима 1942г. Фото из школьного музея с.Новый Лиман Петропавловского района Воронежской области

Бои за плацдармы, за господствующие высоты правого берега, с различной степенью ожесточения продолжались еще несколько дней, окончательно затихнув к 16 декабря 1942 года. Командование противника (8-й итальянской армии) посчитало силовую разведку за начало наступления русских, но только  с целью улучшить свои позиции, и предприняло усилия по ликвидации "вклинений" советских войск. 

По настоящее время операция по проведению «силовой разведки боем» в канун операции «Малый Сатурн» является предметом дискуссий отечественных и зарубежных историков.

Начавшаяся за два дня до намеченного общего наступления (14.12.1942г.), разведка боем не получила своего продолжения, так как начало наступления было перенесено на 16-е декабря 1942 года.

Потревоженный противник успел подтянуть резервы к местам прорыва (в частности, немецкие 385-ю пехотную и 27-ю танковую дивизии), фактор оперативной внезапности был потерян. И главное, 16-го декабря наступающим частям Красной Армии пришлось столкнуться с большим уровнем сопротивления противника, за счёт тех самых его резервов.

По мнению видного отечественного историка В.Г. Сафронова, перенос дня начала операции «Малый Сатурн» на 16-е декабря стал серьёзной ошибкой советского командования: «…Очевидно, что Сталин, принимая ночью 13 декабря волевое решение о переносе наступления на 16 декабря, не был осведомлен о деталях разведки боем, а командования фронтов сочли излишним уточнять эти детали. Более того, если судить по воспоминаниям Воронова, командование Юго-Западного фронта даже с удовлетворением восприняло новый перенос наступления - на 16 декабря, так как ему предоставлялось дополнительное, усиленно испрашиваемое до этого время для завершения подвоза техники, боеприпасов и всех видов довольствия.

Но на деле отсрочка наступления Юго-Западного фронта способствовала созданию острого кризиса на котельниковском направлении, да и привела к серьезному осложнению обстановки на Среднем Дону, так как потревоженный противник с 11 декабря наращивал здесь свои силы (благодаря лучшей мобильности и обеспеченности по правому берегу Дона большей сетью дорог) гораздо быстрее, чем войска Юго-Западного фронта заканчивали свое доукомплектование...»[1].

Так ли это на самом деле?

Напомню предысторию. 3 декабря 1942 года директивой ставки Верховного Главнокомандующего № 170697 был утвержден план наступательной операции «Сатурн»[2]. Согласно этой директиве, наступление частей Юго-Западного и Воронежского фронтов должно было начаться ранним утром 10 декабря 1942 года.

И в этот же день (03.12.1942г.) И.В. Сталин указал командующему Юго-Западным фронтом о необходимости проведения силовой разведки боем перед началом наступления:

«…1. Тов. Ватутину вызвать к себе товарищей Голикова и Воронова и объявить им о письме, подписанном мною (тов. Сталиным), переданном  с тов. Ивановым.

2. Передать тов. Ватутину и тов. Голикову, что т.к. немцы знают о наших М-30, взрывающих весь передний край обороны, они усвоили поэтому тактику следующую: оставляют на переднем крае только охранение, а сам передний край обороны относят в глубину на 4-5 км.

Этой тактике немцев, мы должны противопоставить свою контртактику, а она заключается в том, что нам нужно раньше, чем перейти в наступление, делать боевую разведку с целью вскрытия переднего края обороны, и надо во что бы то ни стало добраться до переднего края обороны пр-ка.

Произвести ряд активных разведок, взять пленных и через них все узнать, с тем, чтобы напрасно не израсходовать боеприпасы.

Разведку провести боем, отдельными батальонами за два дня до начала операции.

Приказание лично по телефону получил и записал гвардии генерал-майор Иванов 3.12.1942 г.»[3].

Приказания о проведении силовой разведки боем были доведены до командующих армий, стрелковых корпусов и дивизий. В штабах частей началась работа по подготовке к операции.

Но вмешались форс-мажорные обстоятельства - дата начала операции «Сатурн» была перенесена (первый раз) с 10 на 14 декабря - по просьбе командующих фронтами и представителя Ставки генерал-полковника артиллерии Николая Николаевича Воронова, который осуществлял координацию действий Юго-Западного и Воронежского фронтов по подготовке и проведению операции. Причина переноса – в неготовности фронтов начать наступление в установленный Ставкой срок 10 декабря 1942 года.

Исходя из этого, дата проведения силовых разведок боем на участках 1-й гвардейской  и 6-й армий была тоже «сдвинута» по времени.

Так, поздно вечером 9 декабря 1942 года штабом 1-й стрелковой дивизии было издано приказание на проведения утром 11 декабря силовой разведки боем на участке главного удара дивизии – в направлении хутора Тихий Дон Богучарского района (участок Свинюха - Солонцы):

«1. По имеющимся данным (Свинюха) обороняет 1 ср 1/37 пп 3 пд «Равенна», (Солонцы) обороняет 2 ср 1/37 пп. На протяжении 1 км к ю-з от оврага с мелом, что на Осетровском плацдарме, обороняется 11 ср 3/37 пп, 1,5 км с/в от оврага с лесом обороняется 10 ср 3/37 пп. Выс. 151.8 обороняет 3 ср 3/37 пп. Ближайший резерв противника: 2/38 и 3/38 3 пд «Равенна» в Гадючье.

2. В целях подготовки плацдарма для нанесения главного удара по противнику и установления точного начертания его переднего края командир дивизии приказал.

Утром 11.12.42г. провести силовую разведку силою одного сб с задачей сбить боевое охранение пр-ка, боем установить точное начертание его переднего края и закрепиться на достигнутых рубежах.

В ночь на 12.12.42г. провести разведпоиски захватом контрольных пленных.

Для разведки выделить из полка лучший б-н по подготовке, дисциплине и боеспособности.

3. Командиру 412 сп силовую разведку и уничтожение БО пр-ка провести на рубеже (Свинюха) – (Солонцы).

Командиру 415 сп – на рубеже 1 км ю-з оврага с лесом – 1 км с-в оврага с лесом – 1 км с-в оврага с лесом, что на Осетровском плацдарме. 1026 ап быть готовым к подавлению огневых средств противника для поддержки 412 сп двумя арт. дивизионами.

Командирам полков обеспечить поддержку своих батальонов мин. арт. средствами полков, также обеспечить преодоление проволочных заграждений и минных полей противника…

4. Для разведки пр-ка в ходе боя батальонов командирам полков и всем штабным командирам батальонов и полков выйти на наблюдательные пункты с целью наблюдения и засечения целей.

Готовность доложить к 24-00 10.12.42г.

Начало действий в 6.30 11.12.42г.

Прекращение действий по особому распоряжению.

Результатом разведки с приложением целей на переднем крае и в глубине обороны пр-ка представить к 11-30 11.12.42г.»[4].

В канун «Малого Сатурна». Часть 3-я.

Об активности русских на фронте 8-й итальянской армии 12 декабря было доложено в ставку Гитлера. Зная, чем закончился недавний удар русских по румынским «флангам Сталинграда», Гитлер небезосновательно опасался повторения подобного и со своими итальянскими союзниками. Тем более, что несколько часов назад началась операция «Зимняя гроза», на кон для него (Гитлера) и Германии было поставлено многое, если не всё.

- Что там, что там у итальянцев? Произошло что-нибудь катастрофическое? – Гитлер нервно спросил Курта Цейтцлера – начальника генерального штаба сухопутных войск Германии.

«Цейтцлер. Нет, мой фюрер. Манштейн достиг первого рубежа (реки Аксай.—А. С.) и захватил переправу. Атаки русских продолжаются только на участке итальянцев. Ночью по тревоге был поднят один немецкий полк, к 10 часам утра он вступил в бой. Это было очень своевременно, так как итальянцы уже бросили в контратаку все резервные батальоны.

Гитлер. Из-за этой истории (на донском участке фронта.—А. С. ) я не спал больше ночей, чем из-за событий на южном участке. Никто не знает, что здесь может произойти…»[1].

Узнав, что на некоторых участках обороны 8-й итальянской армии пробита брешь, Гитлер стал сетовать на то, резервов недостаточно, а те, которые имеются, приходится направлять для решения более важных задач. А сейчас самым важным для него был деблокирующий удар – в помощь погибающей в Сталинградском котле 6-й немецкой армии. А он, не смотря на просьбы генералов генерального штаба, не давал разрешения на прорыв кольца окружения изнутри.

«...Гитлер. Если бы мы имели в запасе еще 14 дней, эти соединения могли бы прибыть сюда. Я хотел дать итальянцам танки... Но и на другом фланге нужны еще три немецкие дивизии. Если бы транспорт функционировал лучше!

Цейтцлер. Появляются затруднения с обеспечением. У нас уже был тяжелый момент со снабжением, но мы использовали тогда войсковой транспорт. Нам с генерал-квартирмейстером каждый вечер приходится буквально жонглировать, чтобы организовать снабжение...

Гитлер. Если взвесить все угрожающие моменты, то этот участок фронта, как и прежде, наиболее опасен. Здесь находится наш слабый союзник, и в тылу у него почти ничего нет…»[2].

Цейтцлер заверил фюрера, что если итальянцы продержаться 2-3 дня, то «мы успеем кое-что им подтянуть».

Но, как было сказано ранее, советское командование дало противнику эти несколько дней, перенеся срок общего наступления на 16 декабря.

Генерал Курт фон Типпельскирх (немецкий советник при командовании 8-й итальянской армии) 15 декабря в докладе Цейтцлеру сообщал, «что его предположения относительно характера готовившегося наступления полностью подтвердились, и что советские войска имеют целью «улучшить свои позиции»… «Попытки итальянцев, - докладывал Типпельскирх, - смелыми атаками восстановить утраченные позиции, стоят им больших потерь». Однако в целом он считал поведение итальянских войск «очень хорошим» и докладывал, что армия полна решимости обороняться «любой ценой».[3]

Большие потери частей и подразделений 8-й итальянской армии, понесенные в попытках вернуть утраченные позиции, подтверждают и итальянские источники.

Так, в первых сражениях у хутора Свинюхи Богучарского района Воронежской области итальянцами было потеряно всего 502 человека: 80 убитыми (из них 5 офицеров), 283 ранеными (4 офицера), 139 пропавшими без вести (5 офицеров)[4].

Были потери убитыми и ранеными и у батальонов 412-го и 408-го стрелковых полков, которым пришлось под огнем противника держать оборону на лугу в нескольких сотнях метров от хутора. В 19-00 13 декабря противник попытался застать врасплох защитников плацдарма, атаковав позиции 2-го батальона 412-го полка. 1-й батальон 408-го полка под командованием капитана Александра Герасимовича Корякова помог соседям отбить атаку врага на плацдарм.

Командир 1-го стрелкового батальона 408-го полка А.Коряков (справа). Зима 1942/43. Средний Дон.

А 14 декабря противник (немецкий 527-й пехотный полк) провел свою разведку боем. Чуть ниже по течению Дона у села Журавка на довольно большом по площади острове, отделенном от левого берега узкой протокой, еще с начала оборонительных боёв находилось немногочисленное боевое охранение 412-го стрелкового полка. Никакой практической выгоды от захвата острова противник не имел, вероятно, эта операция стала своеобразным ответом на разведку боем у хутора Свинюхи.

Из «Отчета 527-го пехотного полка 298-й пехотной дивизии вермахта за период 16.12.1942 - 16.01.1943» (298-я пд «подпирала» дивизию «Равенна» с тыла, занимая позиции в районе Богучара):

«…11.12.42 в 6:00 русские пошли в атаку на участках дивизий «Равенна» и «Пасубио». Атаки повторялись до 15.12.42 в одном и том же объеме. Они носили только местный характер и как позже стало понятно, только для того чтобы снизить обороноспособность и найти слабые места для будущего большого наступления. Танки не появлялись, атаки проводились силами максимально до полка.

Основным направлением атак являются итальянские укрепленные пункты у Красно-Орехово, у высоты 218, у Солонцы и Свинюха. На участки дивизии «Пасубио» укрепленные пункты на высоте 149.9, у Оголева и у Абросимово. В течение указанного периода укрепленные пункты несколько раз переходили из рук в руки, но удар многочисленного итальянского резерва восстановил старое положение.

Авиация поддерживает бои бомбардировкой сосредоточений противника.

Атаки и разведоперации на участке нашего полка не проводились.

Для обороны левого фланга выставлен туркменский батальон. Противотанковые и минные заграждения защищают от танков.

Постоянная работа наших разведгрупп обнаружила, что русская линия занята слабыми силами. Разведка боем, проведенная 14.12 привела к уничтожению группы русских в 30 человек на острове перед Кузменкин (хутор Ольховый на правом берегу Дона - С.Э.), бункер и боевые позиции взорваны…»[5].

В 9-00 часов утра 14 декабря группа из примерно 50-ти автоматчиков противника под прикрытием сильного артиллерийского и минометного огня «просочилась» на остров и завязала бой с боевым охранением от 3-го батальона 412-го полка. Бой на острове длился около двух часов, оставшиеся в живых защитники острова отошли и укрепились на его северо-восточной оконечности.

Командир 412-го полка для ликвидации противника выслал на Журавский остров три стрелковые роты (9-ю роту 3-го батальона, штрафную роту и роту учебного батальона). Завязался бой. К 14-30 противник был выбит на правый берег Дона. Из Оперативной сводки № 290 к 1-00 15.12.42г. Штадив-1, овраг 1 км южн. выс.111,5: «…В результате боя противник понес потери убитыми – 10 солдат и ранеными до 25 солдат и офицеров. Трофеев нет. Наши потери убитыми – 9, ранеными – 23 человека…».

День 15 декабря для бойцов и командиров на плацдарме у хутора Свинюхи прошёл относительно «спокойно»: в оперативной сводке штаба 1-й стрелковой дивизии № 292 к 1-00 16.12.1942г. была отмечена редкая стрельба итальянцев по боевым порядкам подразделений дивизии. Налётов вражеской авиации тоже в тот день не отмечено.

А буквально через несколько часов начнётся общее наступление, которые сметёт немецких и итальянских оккупантов с донских берегов…

P.S. Навсегда останется в памяти народной 19-летний сержант 1180-го полка 350-й стрелковой дивизии Василий Прокатов, не пожалевший своей жизни и закрывший своим телом амбразуру вражеского пулемета в ходе проведении разведки боем у села Дерезовка Верхнемамонского района Воронежской области. За свой подвиг самопожертвования Прокатову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

А сколько было подвигов в ходе разведки, о которых нам, надеюсь, ещё предстоит узнать?

Точное число бойцов и командиров 1-й стрелковой дивизии, погибших в ходе силовой разведки и удержания занятых позиций 11-15 декабря 1942 года, к сожалению, пока установить не удаётся. Виной тому тот факт, что часть документов о потерях личного состава  дивизии была утеряна, когда дивизия попала в трудное положение в Восточной Украине в феврале – марте 1943 года.

Командир 2-го батальона Павел Ромадин погиб в начале января 1943 года. Не успел он получить Орден Красного Звезды, так как приказ о награждении Героя за бои под хутором Свинюхи был издан в феврале 1943 года.

P.P.S. Ровно через 78 лет, 11 декабря 2020 года, на берегу Дона благодарными потомками был установлен памятный знак. Пусть хутора Свинюхи давно уже не существует, уверен, что не зарастёт тропа, ведущая к памятному знаку.  

Вечная Память!!!

«Проложить и построить!»

В июле 1942 года передовые танковые и моторизированные дивизии вермахта продвигались вглубь большой излучины Дона. Серьёзного сопротивления немцы не встречали. В письме домой генерал 6-й армии Карл Штрекер описывал бескрайние русские степные просторы как «океан, способный поглотить любого, кто осмелится войти в него»[1]. 6-я немецкая полевая армия двигалась навстречу своей судьбе – в небытие.

 В 18 часов 20 минут 17 июля штаб 6-й армии даёт промежуточную сводку в штаб группы армий «Б»: «17.7. армия не имела значительных боестолкновений. Объединенные в передовые отряды подвижные подразделения 100-й егерской и 113-й пехотной дивизий 8-го армейского корпуса в районе Боковской установили связь с оставшимися частями 29-й моторизованной дивизии. Проведённая разведка в направлении Горбатова и Криушинского по долине Криуши установила отсутствие неприятеля. 100-я егерская дивизия передовыми частями прошла Мешков, 113-я пехотная на марше через Боковскую, передовой полк достиг Архиповского. 79-я пехотная дивизия, находящаяся за ними вдоль берега Дона, обнаружила противника на южном берегу Дона у Вёшенской. Противник организует плацдарм…»[2]. После «зачистки» правобережья Дона немецким дивизиям предписывалось двигаться на юго-восток – в большую излучину Дона.

29-й армейский корпус вермахта находился штабом в селе Шуриновка в 30 километрах от Богучара. Две пехотные дивизии корпуса (376-я и 305-я) занимали позиции на участке Дерезовка - Филоново – Богучар. Согласно приказу эти дивизии заменялись 384-й пехотной дивизией. И уже вечером 17 июля два полка 305-й пехотной дивизии находились на марше в направлении села Радченское.

Советского контрудара во фланг наступающей 6-й армии на участке Новая Калитва – Стоговской немцы не ожидали. Согласно сводке 8-го армейского корпуса, перед ними был слабый противник[3]. И действительно, сил для такого контрудара «под дых» наступающей на Сталинград группировки вермахта у дивизий советской 63-й Армии просто не было.

Успешно проходящее летнее наступление выявило для немецкого командования и целый ряд проблем: это и увеличивающаяся с каждым днём растянутость коммуникаций, и плохо развитая сеть дорог с твёрдым покрытием в большой излучине Дона, а также практически полное отсутствие железных дорог – всё это не позволяло оккупантам осуществлять своевременную подпитку своих передовых частей.

Танковая и механизированная немецкая армада, рвущаяся к Сталинграду, требовала ежедневно тонны и тонны горючего. Но тыловые части и армейские склады безнадёжно отставали от графика наступления дивизий группы армий «Б».

Первоначально немецкое командование планировало перевести армейские склады из Беловодска в район деревни Голая Кантемировского района. Но на совещании, проведённом 17 июля с командирами подразделений, обер-квартирмейстер 6-й армии майор Вернер фон Куновски сообщил, что армейские склады в Голой оборудоваться не будут, поскольку расстояние до передовых частей значительно увеличилось[4]. Местом расположения армейских складов была выбрана станица Мешковская. А в станице Боковской было приказано разместить новые склады для обеспечения дивизий, наступающих в восточном направлении.

В связи с этим фон Куновски доложил командованию армии свои предложения по организации и обустройству армейских путей снабжения. Служба тыла 6-й немецкой армии была наиболее заинтересована в строительстве, ремонте и укреплении следующих дорог:

a) Беловодск - Дёгтево - Нижний Астахов - Боковская;

б) Беловодск - Баранниковка - Волошино - Миллерово - Нижний Астахов - Боковская. Эти дороги должны быть в кратчайшие сроки подготовлены к эксплуатации»[5]. Как видим, о строительстве узкоколейных железных дорог немецкое командование речи пока не вело.

Немцы в большой излучине Дона. Лето 1942 года.

Снабжение немецких частей, оставляемых на правом берегу Дона для осуществления только «охранных» задач, не требовало строительства железных дорог.

Все усилия и внимание командования группы армий «Б» занимал Сталинград. Снабжение всем необходимым наступающей на город немецкой группировки должен был обеспечить ввод в эксплуатацию железнодорожных веток широкой колеи: Лиски – Миллерово – Лихая, и главной ветки Лихая – Морозовская - Сталинград.

А пока немецкое командование наладило снабжение своих передовых частей по воздуху. Фон Куновски 26 июля в дневнике службы тыла 6-й армии сообщает: «Русское сопротивление значительно усилилось, ведутся танковые атаки. Большой расход боеприпасов, требуется увеличение снабжения. По воздуху было отправлено 20 загруженных самолётов с топливом и 12 с боеприпасами для 16-й танковой дивизии (западнее Суханова в долине реки Лиска) и 16-й моторизованной дивизии (4 км юго-восточнее Липо-Логовского). Русское сопротивление в большой излучине Дона значительно усиливается, русские получают подкрепления, в том числе танки, с восточного берега. Расход боеприпасов сильно возрос…».

Но это не самая важная запись в дневнике. Читаем далее: «…В ближайшее время ожидается прибытие итальянского экспедиционного корпуса, который будет занимать участок фронта между Серафимовичем и Павловском. Проведено совещание по вопросам его транспортировки туда. Итальянский участок будет снабжаться со складов в Россоши, Мешковской и Боковской...» [6].

Итальянский диктатор Бенито Муссолини боялся опоздать, как ему казалось, к окончательному «дележу пирога». Но теплолюбивых сыновей Италии, прибывающих в зону боёв, немецкое командование планировало определить на вспомогательных участках, выполняя директиву Гитлера № 41 от 5 апреля 1942 года. Согласно которой, «для занятия позиций на этом растянутом по р. Дон фронте, который будет постоянно увеличиваться по мере развертывания операций, будут в первую очередь выделяться соединения союзников с тем, чтобы использовать немецкие войска для создания мощного барьера между Орлом и р. Дон, а также на Сталинградском перешейке. Отдельные высвободившиеся немецкие дивизии должны быть сосредоточены в качестве подвижного резерва за линией фронта на р. Дон. Союзные войска должны распределяться по нашим позициям с таким расчетом, чтобы на наиболее северных участках располагались венгры, затем итальянцы, а дальше всего на юго-восток - румыны»[7]. Немецкий генеральный штаб, зная о непростых исторических взаимоотношениях между венграми и румынами, сознательно «разделял» их итальянцами.

Вспомогательными станциями выгрузки для прибывающих частей 8-й итальянской армии стали Россошь, Кантемировка и Чертково, а станция Миллерово - главным местом выгрузки для тылового командования группы армий «Б» и для 6-й полевой армии. В Миллерово итальянцы заняли под свои склады все помещения железнодорожной станции, чем вызвали неудовольствие союзников. Позднее немцы постарались «замять» этот инцидент.

Прибывавшие на Дон румынские и итальянские войска занимали позиции на «флангах» Сталинграда. Как и в первоначальных директивах Гитлера, так и в последующей директиве «О продолжении операции «Брауншвейг» № 45 от 23 июля 1942 года, не предусматривалось проведение активных наступательных операций силами союзников Германии.

Их задача была в другом: организовать прочную оборону по правому берегу реки Дон и готовиться к зимовке. Альпийский корпус итальянцев планировали передать наступавшей на Кавказ группе армий «А».

В начале августа 1942 года немецким инженерным частям удалось ввести в эксплуатацию железнодорожную ветку от станции Лихая до станции Чир, что к западу от Сталинграда, и вечером 6 августа в Тацинскую прибыли первые железнодорожные составы с горючим для наступающих дивизий вермахта.

Именно железнодорожная ветка Лихая – Морозовская – Чир (за отсутствием других железных дорог в большой излучине Дона) должна была обеспечить бесперебойную подпитку немецкого наступления на Сталинград, а также снабжение прибывающих войск союзников Германии. Планировали немцы использовать и ветку Юго-Восточной железной дороги (ЮВЖД) Евдаково – Миллерово – Лихая.

Командование группы армий «Б», получив директиву Гитлера об организации прочной обороны на Дону, понимало, что вскоре неизбежно возникнут проблемы со снабжением румынских и итальянских частей, занимающих оборону на правом берегу Дона. Расстояние от передовых донских позиций итальянцев и румын до ближайших железнодорожных станций выгрузки, а это - Миллерово, Морозовская, Обливская и Чир - составляло от 80 до 150 километров. Через два, три месяца неизбежно начнётся осенняя распутица, затем придёт русская зима. А что это такое, немцы уже узнали.

В ходе военной компании на Восточном фронте, столкнувшись с неизбежной проблемой бездорожья, немецкие инженерные и железнодорожные части прокладывали дороги самостоятельно. Для организации транспортного обеспечения чаще всего строились железные дороги узкой колеи – фельдбаны (feldbahnen), то есть полевые дороги. Такие узкоколейки немцы строили в болотистых и лесистых местностях северо-западной России.

Да и недостатка в рабочей силе немцы не испытывали - самые тяжёлые работы при строительстве узкоколеек ложились на плечи советских военнопленных и местного населения. Опыт такого строительства немецкое командование решило перенести из новгородских лесов и болот в южнорусские степи, на берега Дона.

Для начала сообщу немного информации о структуре железнодорожных войск вермахта к началу осени 1942 года. Военные железнодорожники (Eisenbahnpioniertruppe) подчинялись командованию военно-железнодорожных войск (Kommandeur der Eisenbahntruppen) на уровне армии (Kodeis), группы армий (Grukodeis), командующему железнодорожными войсками в ОКХ[8] (Befehlshaber der Eisenbahntruppen beim OKH, Bedeis) и, наконец, начальнику военно-транспортной службы вермахта, генералу Рудольфу Герке (Rudolf Gercke, Chef des Transportwesens).

Решение о строительстве сети узкоколейных железных дорог в большой излучине Дона принималось непосредственно генералом Герке секретным приказом № 03951/42. Завертелись «колёса» немецкой бюрократической машины.

Во исполнение указания начальника военно-транспортной службы вермахта нижестоящей инстанцией (Bedeis) был издан ряд документов, в частности приказ № №320/42, устанавливающий общие вопросы организации строительства трёх больших узкоколейных железных дорог к западу от Дона.

На уровне командования железнодорожных войск 6-й армии (Kodeis 6) были определены и отмечены на штабных картах планируемые трассы узкоколейных дорог № 1, № 2 и № 3 с лаконичным приказом от 4 августа 1942 года: проложить и построить![9]

План расположения трёх узкоколейных железных дорог в излучине Дона западнее Сталинграда, составленный 514-м полком железнодорожных путей сообщения специального назначения вермахта 11 августа 1942 года. Источник: Alfred B. Gottwaldt, Heeresfeldbahnen. Stuttgart, 1998.

Согласно приказу все три железнодорожные линии имели предназначение в снабжении стоящих на донском фронте частей немецкой 6-й армии и подчиненных ей румынских и итальянских частей. Кроме того, эти железные дороги должны были соединить район к западу от Дона в единую транспортную сеть. В соответствии с приказом планировалось следующее расположение узкоколейных железных дорог общей протяженностью более 500 километров:

Feldbahn I. От станции Шелестовка железной дороги Лиски - Лихая в восточном направлении до конечной станции хутор Латышевский, с ответвлением от села Анно-Ребриково до села Радченское[10].

Feldbahn II. От станции Обливская железной дороги Лихая – Сталинград на север по берегам рек Чир и Цуцкан до района хутора Карасёв с ответвлениями на Криушинский, Блинов и Верхняя Царицынская.

Feldbahn III. Эту ближайшую к району Сталинграда дорогу планировали проложить в общем северном направлении от станции Чир железнодорожной ветки Лихая - Сталинград по восточному берегу реки Лиска до района Венцы с ответвлениями на Вралёв, Дальний-Перекопский, Радионов и Лапушинский.

В приказе командующего железнодорожными войсками 6-й армии (Kodeis 6) от 4 августа 1942 года было указано, что начать строительство узкоколейных дорог необходимо до начала сезона дождей. Другим условием начала работ являлось полное восстановление железной дороги Валуйки - Кондрашевская - Миллерово - Лихая. По ней немецкое командование планировало перебросить из северо-западных районов Советского Союза специальные инженерные, сапёрные и железнодорожные части в район большой излучины Дона. Юго-Восточная железная дорога была перерезана советскими войсками у города Свобода (ныне Лиски) Воронежской области, в полной мере оккупанты использовать её не могли.

Для строительства и обслуживания полевых узкоколейных железных дорог № 1, № 2 и № 3 командующим железнодорожными войсками в ОКХ (Bedeis) были выпущены указания. Приведу только самые важные.

Подъёмы на участках не должны превышать 5%, только в порядке исключения они могли достигать 15% - поэтому и прокладывались трассы узкоколеек немецкими инженерами по водоразделам рек, по имеющимся шоссейным и грунтовым дорогам. Так, при строительстве узкоколейки № 1 немцы воспользовались старинным трактом «на Казанку» - на границе Ростовской и Воронежской областей.

Согласно немецкому стандарту ширина железнодорожной колеи должна была составлять 600 мм (60 см). Ширина же земляного полотна при одноколейной прокладке - 3 метра, а при двухколейной - 6 метров.

Исходя из общей численности пришедших на Дон немецких войск и их союзников, пропускная способность грузовых станций должна быть не менее 400 тонн в сутки, позже планировалось довести её до 800 тонн. Расстояние между станциями должно составлять 4 - 5 км, а при больших подъёмах 2,5 - 3,5 км. Проблемы с водоснабжением немцы планировали решить путём устройства через каждые 35 км пути водонасосных станций. Местность не была богата естественными водоёмами, потому добывать воду должны были специальные роты водных станций и бурильные части вермахта. Планировалась установка электростанций (каждые 50 км) и телефонизация железнодорожных станций.

Чтобы у читателей не возникла иллюзия благостной картины принесения «благ цивилизации в варварскую страну», приведу некоторые из документов немецких «цивилизаторов».

Ещё до начала строительства командование группы армий «Б» 12 августа 1942 года дало следующее указание:

«Для строительства линий узкоколейных дорог II и III на участке 6-й армии необходимо оставить в расположении армии 13000 военнопленных (из вновь поступивших) в пересыльных лагерях (дулагах) и армейских пунктах сбора военнопленных. Затем предоставить их для строительства.

Среди военнопленных в первую очередь выявить: железнодорожных сапёров и строителей, работников железной дороги, землекопов, строительных рабочих, слесарей, кузнецов, столяров и механиков, а также иных ремёсел.

Среди отобранных не должно быть: военнопленных тюркских национальностей, а также нефтяников, шахтёров, танкистов и механиков танков, работников оборонной индустрии.

«Миллеровская яма» (Dulag 125). 13.08.1942г. Источник: http://www.bild.bundesarchiv.de

Поставлять только здоровых, сильных, работоспособных военнопленных!

Все иные военнопленные (включая национальные и профессиональные группы) подлежат, по покрытию необходимого для работы числа, быстрому отправлению в тыловые стационарные концентрационные лагеря (шталаги) и тыловые пересыльные лагеря (дулаги)»[11].

14 августа 1942 года штаб 6-й армий «озаботился» вопросом организации лагерей для оставляемых на строительство военнопленных. В приказе говорилось: «При организации мест размещения учесть, что военнопленные должны будут много недель работать в одном месте для нужд немецкого вермахта. Это означает, что необходимо организовать укрытое от дождей и мороза место их пребывания и ночёвки.

Обеспечение питанием организовать на месте. Дополнительный паёк для тяжёлых работ разрешен командованием группы армий «Б». Перед руководителями по обеспечению продовольствием дулагов ставится задача уже сейчас начать сбор обеспечения для планируемого при строительстве числа военнопленных и местного населения (конные повозки). Немедленно начать поставку и сборку точек приготовления еды.

Армия исходит из того, что в связи с начавшейся подготовкой строительство узкоколеек будет окончено до начала сезона бездорожья осенью, и узкоколейные дороги будут введены в эксплуатацию до начала зимы»[12].

Сложно сейчас сказать о точном количестве советских военнопленных, оставленных немецким командованием для строительства узкоколеек в излучине Дона. По воспоминаниям немецкого офицера 502-го железнодорожного батальона (Feldbahn-Battaillon 502) Карла Зандера, в середине ноября 1942 года в строительстве только одной узкоколейной ветки от станции Обливская (Feldbahn II) участвовали около 9000 советских военнопленных.

В первой половине дня 13 августа 1942 года на совещании у начальника штаба 6-й армии генерала Артура Шмидта собрались высокие армейские чины: первый заместитель обер-квартирмейстера, начальник железнодорожного сообщения, командующий железнодорожных войск. Решался вопрос начала строительства узкоколейных дорог[13].

И уже 15 августа командование железнодорожными войсками 6-й армии (Kodeis 6) приказало начать строительство ветки узкоколейки от станции Чир на север, поскольку она была ближе всего к Сталинграду. К этому времени немецкие войска вышли к Дону на участке Нижне-Чирская – Калач - Голубинская.

Согласно приказу: «Строительство узкоколейной дороги III по сообщениям 6-й армии срочно необходимо… Длина участка узкоколейки I примерно совпадает с длиной линии III. В связи с этим части, получившие задание строительства линии I, переходят на строительство линии III. Трассировку и начало работ максимально ускорить, используя все возможные средства»[14].

На этот момент все три узкоколейные дороги существуют только на бумаге. 16 августа штаб группы армий «Б» сообщает: «Можно рассчитывать на начало строительных работ на линии № 1 (от станции Шелестовка) и № 2 (от станции Обливская) с 1 сентября 1942 года». 21 августа 1942 года окончательная разведка территорий была окончена.

Когда начали строить узкоколейную ветку № 1 (от Шелестовки к селу Радченское) - точно неизвестно. Немецкий исследователь Йенс Фриз указывает датой начала строительства 2 сентября 1942 года[15].

Узкоколейка. Сквозь снег и ветер.

Части 1-й Гвардейской армии Юго-Западного фронта и 6-й армии Воронежского фронта в ходе своего зимнего наступления столкнулись с той же самой проблемой, что и немцы летом 1942 года – растянутостью коммуникаций. Тылы армий безнадёжно отставали. Армейские тыловые базы размещались в воронежском Калаче (для 1-й Гвардейской армии) и в Воробьёвке (для 6-й армии). В Кантемировке и в Маньково находились передовые отделения армейских складов. А гнавшие врага на запад части Красной Армии к 20 января 1943 года достигли рубежа рек Айдар и Северский Донец в восточной Украине.

К середине февраля 1943 года «растяжка» тыла составила до 400 километров. Были тому и объективные причины, в первую очередь, это разрушенный 366-метровый железнодорожный мост через реку Дон у города Свобода (ныне – Лиски) Воронежской области.

Узкоколейная дорога Шелестовка – Алексеевка – Липчанка на «Схеме восстановления железных дорог Юго-Западного фронта». Источник: ЦАМО РФ, Фонд 232, Опись 590, Дело 197, Лист 55.

В многостраничном документе «Отчёт о работе тыла Юго-Западного фронта в период январско-февральской наступательной операции войск 1943 г.», хранящемся в ЦАМО РФ, сказано:

«…2. Трудности восстановления произведенных противником больших разрушений железнодорожных мостов на участках: Лиски – Лихая, Лиски – Купянск, Сватово – Старобельск и Сталинград – Лихая в течение января и первой декады февраля 1943 г. не давали возможности управлению тыла фронта перебазировать тыловые части и учреждения в новые, более приближённые к войскам пункты, что сильно удлиняло пути подвоза и затрудняло материальное обеспечение войск».[1]

Потому вся тяжесть обеспечения наступающих частей Юго-Западного фронта до момента ввода в эксплуатацию железных дорог нормальной колеи легла на армейский и фронтовой автотранспорт. Но грузовых автомобилей в нужном количестве не хватало. Требовались 11500 грузовиков, в наличии Управления тыла фронта имелось всего 3000 автомашин на ходу.[2] График снабжения по этой и другим причинам не выдерживался.

В сложившейся ситуации грех было не воспользоваться «трофейной» узкоколейной железной дорогой для доставки боеприпасов и других грузов к Юго-Восточной железной дороге. Командование 1-й Гвардейской армии приказало в кратчайшие сроки (к исходу 27 января 1943 года) провести подготовительные работы по очистке узкоколейной ветки от снежных заносов, восстановлению пути, и начать перевозку так нужных фронту грузов к станции Шелестовка.

Командир 19-й отдельной железнодорожной бригады (19 ождбр) полковник Александр Николаевич Ткачёв, получив приказ командования 1-й Гвардейской армии, возложил его выполнение на 18-ю отдельную эксплуатационную железнодорожную роту (18 оэждр). Командовал ротой путейцев старший лейтенант Фёдор Павлович Степанчук.

Командир 18-й роты  Фёдор Павлович Степанчук

Когда воины-железнодорожники прибыли на место, их взору предстала грустная картина: узкоколейная дорога на всём протяжении была занесена снегом, даже не верилось, что под сугробами почти в человеческий рост скрываются рельсы, шпалы, разводные стрелки и другое оборудование железной дороги.

Всё это нужно было вначале откопать, затем разобраться с иностранной техникой и механизмами и пустить первый состав не позднее 27 января. Сроки поджимали.

Наступление частей Красной Армии было столь стремительным, что оккупанты не успели уничтожить материальную часть узкоколейки. Упоминаемый ранее Карл Зандер в своих воспоминаниях сожалел, что пришлось оставить наступающей Красной Армии около 80-ти (а может быть и больше) узкоколейных локомотивов на трёх полевых дорогах большой излучины Дона. Только на линии Шелестовка - Липчанка - 26 штук.[3]

Так вот, все эти «трофейные» локомотивы, мотовозы, вагоны, цистерны, вагонетки и другой подвижной состав и оборудование отступавшие немцы и итальянцы частично привели в негодность. Была выведена из строя телефонная связь между станциями, с мотовозов сняты и выброшены в глубокий снег важные детали, повреждено стрелочное оборудование. Но разве это преграда для русской смекалки?

Удалось отремонтировать несколько локомотивов, привести в нормальное состояние подвижной состав, наладить систему водоснабжения, восстановить телефонную связь.

Начальник службы пути 18-й роты воентехник 1-го ранга Анатолий Иванович Мирошниченко разбил дорогу на участки (околотки), организовал их расчистку от снега. Мобилизовал на эти работы более одной тысячи жителей окрестных хуторов и деревень. В большинстве своём это были женщины и подростки.

Как вспоминал Александр Наумович Орлов, воентехник 2-го ранга, начальник 2-го отделения движения дороги: «В январе – феврале 1943 года мне с группой солдат пришлось восстанавливать и эксплуатировать узкоколейную дорогу Шелестовка – Гартмашевка – Штеповка – Копани – Алексеевка – Липчанка, и Алексеевка - Перекрёстный. Эта узкоколейка сыграла решающую роль в перевозке войск 1-й Гвардейской армии, боеприпасов и военного имущества. Многие жители оказали тогда неоценимую помощь нам, военным железнодорожникам, в эксплуатации узкоколейки и снегоборьбе на железной дороге…».[4]

Неимоверными усилиями воинов-путейцев и местного населения к 14 часам 27 января подготовительные работы были в основном завершены. А уже в 16-00 долгожданный первый состав прибыл на станцию Липчанка за грузом.

Станция – конечно же, громко сказано. Станционных помещений практически не было.

Трасса узкоколейки ещё была непригодна для нормальной эксплуатации – нужно было заменить ряд звеньев, стрелочных переводов. В жестокий мороз путейцы ремонтировали, готовили дорогу к началу бесперебойного движения.

В Липчанке грузы для фронта загружались в состав и доставлялись по узкоколейке на станцию Шелестовка железнодорожной ветки Лиски - Лихая. В Липчанку же грузы везли автомобильным транспортом с армейских тыловых складов на левом берегу Дона.

Начальник Липчанской станции младший сержант Феоктист Алексеевич Сычев за 20 минут загружал поезд, за 15 минут формировал состав. Он сумел, несмотря на то, что на станции было всего два пути, добиться приёма, погрузки и отправки 9-ти пар поездов в сутки.

Советским железнодорожникам пришлось быстро освоить незнакомую технику иностранного производства, и вскоре между станциями узкоколейки бойко забегали составы. Их тянули небольшие паровозы, прозванные жителями близлежащих хуторов «кукушками», гудки паровозов и стали причиной такого прозвища.

Паровозный машинист младший сержант Иван Михайлович Степанов установил рекорд скорости движения от станции Копани (бывший хутор Радченского района) до станции Шелестовка. Это рекордное время составило 1 час 10 мин, и на него стали равняться остальные машинисты 18-й роты.

Красноармеец Николай Николаевич Мальчиков, водитель мотовоза, за одни сутки сумел перевезти одну тонну груза.

И таких подвигов на узкоколейной дороге было множество. Снабжение частей Красной армии осуществлялось бесперебойно. Всего за период с 29 января по 28 февраля 1943 года «сквозь снег и ветер» было перевезено к станции Шелестовка 10500 тонн различных грузов.[5]

Пусть останутся в истории фамилии и других воинов-путейцев 18-й железнодорожной роты, награждённых в 1943 году (сведения из наградных листов).[6]

Младший сержант Дмитрий Григорьевич Амалицкий, военный диспетчер, «эксплуатируя участок Шелестовка – Липчанка добился в условиях ненастной погоды пропуска 8 пар поездов вместо 7, предусмотренных по графику…».

Сержант Николай Ильич Антуфьев, старший писарь, «всегда досрочно выполняет задания командования части. Составление графиков движения, планов, схем участков всей дороги, технические распределительные акты станций узкоколейной ж.д. Липчанка – Шелестовка товарищем Антуфьевым выполнено в рекордный срок, технически грамотно, точно, с любовью. Узкое место – заносы снегом пути, движение поездов на грани остановки – товарищ Антуфьев мобилизует вокруг себя актив и, не дожидаясь распоряжений, с лопатами в руках, бегом к выемке, где больше снега. В результате упорного десятичасового ночного труда снег расчищен, поезд с боеприпасами продолжает свой путь».

Младший сержант Иван Терентьевич Кривенко, водитель мотовоза, «отремонтировал 3 мотовоза и пустил их в ход, впоследствии сам сел на мотовоз и посадил людей, которых он обучил. Сейчас они хорошо водят поезда».

Красноармеец Константин Фёдорович Антонов, плотник, «не считаясь со временем, несколько суток подряд, день и ночь на морозе 25 градусов, больной с освобождением на руках, утеплял станционные помещения, общежития бойцов, вагоны теплушек, паровозные будки, делал в день около ста противоснежных щитов, создавал условия для работы десяткам и сотням бойцов.

В равной степени обеспечивал плодотворную работу по переброске боеприпасов со ст. Липчанка на ст. Шелестовка».

Младший сержант Андрей Михайлович Шаталов, начальник депо, «получив приказ – ночью разогреть два холодных паровоза и к утру подготовить их. Приступил к работе, не смотря на то, что с техникой данной конструкции паровозов был не знаком, причём противником были отвёрнуты питательные приборы (инжекторы) и закопаны в снег, они им были найдены и поставлены. На станции не было воды, товарищ Шаталов заправил паровозы снегом и по приказу направил их на линию».

Ефрейтор Андрей Васильевич Сазиков, слесарь, «на протяжении 5 суток без сна, а подчас и без обеда, осваивал и ремонтировал сложную незнакомую для него технику. Товарищ Сазиков отремонтировал все пять паровозов, не имея ни инструментов, ни соответствующих приборов, всё сделал личной смекалкой и инициативой».

Сержант Сергей Кириллович Киненеев, начальник электростанции, «работая на узкоколейной железной дороге, быстро освоил и изучил технику мотовозов иностранной марки. Вместо одного мотовоза отремонтировал и пустил в ход 3 мотовоза».

Младший сержант Семён Тимофеевич Карочкин, шофёр, «работая на дороге узкой колеи, в пургу и мороз доставлял горючее для мотовозов».

Младший сержант Георгий Николаевич Солин, начальник станции Шелестовка, «смог личной инициативой и требовательностью к подчинённому составу добиться бесперебойной работы по разгрузке воинских эшелонов и грузов, по формированию поездов сверх установленных норм на 20%».

Младший сержант Николай Алексеевич Петров, дежурный по депо, «приступил к заправке холодных паровозов на открытом месте без всякого депо, в морозную ночь до 30 градусов. Восстанавливал не два, а три паровоза. Утром 27 января три паровоза были подготовлены и готовы в любую минуту отправиться на перегон за грузом, который так необходим на фронте».

Младший сержант Николай Михайлович Донцов, осмотрщик вагонов, «обслуживал весь вагонный парк – более 300 вагонов. Все вагоны, которые им обслуживались, не имели отцепки по его вине».

Младший сержант Иван Сергеевич Виноградов, дорожный мастер, «организовал работу на своём участке таким образом, что по его вине не было ни одного случая задержки поездов. Работая днём и ночью, смог досрочно очистить снег и привести в образцовый порядок железнодорожное полотно».

Лейтенант Владимир Иосифович Езерский, начальник службы пути, «в короткий срок восстановил тяговое хозяйство и водоснабжение. Повреждённые паровозы, мотовозы и водокачки были восстановлены и сданы в эксплуатацию ранее установленного срока».

Младший сержант Борис Яковлевич Шкаленко, военный диспетчер, «сумел построить график движения поездов на участках так, что с каждым днём увеличивалось число поездов. 8 февраля 1943г. добился 8 пар поездов по узкой колее».

Младший сержант Нил Павлович Кудрявцев, дежурный по станции, «в короткий срок организовал вагоноремонтный пункт, и сам лично не покладая рук начал ремонт вагонов. Всего было отремонтировано 113 вагонов, что предупредило всякую аварию и задержку поездов. 8 марта 1943 г. на станции Шелестовка товарищ Кудрявцев предотвратил аварию воинского эшелона, чем спас сотни жизней бойцов и командиров».

Сержант Евгений Михайлович Шклярик, делопроизводитель-казначей, «выполнил в короткий срок работу по составлению графиков движения поездов, планов и схем участка, технических распределительных актов станций, итогов работ в диаграммах и графиках за каждый день работы дороги».

В феврале 1943 года, когда узкоколейная ветка работала с полной нагрузкой, недалеко от станции Алексеевка Радченского района немецкий самолёт выбросил небольшой десант. Пятеро диверсантов в советской военной форме направились к ближайшему хутору. Случайным свидетелем их высадки стал воентехник 18-й роты Александр Наумович Орлов. Он в этот момент на лыжах объезжал свой участок узкоколейной ветки. Через 35 лет он вспоминал: «Я на лыжах, вооружившись гранатами и автоматом, пошёл их преследовать один по следам, которые привели в деревню, около 2-3 километров от станции».[7]

Следы привели до крайней хатёнки. Орлов решил действовать неожиданно, он ворвался с оружием в хату: «Руки вверх! Хэндэ хох!» Опешившие диверсанты без сопротивления сдались в плен. Хозяйка хаты, которой диверсанты представились красноармейцами-новобранцами, собрала хуторских женщин. С их помощью Александр Наумович и «этапировал» незадачливых диверсантов до станции Алексеевка. На допросе выяснилось, что они должны были сигнализировать немецкой авиации при налётах на склады с боеприпасами и проводить диверсии в советском тылу.

С восстановлением и вводом в действие линий Юго-Восточной железной дороги и других дорог широкой колеи узкоколейка потеряла свое значение как транспортная артерия. Но свою роль в обеспечении наступления войск Юго-Западного фронта в январе - феврале 1943 года она, безусловно, сыграла.

Бой у хутора Дядин

На северной окраине хутора Дядин Богучарского района Воронежской области есть братская могила времен Великой Отечественной войны. В ней захоронены советские воины, в декабре 1942 года погибшие в бою за этот хутор.  

Обстоятельства того боя долгое время оставались неизвестными. Богучарский краевед Романов Евгений Павлович в свое время рассказывал автору этих строк, что в бытность его директором Полтавской школы в ней был создан музей, и активно работали «красные следопыты». Это было в 1980-х годах. Когда однажды в село по приглашению школьных «следопытов» приехал ветеран войны, участник боёв на Богучарской земле. Он и сообщил ребятам, что Полтавку, близлежащие Купянку и хутор Дядин в декабре 1942 года с тяжелыми боями освобождали воины 44-й гвардейской стрелковой дивизии. В жестоком бою под хутором Дядин ветеран лично принимал участие, и там погиб его друг по фамилии Зайцев. Ветеран вместе с Евгением Павловичем побывал тогда и в хуторе, к большому огорчению ветерана, фамилии его друга на плите братской могилы не оказалось. Как и не запомнилась мне фамилия приезжавшего ветерана… Увы и жаль.

Спустя многие годы рассекреченные документы Центрального архива Министерства обороны России позволили узнать в подробностях о событиях, происходивших в хуторе Дядин 19 – 20 декабря 1942 года.  В «Очерке истории 130-го гвардейского стрелкового полка за период Великой Отечественной войны Советского Союза с гитлеровской Германией в 1941 – 1945 года»[1] рассказывается об эпизодах боевого пути 130-го полка в составе 44-й гвардейской стрелковой дивизии. Описанию боя под хутором Дядин в этом документе посвящено несколько страниц. Предлагаю выдержку из документа (орфография по возможности сохранялась) с авторскими комментариями:

«…В ночь с 19-го на 20-я декабря 1942 года головной отряд полка выдержал ожесточенный 4-х часовой бой с танковым десантом противника, пытавшимся прорваться на помощь осажденному гарнизону города Богучара. Этот непродолжительный боевой эпизод еще раз засвидетельствовал о гвардейской стойкости, мужестве и отваге бойцов и офицеров нашего полка. 

Было это так. Головной отряд в составе стрелкового батальона, со взводом 76 мм и 45 мм пушек, взводом ПТР во главе с командиром полка гвардии подполковником Тишаковым и его штабом во 2-ю половину дня выступил по направлению к районному центру Радченское, чтобы перерезать пути, соединяющие Радченское с Богучаром, куда пошли другие подразделения нашего полка. На большаке, между этими населенными пунктами, располагался небольшой хуторок Дядин. Командир полка решил захватить этот хутор и, таким образом, выйти на дорогу Радченское – Богучар…».

Схема боёв 44-й гв сд за районные центры Богучар и Радченское. Отмечены направление контрударов противника от хутора Дядин к селу Полтавка.

Следует отметить, что районный центр город Богучар был освобожден советскими войсками в ночь с 18 на 19 декабря 1942 года. В боях за город самое активное участие принимали и части 44-й гвардейской стрелковой дивизии. Попытка противника следующей ночью пробиться к Богучару выглядит уже запоздалой. Какому подразделению вермахта принадлежал тот «танковый десант» - еще предстоит выяснить. В документах немецкой 298-й пехотной дивизии о боях у хутора Дядин и села Радченское не упоминается. Командование дивизии решало другие задачи, пытаясь собрать в единый кулак свои части для прорыва из окружения, в котором они фактически попали к юго-востоку от Красногоровки. В селе Радченское, согласно документам 527-го полка 298-й пехотной дивизии вермахта, 18-го декабря находилась «группа Мэмпеля».[2] Добавлю, что из села Радченское штаб 298-й дивизии передислоцировался ещё 18 декабря, но не на запад, а в хутор Малеванный[3], что к юго-востоку от села. Возможно, какая-то из немецких колонн пыталась на свой страх и риск прорваться из окружения на запад и вышла к хутору Дядин, где с ней вступили в бой воины 130-го полка? Основные же силы 298-й дивизии отходили от села Дьяченково по яру в направлении хутора Малеванный, в районе села Медово они соединились с отходившими в полном беспорядке частями итальянской дивизии «Пасубио».

Расскажу немного о событиях в районе к западу и юго-западу от Богучару в период боёв за город (из книги «Богучарский рубеж»): «…к 18-30 18 декабря части 44-й дивизии овладели населёнными пунктами Вервековка, Лофицкое, Поповка.[4] Город Богучар штурмовала 1-я стрелковая дивизия, чья атака «с ходу» успеха не имела. Тогда 130-й и 133-й полки 44-й гвардейской дивизии приказом командования были повернуты на восток, на Богучар, с задачей — во взаимодействии с 1-й стрелковой дивизией окружить и уничтожить противника в районном центре. 133-й полк начал наступление на пригородное село Лысогорка. Отбив контратаку с западной части Богучара, с 15-00 вел бой за овладение городом.

130-й полк под командованием гвардии подполковника Александра Ивановича Тишакова, обходя Богучар с юга, овладел селом Купянка и северной окраиной Полтавки. И начал наступать на город с южного направления. Противнику оставался один путь отхода - в направлении села Дьяченково. 128-й полк продолжал наступление на совхоз № 397 (ныне село Травкино).

Оставшиеся в Богучаре итало-немецкие части оказывали упорное сопротивление. Одновременно со стороны села Радченское противник нанёс контрудар в направлении Богучара, пытаясь деблокировать свою богучарскую группировку.

Всю ночь с 18-го на 19-е декабря 130-й полк вел тяжёлые бои с противником, одновременно пытающимся вырваться из Богучара на юг и наступающим на Богучар из района Радченское. Полк практически сам сражался в полуокружении. Командир полка Тишаков принял решение основные силы полка повернуть на юг и повести наступление на село Радченское. Отбив контратаку пехоты и танков, 130-й полк ворвался в бывший районный центр Радченское с востока, выбил противника и захватил значительные трофеи.

133-й полк ворвался в Богучар с юга и совместно с 1-й стрелковой дивизией освободил город.[5] 128-й полк, двигаясь в направлении совхоза № 397, был повёрнут на Радченское, где и помог 130-му полку в освобождении села. Остатки пехотной дивизии «Ravenna» и 298-й дивизии немцев стали поспешно отходить к селу Дьяченково и далее на юг…».

Вернёмся к упомянутому ранее «Очерку»:

«…Дождавшись ночной темноты, отряд ворвался в хутор. Противник был захвачен врасплох. Из домиков выводили очумевших пленных, на ограде одной хаты спокойно дымилась немецкая походная кухня. Пленные на допросе показали, что главные силы немцев уже отошли за Радченское. И на самом деле, в Радченском была совершенная тишина, и не видно было ни одного огонька.

Выставив боевое охранение, отряд, утомленный маршем и морозом, расположился в домиках на отдых. А в это время к хутору подходил танковый десант противника, который следовал на помощь окруженному в Богучаре немецкому гарнизону.

Наткнувшись на наше боевое охранение, вражеский отряд, состоявший из 7 танков, нескольких тягачей с прицепами пушек и двух батальонов пехоты, пошел на прорыв. Танки противника открыли пушечный и пулеметный огонь по домикам хутора и вдоль улицы. Под пулями и осколками снарядов, в огне и дыму горящих хат, стремительно развернулся в боевой порядок наш отряд. Не зная еще ни сил противника, ни его средств, предугадывая только его намерения, наш небольшой отряд дерзко вступил в бой. Первыми заговорили советские 76 и 45 мм пушки. Они били по танкам противника. Но противник занимал выгодную позицию: выставив из-за бугра лишь башни танков, он почти в упор, с расстояния до двухсот метров, расстреливал наши пушки и домики, около которых залегли советские пехотинцы.

Огонь же наших пушек не делал никого вреда вражеским танкам. Бронебойные 45 мм снаряды, попадая в лобовую часть башни, или делали рикошет, или не пробивали толстую броню. 76 мм пушки тогда еще не имели бронепрожигающих снарядов. Они стреляли осколочной гранатой с фугасным взрывателем. Попадая в танк, снаряд осыпал его огненными осколками, но причинить вреда не мог.

 - Катить пушку вперёд! Выдвинуть её как можно ближе к танку и бить в упор! - кричит командир батареи полковых пушек гвардии старший лейтенант Храмцов. Но расчет пушки в гуле выстрелов и в грохоте разрывов не слышит приказание командира и продолжает вести огонь с прежнего места. Храмцов, потрясая в воздухе пистолетом, вместе с командиром огневого взвода гвардии младшим лейтенантом Комаровым бросился к пушке, но у самого орудия его настиг вражеский снаряд. Когда рассеялся дым, Храмцов, Комаров и разведчик Казаков были убиты наповал, и осколки пробили люльку у пушки. Орудие замолчало. Создалось напряженное положение…».

В первые минуты боя от разрыва вражеского снаряда погибли:

- командир батареи 76 мм пушек 130 гв сп старший лейтенант Алексей Степанович Храмцов, 1915, уроженец города Красноярска, призванный Бодайбинским РВК Иркутской области; согласно донесению о потерях штаба дивизии погиб 20 декабря, захоронен в хуторе Дядин. В списках захоронения указан как Хромцов А.С.

- командир огневого взвода 130 гв сп младший лейтенант Иван Васильевич Комаров, 1915, уроженец Токаревского района Тамбовской области; согласно донесению о потерях штаба дивизии погиб 19 декабря, захоронен в селе Поповка. Воин-артиллерист числится захороненным в братских могилах хутора Дядин и города Богучар (из Поповки). Такие, вот, разночтения в документах… Отмечу, что фамилия воина на братской могиле наносилась на основании сведений извещения (похоронки). Таким образом, в похоронке местом гибели и захоронения Ивана Комарова был указан хутор Дядин.

- разведчик 130 гв сп красноармеец Николай Максимович Казаков, 1904, уроженец Оханского района Молотовской области; согласно донесению о потерях штаба дивизии погиб 19 декабря, захоронен в селе Поповка. Воин-артиллерист числится перезахороненным в братской могиле города Богучар (из Поповки).

В «Очерке» есть интересный момент: в описании боя говорится, что немецкие танки стреляли по хутору из-за бугра (холма). Хутор Дядин расположен в низменной местности в пойме реки Левая Богучарка, и холмов особых в настоящее время там нет. Небольшая возвышенность расположена юго-восточнее хутора, с правой стороны от автодороги из села Радченское. По словам местных жителей, в 1960-х годах при строительстве автотрассы «Дон» (она проходит по центру хутора и делит его на две части) бульдозерами были спланированы несколько холмов, которые находились как раз в районе пересечения автотрассы с дорогой Радченское – Дядин - Полтавка.

«…Метким выстрелом наводчика ПТР гвардии красноармейца Орлова был поражен один легкий танк противника, почти вплотную подошедшего к домикам. Как порох, вспыхнул вражеский танк, и столб огня, а затем черного дыма высоко поднялся в небо. И почти в эту минуту термитный снаряд противника взорвался под самой нашей пушкой, и отважный расчет, не отступив ни  на шаг, погиб смертью героев вместе со своим выведенным из строя орудием.

Первые танки противника с десантом автоматчиков на броне прорвались и, стреляя на ходу из пушек и пулеметов, ринулись по улице вдоль хутора. За ними следовали автомашины с пехотой в кузовах и с пушками на прицепах. Но еще была сила и мужество у наших стрелков и артиллеристов! Еже действовали две пушки. Они в упор били по танкам, по автомашинам. Сразу же встали подбитые несколько автомашин, тела автоматчиков противника в белых халатах валялись по дороге и её обочинам.

Командир огневого взвода противотанковых пушек гвардии младший лейтенант Белодедов, потеряв орудие, продолжал сражаться в рядах стрелков. С наганом в руке, он перебегал от одной группы стрелков к другой, от них к пулеметчикам, к бронебойщикам, ободрял, поддерживал, приказывал и быстро организовывал ураганный огонь и отрезал пехоту противника от его прорвавшихся и уже прошедших через хутор двух танков. Противник не устоял перед огнем гвардейцев и, свернув, стал уходить с остальными танками и пехотой в сторону. А на улице хутора все еще продолжался горячий бой…»

Наводчика ПТР красноармейца Орлова точно установить не удалось. В боях на Богучарской земле 19 декабря 1942 года погиб красноармеец-артиллерист 130 гв сп Виктор Николаевич Орлов, 1922, уроженец Тульской области; согласно донесению о потерях штаба дивизии погиб  в бою 19 декабря, захоронен в селе Поповка. Числится перезахороненным в братской могиле города Богучар (из Поповки). В полку воевал и Орлов Василий Александрович (2-й номер расчета ПТР), но он умер от ран в январе 1944 года.

Младший лейтенант 130 гв сп Григорий Яковлевич Белодедов, родом из Красноярского края, в составе дивизии прошел всю войну, за свои подвиги награжден несколькими боевыми наградами, был представлен к званию Героя Советского Союза за геройство и отвагу в боях июля 1943 года.

На фото Григорий Яковлевич Белодедов, один из героев боя у хутора Дядин.

Из проекта «Дорога Памяти»: «Григорий Яковлевич Белодедов, призван на фронт в 1941 году. Подвиг гвардейца-офицера, командовавшего артиллерийским взводом в июле 1943 года. Командир 130-го гвардейского краснознамённого стрелкового полка гвардии подполковник Тишаков в наградном листе буквально по часам описывает действия гвардии лейтенанта Белодедова и его подчинённых.

Излагаю этот документ: «…17 июля 1943 года лейтенант Белодедов с подчинёнными выкатили орудия на прямую наводку к высоте 185,1. Риск и отвага артиллеристов оправдали себя. Ошеломлённые фашисты не успели осознать своего трагического положения. А тем временем Белодедов с бойцами практически в упор разнесли в крошку и пыль два немецких ДЗОТа. Уничтожили два пулемётных расчёта врага и захватили стратегически важную высоту.

Фашисты решили немедленно вернуть важный объект. Под прикрытием нескольких танков выдвинули пехоту и атаковали высоту. Солдаты под командованием Белодедова  меткими залпами вывели из строя бронетехнику и расстреляли осколочными снарядами, картечью и пулемётными очередями более 30-ти фашистских солдат и офицеров, уничтожили крупнокалиберный пулемёт противника.  В этот же день группе немецких автоматчиков удалось подползти почти вплотную к нашим орудиям. Белодедов и его подчинённые отбили атаку гранатами, проявив при этом мужество и героизм. Было уничтожено более 60-ти вражеских пехотинцев. Многие бойцы Белодедова пали в этой схватке. Но без какого-либо пополнения, взвод (то, что от него осталось)  продолжал удерживать высоту. На следующий день немецкие войска вновь решили восстановить положение – захватить главенствующую и стратегически важную высоту. На взвод гвардии лейтенанта Белодедова на этот раз бросили более батальона пехоты под прикрытием шести танков. Расчёт, в котором офицер Белодедов сам занял место наводчика, меткими попаданиями сжёг технику врага. Другой расчёт картечью уничтожил  более 70-ти солдат и офицеров противника. Контратака немцев захлебнулась…
В течение 18 и 19 июля немцы ещё несколько раз пытались вернуть высоту 185,1, но все атаки были отбиты благодаря стойкости и героизму лейтенанта Белодедова и его нескольких оставшихся в живых бойцов».

После такого описания подвига лейтенанта-артиллериста  подполковник делает вывод:
«Отважный и мужественный артиллерист гвардии лейтенант Белодедов достоин звания «Герой Советского Союза».

Высшего звания страны Григорий Яковлевич по непонятным причинам удостоен не был. Что стало тому причиной – не будем строить догадки. Главное, что о беспримерном подвиге лейтенанта знали его боевые товарищи, непосредственный командир сразу оформил документы на присвоение ему «Героя…», знали о его боевых заслугах родные и близкие. Теперь вот во всемирной паутине выложена информация и документы о подвиге Белодедова. Все ведь знают, что фактически он – Герой. Весь израненный, но счастливый вернулся фронтовик в родные края в 1944 году. Подвиг на высоте 185,1 был отмечен вручением ему ордена Красного Знамени. Ещё раньше гвардеец был награждён орденами Отечественной войны первой и второй степеней, орденом Красной Звезды, медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги».

После войны Григорий Яковлевич с отличием закончил совпартшколу и трудился по направлению партии в различных отраслях. В начале 50-х годов он с женой Зоей Васильевной и с детьми вернулся в село Дзержинское. Несколько лет трудился в леспромхозе, а потом из-за болезни ему подобрали более щадящую работу – он работал в местном тире. В райцентре сейчас живёт его дочь – Галина Григорьевна Белодедова. Наш разговор с ней о её отце был очень душевным. Галина Григорьевна особо подчеркнула, что её папа был человеком незаурядным, искренним и надёжным. Его уважали и ценили земляки. А военный комиссар района ещё при жизни ветерана, навестив семью Белодедовых, сказал о том, что таких людей, как Григорий Яковлевич, не часто встретишь в жизни. Что он из тех, на ком держится наша земля – гордость страны и слава её».

Встретив сопротивление, немцы стали отходить от хутора. О том, что происходило дальше, мы узнаем из «Очерка…»:  

«…стрелки, пулеметчики и орудийные расчеты врукопашную добивали десант противника на  подбитых вражеских машинах. Особенно проявил геройство телефонист батареи 76 мм пушек гвардии рядовой Кузькин. Из своего карабина он застрелил трех фашистов, а затем, подняв винтовку со штыком, он подбежал к подбитой автомашине противника, в кабине которой еще отстреливался немецкий шофер, и штыком заколол его.

Отличился в этом бою и командир взвода боепитания батареи полковых пушек гвардии младший лейтенант Животовский. Когда офицеры батареи были выведены из строя, и замолчала одна подбитая пушка, расчет растерялся и прекратил огонь из второй еще действовавшей пушки. Животовский, который сам в эту минуту пригнал подводу с боеприпасами к действующему орудию, сразу же взял команду на себя и открыл огонь по танкам, автомашинам и пехоте противника.

 Постепенно бой стал утихать, и скоро все замолкло. Попытка противника прорваться к Богучару полностью не удалась. Гвардейцы потеряли три пушки, были жертвы среди личного состава, но главные силы противника не пропустили и нанесли ему тяжелые потери. Враг потерял только убитыми не менее 100 человек. Более 50 человек были взяты в плен. Было уничтожено 3 автомашины, захвачено 2 тягача, 5 автомашин, одно тяжелое зенитное орудие, одна автоматическая пушка, 10 коней, 4 ручных пулемета, 48 винтовок и  1 походная кухня.

20 декабря, рано утром, бойцы и командиры прощались и клялись над прахом своих погибших товарищей жестоко отомстить немецким захватчикам. В числе других, в этом бою за Родину отдали жизнь: командир батареи 76 мм пушек гвардии старший лейтенант Храмцов, командир огневого взвода этой же батареи гвардии младший лейтенант Комаров, наводчик противотанкового ружья, бывший учитель, комсомолец гвардии красноармеец Орлов В.И., комиссар батареи 45 мм орудий гвардии старший лейтенант Ротенберг….».

Героического телефониста батареи 76 мм орудий красноармейца Кузькина установить, к сожалению, не получилось. Возможно, виной тому искаженная фамилия в документе…

Младший лейтенант 130 гв сп Иван Иванович Животовский был награжден орденом Красной Звезды за бои у деревни Арбузовка Ростовской области: 23 декабря 1942 года при отражении попытки противника вырваться из окружения, Животовский прямой наводкой уничтожил из своего орудия около 300 фашистов. Иван Иванович в составе дивизии прошёл весь ее славный боевой путь, награжден боевыми наградами, 9 мая 1945 года удостоен медали «За победу над Германией…».

На фото Иван Иванович Животовский

Старший лейтенант, политрук батареи 130 гв сп Борис Исаевич Ротенберг, 1907, уроженец города Чистополь Татарской АССР, согласно донесению о потерях штаба дивизии погиб 17 декабря, захоронен в селе Филоново. В Богучарском районе не увековечен.

Согласно донесениям о потерях 44-ой гвардейской стрелковой дивизии погибли в бою за хутор Дядин:

Красноармеец Сальников Сергей Иванович, 1923, Куйбышевская обл., г. Ульяновск

Красноармеец Исаченко Михаил Сергеевич, г. Ростов

Старший лейтенант Храмцов Алексей Степанович, 1915, г. Красноярск

Красноармеец Антоненко Петр Спиридонович, 1906, г. Уфа

Красноармеец Курочкин Александр Иванович, 1907, Челябинская обл.

Красноармеец Шитнев Никифор Дмитриевич,1905, Куйбышевская обл.

Красноармеец Торопов Николай Иванович, 1923, Ярославская обл.

Красноармеец Можаров Иван Фомич, 1907, Башкирская АССР

Старший сержант Дорогов Павел Васильевич, 1919, Куйбышевская обл.

Красноармеец Баев Федор Алексеевич, 1915, Алтайский край

Красноармеец Егачев Петр Иванович, 1919, г. Москва (в извещении местом захоронения указано село Поповка)

Красноармеец Бобров Григорий Никитич, 1906, Ивановская обл.

Воинов 130-го гвардейского стрелкового полка, отличившихся в том бою за хутор, наградили боевыми наградами приказом по полку от 22 декабря 1942 года. Вот только некоторые фамилии героев-гвардейцев 130-го полка:

Медалями «За отвагу» награждены:

командир противотанкового орудия (ПТО) гвардии красноармеец Данил Антонович Баленко за то, что «в бою 19 декабря под хутором Дядин прямой наводкой расстрелял 5 автомашин с пехотой противника и группу солдат до 70 человек, подавил 4 огневые точки»;

командир взвода батареи ПТО гвардии старший сержант Доронин Сергей Федорович, который в том же бою «лично прямой наводкой из пушки подбил 2 тягача с орудиями, 4 подводы с грузом и уничтожил до 60 гитлеровцев».

Красноармеец роты ПТР Василий Трофимович Родченко, который «уничтожил 10 гитлеровцев и 1 офицера, подбил одну автомашину».

Медалями «За боевые заслуги»:

замковой батареи ПТО гвардии красноармеец Дозмаров Григорий Варфоломеевич, который «своей быстрой работой обеспечил работу наводчика, в результате чего была разбита колонна противника, около 70 человек, 3 автомашины».

 Командир орудия гвардии старший сержант Иван Андреевич Коротков, «его орудие подбило 2 автомашины с пехотой, 1 тягач с пушкой и 4 повозки».

Подносчик снарядов батареи ПТО гвардии красноармеец Виталий Савельевич Рогозин, который «заменил выбывшего из строя наводчика, подбил 2 повозки, расстрелял колонну противника около 60 человек».

Гвардии красноармеец Фёдор Акимович Белозерцев, который «под обстрелом танков обеспечил бесперебойную доставку боеприпасов на батарею».

Орденом Отечественной войны 2-й степени – командир орудия гвардии красноармеец Семен Яковлевич Царев: за бои по прорыву обороны противника, бои под хутором Дядин (где прямой наводкой уничтожил автомашину с пехотой) и селом Арбузовка.

Орденом Красной Звезды: гвардии капитан Яков Филиппович Ноговицын, заместитель командира батареи по политической части: «В бою за хутор Дядин проявил смелость, решительность. Противник с целью прорваться и выйти из окружения выбросил танковый десант. Лично управляя орудием, из которого прямой наводкой уничтожил расчет орудия».  

Хроника освобождения. Часть 1. В гостях у Внука

Декабрь 1942 года. Наступление советских войск на Среднем Дону. Ценой больших потерь прорвана оборона противника. Освобождены районные центры Воронежской области: Богучар, Кантемировка, Радченское, Талы. Кровопролитные сражения ведутся за Чертково, Миллерово – это уже Ростовская область.

Следом на наступающими войсками шли военные корреспонденты. Зачастую рискуя своей жизнью, они рассказывали всей стране о подвигах бойцов и командиров Красной Армии. Для истории остались статьи военкоров в газетах и журналах о боях на «среднем течении Дона», и, самое важное, фотографии – бесценные свидетельства той эпохи.

Среди тех, кто освещал ход стремительного наступления советских войск, был и «правдист» Александр Устинов. Дневник Александра Васильевича был опубликован сравнительно недавно (в 2013 году в журнале «Родина»). Выдержки из воспоминаний знаменитого военкора предлагаем пользователям сайта Богучарского поискового отряда «Память»:

11 декабря. 

Третий день едем. Знакомые дороги — в июле этого года мчались по ним на восток, в Сталинград. Позади остался Калач. Однообразная природа. Степь. Позёмка. Хорошо, что компания весёлая, не скучаем. Редкие населённые пункты. Погода пасмурная, мороз небольшой, а ехать всё же холодно. Пробежала полевая мышь и откуда-то появилась белобокая галка, удачно «спикировала». Тяжело ей было подниматься в воздух с солидной добычей.

Планы большие, истосковался от безделья, хочется работать, печататься.

Около трёх дня прибыли в Нижний Мамон. К вечеру нашли штаб армии и расположились на ночлег.

12 декабря. 

Нижний Мамон расположен недалеко от Дона. Огромное селение тянется на 20 км. Какое-то нескладное: мало зелени, бедные хаты. Совершенно нет уборных, отсутствуют заборы. Наши хозяева молодые, простые и отзывчивые люди, только грязно, зато тепло. Постепенно устраиваемся. Заимели нары, стало теплей, и мыши не бегают. За домино и бесконечными разговорами и остротами незаметно проходит время. 

Поехал в батальон, договорился — завтра буду снимать. Познакомился с майором Внук и СБК Денисовым, симпатичные ребята, в особенности первый.

Комментарии: Павел Петрович Внук (1909 – 1943), в декабре 1942 г. гвардии майор, командир 126 гвардейского стрелкового полка 41 гвардейской стрелковой дивизии. 

Денисов Иван Иванович (1905 - 1943), в декабре 1942 г. старший батальонный комиссар (СБК), заместитель командира 126 гв сп по политической части.

П.П. Внук и И.И. Денисов пропали без вести в февреле 1943 года. Не вышли из окружения, как и многие из комсостава 41-й гвардейской стрелковой дивизии. Район Харькова...

На фото: командир 126 гв сп 41 гв сд гв.майор П.П. Внук.

13 декабря. 

Снимал в первом батальоне, есть пара приличных кадров. Бригадный комиссар Бочаров советует ждать — осталось немного. Ребята изнывают от скуки. Активничает авиация противника, бомбит с утра. Сурков, Шайхет и Лидов уехали в Казанку. Азбукин, Вистенецкий и Сиволобов — в Калач. Я остался один, занялся проявкой. Удачно.

Комментарии: Можно только предполагать, какие снимки сделал в тот день в расположении 1-го батальона 126-го полка Александр Устинов. Возможно, среди них - фотография связистов 1-го батальона, которая была опубликована в газете "Правда" 20 декабря 1942 года. Об этом советских воинах на этом снимке читайте материал "Ожившие фотографии", опубликованный на сайте поискового отряда несколько лет назад.

На этим фото командир связистов младший лейтенант Владимир Фёдорович Дорошкевич. Молодого командира вместе с подчиненными: красноармейцем Кузьмой Лопаевым и сержантом Ефремом Обуховым запечатлел для истории военкор Александр Устинов.

А эту фотографию автор подписал так: "Минометный расчет гвардии лейтенанта С. Гергоули ведет огонь".

Лейтенант Сократ Сергеевич Гергаули воевал в 1-м батальоне 126-го полка, командовал  подразделением 82-мм миномётов. Отличился в боях за Гартмашевский аэродром, был награжден медалью "За отвагу".

С.С. Гергаули

Продолжение следует...

Хроника освобождения. Часть 2. Прорыв обороны.

14 декабря. 

Не дали спать. Утром отправил негативы. Опять снимал. Выселяют нас из хаты. Приехал Ешурин. Сейчас покушаю и займусь проявлением.

Комментарий: Владимир Семёнович Ешурин (1909-1985), в декабре 1942г. начальник фронтовой киногруппы Юго-Западного фронта.

На фото В.С. Ешурин. Источник: https://csdfmuseum.ru

Для истории осталась панорама освобожденного Богучара, сделанная в декабре 1942 года киногруппой Ешурина с городской пожарной каланчи. Страна увидела эти кадры в сборнике "Союзкиножурнал" № 4 за 1943 год.

Кадры панорамы г.Богучар, декабрь 1942 г. Военная кинохроника.

15 - 22 декабря. 

Поздно вечером вместе с Азбукиным и Вистенецким выехали в Верхний Мамон.

Это селение расположено на берегу Дона. Переправа, к ней тянутся четыре дороги. Уже ночь. Звёздное небо, земля покрыта лёгким туманом. С горы хорошо видно, как по всем магистралям мерцают фары автомашин. Остались считанные часы. Везут боеприпасы, людей, питание и многое другое, что необходимо в наступательном бою. К переправе через крутой овраг пробираются танки КВ, Т-34 и другие, окрашенные в тёмную краску.

Каждый из них имеет наименование: «На Запад», «За Родину», «Багратион», «Чапаев» и др. На танках — автоматчики в белых костюмах. Их много — целый корпус. В поисках штаба корпуса заходим в избу. На полу спят бойцы — скоро выход на исходные позиции. Едем в штаб полка. Связист при свете коптилки принимает донесения. В другой комнатушке — командир полка подполковник Григорьев вместе с начштаба и адъютантом склонились над картой — уточняют последние данные.

– Дан приказ выступить через 15 минут, — говорит подполковник.

Огромная масса людей и техники движется на передовые. Добрались до штабкора, принял нас нач. артиллерии генерал-майор Лебедев. Симпатичный, весьма подвижный, уже за сорок генерал рассказал много интересного. Местное население временно эвакуировано. Пустая хата. На столе довольно оригинальные лампы, сделанные из 37-мм гильз. Появились водка, закуска.

Артподготовка начинается в 8.00. Недавняя разведка боем уточнила огневые точки противника. Пушки на месте, но нет бензина — это задерживает подвозку боеприпасов. Входит командир артполка и докладывает:

– Товарищ генерал, 3-й дивизион стоит. Нет бензина.

– Достаньте волов. Пушки должны быть на месте вовремя, — приказывает Лебедев.

Скоро два часа ночи. Непрерывно звонит полевой телефон, генерал отдаёт последние приказания. Пришёл нач. артиллерии армии полковник Кудрявцев, угостил итальянскими сигаретами.

Сверка часов. Двигаемся в путь, хочется спать. Добрались до блиндажа корпуса. Связисты проверяют линию. Дым разъедает глаза, пищат и бегают мыши.

7.00. С Вистенецким пытались пройти в блиндаж Лебедева, да не удалось.

Ровно в 8.00 грянул первый выстрел и началось... На штурмовку пошли девять наших ИЛов. Недалеко от нас танковый корпус сосредотачивается для атаки. Нет связи — порвали танки. Воздушный бой: возвращающиеся с задания ИЛы сбили немецкий бомбардировщик. Стрельба продолжается. Через небольшие интервалы идут на бомбёжку наши самолёты. Мороз градусов 18. Холодно, ветер. Нач. политотдела Бочаров рассказывает севастопольские эпизоды. Из наблюдательного окошка видно, как двинулась целая армада наших танков прорывать передний край противника. Фрицы усиленно бомбят. Загорелся один, второй, несколько подорвалось на минах. Ухает дальнобойная артиллерия. Всё движется вперёд. По телефону предают: высота 193. К 11.30 были взяты три высоты. Хорошо работает наша артиллерия. Один пленный сказал: «Вашу артиллерию и наши миномёты надо кормить шоколадом. Нашу артиллерию и вашу пехоту надо кормить соломой»

Появилось солнце, мороз крепчает. Наступление продолжается не совсем чётко, боевой план вряд ли будет выполнен — плохо поработала инженерная разведка. Много наших танков вышло из строя. Во второй половине дня появились первые партии пленных. К вечеру бомбёжка усилилась. Бомбят колонны. Огромное поле. Сотни машин, повозок. Идут, бегут, кричат.

В блиндаже комдива генерала Иванова тесно. Пошли погреться к медикам. Ежеминутно приходят раненые. Кровь, стоны. Есть обмороженные. Есть и симулянты. Чётко работают фельдшеры.

Луна. Светло, как днём. Штаб работает напряжённо. Авиация противника буквально висит в воздухе, бомбы сыплются одна за другой. Спали вместе с Гагеном. Хорошо, за все ночи отоспался.

Комментарий: Генералом "уже за сорок", принявшим московских корреспондентов в штабе корпуса, был генерал-майор Лебедев Владимир Геннадьевич (1898 - 1979), в декабре 1942г. начальник артиллерии 4-го гвардейского стрелкового корпуса. 

На фото В.Г. Лебедев. Источник: https://sledcom.ru

Продолжение следует...

Хроника освобождения. Часть 3. Поле битвы.

17 декабря. 

Утром встретил Шайхета. На подводе покатили в Красное Орехово. Вот здесь я увидел настоящее поле битвы. Хорошая погода. Вдали, на горе, на исходных позициях танковый корпус. По дороге бесконечно двигаются к линии фронта все рода войск. Снимаю на ходу. Проходим первую линию обороны противника. Много мин. Бомбёжка продолжается. Наши бойцы из ручного оружия сбили «Хенкель-111»: задымил и далеко-далеко врезался в землю, подорвавшись на своих бомбах.

Перекусил. Пешком добрался до Красное Орехово. Тяжело, но доволен — снимал настоящую жизнь.

К вечеру с тремя пересадками на попутных приехал в совхоз "Богучарка". Горят дома. Штаб дивизии расположился в оставшихся. Пошёл обследовать бомбоубежище. Здесь итальянцы организовали 55-й богучарский госпиталь. Из каждого дома есть вход в большое благоустроенное бомбоубежище. Обнаружил спящего итальянца. Послышался взрыв. Выхожу на поверхность — горят ещё два дома. Произошло следующее: наш танк налетел на мины, взорвался. Загорелись дома, послышались новые взрывы. Оказывается, итальянцы заминировали всё, что возможно. Многие из штаба дивизии контужены. Противник начал обстреливать Богучарку из дальнобойных. Положив на штабные сани походный мешок, я пешком двинулся в Твердохлебовку.

Враг бежит. Трупов, техники мало. Опять луна, но сегодня в воздухе тихо. Приехали поздно. Спать пришлось мало и плохо.

Комментарии: Хутор Красно-Ореховое - несуществующий ныне населенный пункт в горловине Осетровской излучины, территория Верхнемамонского района Воронежской области. 

Совхоз Богучарка - в настоящее время поселок Вишнёвый Богучарского района. 

Эти фотографии Александр Устинов сделал, по всей видимости, в районе хутора Красное-Орехово. На фото - всё, что осталось от оборонительных позиций частей 8-й итальянской армии.

18 декабря. 

Утром снимал в Твердохлебовке. Исключительно тяжело без машины! Просишь, клянчишь, унижаешься. Генерал Иванов отказался меня подвезти. Я стоял на перекрёстке, голосовал и всё зря — не останавливаются. Треплешь нервы напрасно, а плёнку надо скорей доставить в Москву. Целый день прошёл даром. Вечером с оказией («двухколка»!) был в совхозе. Познакомился с командованием 35-й гвардейской дивизии, подзаправился и завалился спать. Жаль только, что не удалось полностью насладиться — дивизия ночью ушла на передовые. Поснимал тяжёлые орудия и опять с оказией добрался до Гадючего. Там танкетки, машины, кладбище. Познакомился с майором Кузнецовым — разведбат. Работал всю ночь: проявлял, писал. Хочу спать, отдохнуть и помыться.

Комментарии: Село Гадючье - в настоящее время село Свобода Богучарского района.

Эти брошенные тяжелые орудия А. Устинов мог снять в селе Твердохлебовка или в соседнем совхозе "Богучарка", о чём сам сообщил в своём дневнике.

На снимках танкетки и итальянское кладбище у церкви в селе Гадючье.

19 декабря. 

Утром отправил в Москву 53 негатива. Опубликован «Последний час» Информбюро.

Побрился, умылся и опять искал машину.

Продолжение следует...

Палачи

В свете недавно проходившего судебного заседания в Воронежском областном суде о признании геноцидом зверств немецко-фашистских захватчиков, творимых ими на территории Воронежской области в 1942 – 1943 годах, актуальным стал вопрос о персоналиях виновных. Тех, кто отдавал приказы на убийство мирных жителей и военнопленных, кто исполнял эти преступные приказы. Надеюсь, эта информация будет обнародована.

В Государственном архиве Российской Федерации (г.Москва) хранится документ, содержащий некоторые данные о тех, кто виновен в совершении злодеяний на территории Воронежской области (ГАРФ Ф. Р-7021, Оп. 22. Д 10. Л 4-31).

По Богучарскому району (орфография фамилий сохранена):

1. Шмидт Отто, руководитель раздачи хлеба при комендатуре г.Богучара;
2. Пияцо, итальянский офицер, совершал массовый расстрел жителей. Вероятно, речь идет об Ferdinando Piazzo, обвиненном в расстреле 23 гражданских лиц в 5-м отделении Богучарского зерносовхоза в ноябре 1942г.
3. Равенша (?), из итальянской дивизии;
4. Бадилли, итальянский офицер;
5. Романолли, военный комендант. Согласно итальянским источникам, майор Romolo Romagnoli, погиб 17.12.1942г. у высоты 217.2, что в горловине Осетровской излучины к северо-западу от села Филоново. Этот офицер командовал артиллерийским батальоном дивизии «Ravenna» и был комендантом села Филоново.
6. Бизенбах, обер-лейтенант немецкой армии, работник с/х комендатуры г.Богучар.

По Радченскому району:

1. Кислинг, руководитель немецкой с/х районной комендатуры. О нём упоминал с своих книгах богучарский краевед Романов Е.П.: «… комендантом Радченского района был сначала итальянский майор Ангис, а затем немец Кислинг…».
2. Граппеле, итальянский капитан, военный комендант Радченского района. Капитан Grapelli Luigi из дивизии «Torino». В «Акте комиссии о злодеяниях немецко-фашистских войск и их итальянских сообщников в с.Красногоровка Радченского района…» (ГАРФ Ф. Р-7021. Оп. 22. Д. 499. Л. 124–124об.) говорится об ответственности коменданта капитана Грапелли за бесчинства и зверства, творимые итальянскими военнослужащими по отношению к жителям села Красногоровка и хутора Оголев Радченского района. Согласно другим данным, капитан Грапелли был комендантом соседнего с Радченским Писаревского района Воронежской области (ГАВО. Ф.Р-1784. Оп. 1. Д. 266. Л. 4).
3. Саито, итальянский капитан дивизии «Pasubio», военный комендант с.Медово;
4. Мариа, итальянский капитан, сотрудник гестапо с.Радченское;
5. Пианке, итальянский подполковник, сотрудник гестапо с.Радченское;
6. Мюллер (?), немец из с/х комендатуры с.Радченское, из дивизии № 88. Вероятно, имеется в виду дивизия «Pasubio» (военная почта № 88);
7. Ниршель, немец из с/х комендатуры с.Радченское, дивизия «Torino»;
8. Барлето, итальянский капитан, военный комендант с.Криница;
9. Плотени, итальянский военный комендант;
10. Альпред, итальянский военный комендант с.Сухой Донец;
11. Карели, итальянский военный комендант х.Хлебный (дивизия «Pasubio»);
12. Домикели, итальянец, сотрудник гестапо в с.Полтавка;
13. Гаупман, немецкий комендант с.Ново-Никольское, железнодорожная часть № 09966;
14. Каслинг (?), немецкий обер-лейтенант из дивизии «Torino» (совхоз им.1 Мая);
15. Тодеско, итальянский военный комендант совхоза № 106 (х.Варваровка), из дивизии «Torino»;

Был ли привлечен к ответственности кто-либо из этих людей?

ГАРФ Ф. Р-7021, Оп. 22. Д 10. Л 4-31.

Итальянский памятник в Филоново. Часть 2. Камень преткновения.

За громко и долго обсуждаемой темой альпийской «шляпы» в Россоши как-то в тени оставался факт существования итальянского памятного знака в селе Филоново Богучарского района Воронежской области. Следует отметить, что в Богучарском районе, к счастью, не проходили итальянские парады со штандартами, как в соседнем Россошанском в начале «нулевых», а богучарские руководители сознательно дистанцировались от навязчивой «дружбы» итальянских гостей. Но факт налицо – знак в память погибших на Дону в 1942 году итальянцев благополучно простоял в селе Филоново около 30 лет.

Этот гранитный знак в форме пера был установлен в сентябре 1994 года на месте итальянского военного кладбища. Останки захороненных на этом кладбище были эксгумированы и вывезены в Италию в начале 1990-х годов.

"Памятник неизвестному итальянскому солдату в с.Филоново". Из фондов Богучарского историко-краеведческого музея.

Местные жители за эти три десятка привыкли к итальянскому памятнику в центре села – стоял себе и стоял. Своих «неудобных» граждан, таких, как россошанец Николай Савченко, Богучарском районе нет. В Россошанском районе в 2022 году «неизвестные» лица демонтировали три итальянских памятника: два непосредственно в городе Россошь, в том числе и печально известную альпийскую «шляпу», и один «пантеон» с останками на территории Новокалитвенского сельского поселения у исчезнувшего хутора Зеленый Яр.

И вот, их незавидную судьбу разделил и памятник в селе Филоново, о чем сообщила газета «Комсомольская правда. Воронеж». Правильно и, главное, по закону ли «неизвестные» лица демонтировали филоновский памятник?

Источник фото: https://www.kp.ru/daily/27553/4821755/

С одной стороны – с памятниками мы не воюем, и не можем уподобляться тем, кто разрушает советские памятники и мемориалы в странах бывшего социалистического лагеря и некоторых бывших советских республиках. Но с другой – на законных ли основаниях был установлен этот памятный знак в память о погибших оккупантах? Да и нынешние реалии не учитывать просто нельзя! Уместен ли был сейчас, во время проведения специальной военной операции (СВО), этот памятник в российском селе?

Не секрет, что Италия, как член недружественного России альянса НАТО, открыто поставляет оружие украинским последователям фашистов, и оружие это убивает мирных жителей Донбасса и российских военных. Да и в рядах ВСУ в недавних боях за Артёмовск (Бахмут) засветились итальянские наёмники. На фото, «гуляющем» в сети Интернет, четверо итальянских «солдат удачи» позируют с флагом фашистской Итальянской социальной республики.

Борясь с фашистами 21-го века, мы закрывали глаза на то, что в богучарском селе Филоново стоял знак в память фашистов из века 20-го. Многие, видимо, не знают, что на итальянском кладбище в центре Филоново хоронили в том числе и погибших чернорубашечников из батальона «Valle Scrivia». А это были идейные фашисты. А что творили фашисты на нашей земле в 1942 году – помнят архивные документы.

Похороны чернорубашечника в с.Филоново. 12.09.1942г.

Многие не забыли, как в 1990-х годах воронежские СМИ из каждого утюга «вещали» нам о том, что по сравнению с теми же немцами и венграми, итальянские оккупанты к мирному населению относились более гуманно. В какой-то мере, если брать количество и тяжесть преступлений, можно сказать и так. Но даже слеза одного ребенка, пострадавшего от рук итальянцев, перевешивает всю их так называемую гуманность.

Ниже приводятся выдержки из рассекреченных архивных документов «без срока давности» о зверствах итальянских оккупантов, совершенных ими на территории Богучарского района Воронежской области.

Протокол опроса гражданина П.М. Горохова, рабочего Богучарского молочно-мясного совхоза № 397 (ныне – село Травкино Богучарского района), об избиении итальянскими фашистами сирот-подростков.

«1943 года 20 ноября, я, член комиссии Богучарского райсовета депутатов трудящихся по учету совершенных злодеяний немецко-фашистскими захватчиками и их сообщниками Ткачев Дмитрий Дмитриевич опросил гражданина Горохова Петра Михайловича, рабочего Богучарского молочно-мясного совхоза № 397, который показал следующее:

В период оккупации немецко-фашистскими захватчиками Богучарского р[айо]на в молочно-мясном совхозе № 397 оставалось много сирот, из них: Резников Петр Николаевич, 1928 г[ода] рождения, Кирпичев Николай Петрович, 1927 года рождения и Иванов Николай Александрович, 1927 года рождения.

В это время на территории совхоза находилась итальянская воинская часть, которая стала распоряжаться всем хозяйством. Ребята, не имея крова, не получали продукты питания. Тогда, в конце ноября месяца 1942 года собралась группа ребят в количестве 15-ти человек, подошли к итальянской машине, где находились солдаты, и просили у них хлеба. Итальянские солдаты, пьяные, вместо хлеба окружили всех ребят и начали избивать. Иванова Николая Александровича сбили с ног, наносили удары по лицу плетями, палками так, что Иванов, истекая кровью, лежал без сознания. Кирпичева Николая Петровича итальянцы окружили и били ногами, палками по лицу, голове и спине.

Затем один офицер вытащил пистолет и со всего размаху ударил Кирпичева в ухо, от чего он упал и 3 часа лежал без памяти. Резникова Петра Николаевича избили кулаками так, что он залился кровью. Тогда итальянцы решили Резникова повесить. Но после, что-то пробормотав между собою, подошли к Резникову, написали на бумаге по-русски: «Я вор, остерегайтесь воров, повесьте меня или расстреляйте», прикололи ему к груди и водили по всему совхозу…».

Источник: ГАВО. Ф.Р-1784. Оп. 1 Д. 118. Л. 67. Подлинник. Рукопись.

Еще один обвиняющий документ: из акта исполкома Радченского райсовета депутатов трудящихся о совершенных немецко-фашистскими захватчиками и их сообщниками злодеяниях в с. Белая Горка Радченского района Воронежской области, 8 сентября 1943 г.

«… В землянке, которую занимали 3 семьи ШМЕЛЕВОЙ Татьяны Петровны, САВЕЛЬЕВОЙ Ефросинии Петровны и ГОРБУНОВОЙ Марии Ивановны два итальянских солдата разлили и подожгли бензин. В результате пожара сгорели АКУЛИНА Ананьевна Горбунова, 60 лет и трое детей: Савельев Александр Тимофеевич, 6 лет, Савельева Валентина Тимофеевна, 3-х лет и Шмелев Иван Иванович, 10 месяцев, а Шмелева Татьяна, 22-х лет и Горбунова Мария Ивановна, 30 лет получили сильные ожоги лица, рук и ног…».

Источник: ГАВО. Ф.Р-1784. Оп. 1. Д. 280. Л. 26, 26 об. Подлинник. Машинопись.

Из акта Радченского райисполкома о злодеяниях, совершенных немецко-фашистскими захватчиками в с. Красногоровка Радченского района Воронежской области от 04.09.1943г.:

«…13-го июля 1942 года, на второй день после захвата немецкими войсками села Красногоровки, все население этого села было выселено и направлено в овраг в 4-х километрах от Красногоровки…

Из оврага жители села Красногоровки были переселены в село Полтавку Дьяченковского сельсовета и [хутор] Дядин Радченского сельсовета, а все их имущество было разграблено немецкими оккупантами. 26-го июля [19]42 г. граждане села Красногоровки снова были возвращены в овраг для уборки урожая, и снова пытались пробраться к своим хатам в надежде взять там хлеба, одежду и необходимые вещи. В это время в Красногоровке хозяйничали уже не немцы, а итальянцы из дивизии ТОРИНО. Итальянские солдаты издевались и избивали граждан, не допускали их до своих хат. Так колхознику ЛАПТУРОВУ Федору Лукьяновичу, 61 года разрешили взять ягненка, но, когда он взял его, солдаты избили ЛАПТУРОВА, по приказанию офицера выгнали из села…

 На следующий день 27-го июля [19]42 года вооруженные итальянские солдаты окружили красногоровцев в овраге, расставили пулеметы и потребовали выдачи партизан. Получив ответ, что никаких партизан не видели, итальянцы вывели всех людей из оврага и разделили их на группы: мужчин, женщин, детей и стариков. Взяли 30 человек мужчин, под конвоем привели в сарай и расставили вокруг него пулеметы. Затем пригнали военнопленных и заставили копать яму для предполагаемого расстрела. Но и на этот раз никто ничего не сказал о партизанах. Продержав людей почти весь день, итальянцы отпустили их, оставив всего пять человек: ЖУКОВСКОГО Ивана Григорьевича 13 лет, ЧЕРЕПКОВА Ивана Васильевича, 16 лет, ГОНЧАРОВА Николая Михайловича, 16 лет, БЕСПАЛОВА Павла Петровича, 18 лет и МИРОШНИКОВА Николая Федоровича, 18 лет в качестве заложников. Однако партизан снова не оказалось и заложников через день выпустили.

В тот же день, 27-го июля итальянские солдаты потребовали 5 девушек на работу. Девушки прятались, солдаты отыскивали их и тащили их к себе. Таким образом итальянские мерзавцы собрали пять девушек: Р. Е. И., 18 лет, Р. Е. М., 17 лет, С. М. И., 18 лет, Я. Е. Г., 17 лет и Н. П., 18 лет, привели их к скирде на поле и изнасиловали. Избили девушку КОВАЛЕВУ Анастасию Федоровну, 16 лет и ее мать Ковалеву Ефимию Поликарповну, 60 лет за то, что девушка вырвалась от солдата, а мать выступила в защиту дочери…».

Источник: ГАВО. Ф.Р-1784. Оп. 1. Д. 280. Л. 20, 20об. Подлинник. Машинопись.

Страшное фото. Женщина, повешенная оккупантами.  Воронежская область, 1942г. Источник: Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ)

И это только некоторые факты. После всего этого, имеем ли мы право, прежде всего, моральное, допускать существование в Богучарском районе памятника, который увековечивает память фашистских оккупантов? Убийц, грабителей, насильников?

Что касается законности установки памятника в Филоново, то, как известно, закон обратной силы не имеет. Но действительно ли в далеком 1994 году были соблюдены все нормы действующего на тот момент российского законодательства? Или они были принесены в жертву тогдашней конъюнктуре? Трудно сказать… Возможно, какие-то документы о согласовании установки этого памятника и хранились в администрации Филоновского сельского поселения. Но, что-то берут сомнения. Скорее всего, не только сельское поселение, но и районное руководство тогда просто поставили перед фактом…Ведь высшее российское руководство в те годы очень-очень хотело дружить с Западом. Могли ли регионы оставаться в стороне? Конечно же, нет…

Привожу выдержку из постановления администрации Воронежской области от 13 июня 1997 года № 615: «…В целях формирования общественного мнения в пользу идеи примирения и защиты военных могил рекомендовать средствам массовой информации проводить разъяснительную работу среди населения по вопросам обустройства российских и иностранных военных кладбищ как символов примирения…».

Трудно представить, чтобы в настоящее время в официальном печатном издании вышел материал с таким названием: «В память о воинах двух армий», фактически ставящий знак равенства между освободителями и оккупантами. А в то время это было в порядке вещей. Открыв печатный номер районной газеты «Сельская новь» от 27 сентября 1994 года, богучарцы узнали об открытии памятного знака в Филоново. В село прибыли российская и итальянская делегации. От районной администрации в церемонии участвовал на тот момент первый заместитель главы Анатолий Гузев. Российскую сторону также представляли: генеральный директор Ассоциации международного военно-мемориального сотрудничества «Военные мемориалы» Александр Быстрицкий, руководитель историко-архивного и военно-мемориального Центра Генштаба ВС РФ полковник Юрий Сёмин, другие офицеры Генерального штаба, представители администрации Воронежской области.

На снимке момент церемонии открытия памятного знака в селе Филоново. 1994г.  

Столь представительный состав российской делегации как бы говорит нам о законности и легитимности проведенной церемонии. Но на настоящее время итальянский памятный знак в селе Филоново оказался «ничейным». В реестре муниципального имущества Филоновского сельского поселения Богучарского района Воронежской области он не числился. Земельный участок под памятником и сам «объект» не оформлены никоим образом. В списке памятных знаков, на содержание которых в 2022 и в 2023 годах выделялись немалые средства из федерального бюджета, и находящихся в ведении Ассоциации «Военные мемориалы», филоновский знак не указан.

Так кто же был «хозяином» этого памятного знака? Получается, что никто. И никому он не нужен. Кроме итальянцев. Для них филоновское «перо» – своеобразная метка, поставленная на российской земле: да, мы тут были в далеком 1942 году, а через полвека вернулись, и не просто вернулись, а торжественно увековечили память своих погибших.

Но "хозяин" памятника неожиданно дал о себе знать...

Узнав об «исчезновении» итальянского памятника в селе Филоново, генеральный директор Ассоциации «Военные мемориалы» Иван Мирошниченко обратился с заявлением в правоохранительные органы. Теперь полицейским придется искать «неизвестных» лиц, демонтировавших злополучное «перо».

Возможно, в каком-либо виде памятник восстановят... Вероятность этого увеличится, если Ассоциация "Военные мемориалы" и лично ее генеральный директор Иван Мирошниченко предоставят документы о законности установки этого памятника.

Будем следить за развитием событий...

P.S. Выводы, изложенные в настоящем материале, являются личным мнением автора.

О партизанах без грифа "секретно". Часть 3.

Секретарю Богучарского РК ВКП(б)

Тов.Купцову

Докладная

С 18 сентября по 10 октября 1942 года группа в составе 14 человек, находясь в тылу противника, выяснила следующее: насыщенность района войсками, расположение огневых точек, фашистская власть и отношение населения к войскам противника.

Оба отряда посетили населенные пункты временно оккупированного района – Купянка, Поповка, совхоз № 397 и хутор Барсуки, а также село Липчанка Радченского района и хутор Каплино Тало-Писаревского района, и собрали сведения от очевидцев, встречавшихся с членами партизанского отряда.

Войска в районе расположены в 23 населенных пунктах (до ухода с района в хут.Барсуки войск не было). Залиман – население выселено полностью, а их квартиры заняты полностью войсками (не заняты квартиры 1 бригады – западная окраина населенного пункта) до 1000 человек; г.Богучар более 1000 человек, Песковатка около 300, Центральная усадьба зерносовхоза – штаб и около 800 человек. К усадьбе с Богучара проведено 14 линий проводов, с коих 4 провода кабельных.

Купянка около 300, Поповка около 800 (около 500 добровольцев «СС», расположенных в палатках в сосне посередине села), Лофицкое санитарный батальон (в здании школы) и по селу около 1000 человек, часть из них интернациональные войска, Расковка около 500, Загребайловка около 900 человек. В МТФ этого колхоза склад боеприпасов, а здания СТФ и церкви (мастерская МТС) готовятся под складские помещения, Краснодар (к-з 8 марта) около 400, Данцевка и Виноградовка (колхоз Безбожник и Димитрова) около 1500 человек, Твердохлебовка штаб крупного соединения и около 600 человек солдат, Вервековка около 150, Лысогорка около 500 человек.

В колхозах Филоновского и Дубовиковского сельских советов со слов колхозников войсками заняты полностью.

Совхоз 397 в здании клуба и ремонтной мастерской – ремонтно-восстановительная база колесных и частично гусеничных машин и около 100 человек солдат, производящих ремонт этих машин.

В слободе Липчанка Радченского района временно находилась танковая дивизия (около 200 танков среднего типа). 3 октября эта дивизия выбыла из населенного пункта, со слов колхозников этого села – под Воронеж, а 40 танков осталось в хут.Каплино Тало-Писаревского района и находились до 8 октября (до ухода отряда с района).

В районе преимущественно войска – итальянцы, в слободе Купянка имеются испанцы (добровольцы), есть словаки, австрийцы и даже португальцы. За последнее время прибывающие войска в большинстве случаев немцы.

Огневые точки кроме нами установленных ранее расположены между слободой Дьяченково и Песковаткой (сады кожевенного завода и Виличко). Две 120 мм. батареи, наблюдательный пункт расположены на бугре Купянского луга. Кроме того, установлены орудия в слободе Песковатка, Богучар – чугунолитейный завод, край Залимана, Вервековка, Загребайловка около нефтесклада зарыт танк. Места их расположения показаны разведотделу 1 стрелковой дивизии.

Возводятся сооружения 2 и 3-й линий обороны (Песковатка и Лофицкое в центре села) с крупными утепленными блиндажами, обеспечивающими теплую зимовку солдат и офицеров в зимних условиях. Капитально достроен мост через реку Богучарку между селом Купянка и Полтавка, между Загребайловкой и Твердохлебовкой, причем все мосты в районе минированы.

Из рассказов многих колхозников взаимоотношения между войсками нездоровые. Итальянские солдаты и словаки не довольны немцами, так как немецкие солдаты лучше кормятся, одеваются и даже вооружаются. Немцы выселяют итальянских солдат с лучших квартир. Итальянские солдаты и словаки прямо колхозникам заявляют о нежелании воевать.

Значительно изменилось отношение населения к войскам против первого нашего посещения. Так как за последнее время усилились грабежи и насилие женщин. Колхозников в 3-й раз обложили картофелем по 50 килограмм. Забрана капуста, буряк, морковь. Обложены и взимаются по 900 грамм с каждой овцы шерсти, собираются овчины и теплые вещи.

Хлеб с колхозов (особенно пшеница) после обмолота сразу вывозится машинами. На молотьбу пшеницы отпускается горючее, молотьба ржи производится катками и вручную.

Колхозники и население города выселяются за пределы района (сл.Ново-Марковка Кантемировского района). Из Богучара выселено 100 семей около 500 человек. Залиман, Перещепное выселены полностью. Выселка производится из других сел района. Выселяющимся разрешается брать 20 кг груза. Скот, птица и вещи домашнего обихода остаются на месте, причем, выселение производится стариков отдельно, детей школьного и дошкольного возраста отдельно. Взрослое (трудоспособное население) остается на месте для работы в поле.

Население района испытывает всю непосильную тяжесть немецких оккупантов. Забраны у колхозников ранее им приобретенные пшеница и пшеничная мука, швейные машины и велосипеды.

Имеются массовые явления насилия девушек и женщин. Так, например, в слободе Купянка изнасилована колхозница К., в слободе Лофицкое немецкий офицер под угрозой оружия приказал матери Т., найти свою дочь Евдокию. Дочь была найдена, тогда офицер выгнал всех из квартиры и изнасиловал её.

В. работала библиотекарем в РК ВКП(б), ее забрали в Кантемировку в штаб армии и требовали списки партактива и их семей, а при возвращении обратно домой ее изнасиловали немецкие офицеры. 

Фашистская власть опирается на выборность в каждом колхозе и городе старост и полицию из местного населения. Не выполняющие указаний комендатуры отдельные старосты заменены более «лучшими». Так, в городе Богучаре избранный ранее старостой Белицкий И.П. (учитель) заменен Сероклином И.Д. (завуч 1 средней школы), не благонадежен. В Купянке староста заменен (ранее избран Таранов Д.И.) Безугловым, дезертировавшим из РККА в начале Отечественной войны, не благонадежен, предатель. В остальных селах изменений в руководящем составе нет.

Полиция создана из местного населения главным образом из неблагонадежных элементов и «обиженных» Советской властью. Зам. начальника полиции города Богучара назначен некто Трунов, ранее осужден за расхищение из магазина промтоваров. Крикунов М.В. старший полицейский в слободе Купянка бежал из РККА, Загребайловка – Титарев тракторист и другие.

Сельской полицией руководит начальник городской полиции и комендант города. В обязанность полиции входит охрана на колхозных токах пшеницы, охрана «порядка» в селах и городе, выявление и вылавливание незнакомого и непрописанного населения, партизан, производят обыски у граждан, и все то, что ими обнаружено, взимается в бесспорном порядке и делится между собой.

Так, например, у гражданина сл.Купянка Таранова Якова найдены овчины, не сданные по приказу коменданта города, и разделены между собой. У гражданина Цыбулина И.Н., забрано сало – разделено (Купянка), у Семенцова Лук.Вас. найдена водка, носовые платки и столовая посуда (Купянка) взяты из ларька. Также разделены между собой.

Несколько раз оба отряда пытались совершить диверсию (Барсуки, Липчанка, Лофицкое), но не увенчалась успехом, так как, во-первых, большая насыщенность района войсками, и во-вторых, отсутствие продовольственных баз на месте, вследствие чего больше приходилось заниматься добыванием продуктов для питания.

Белицкий

Дубровский

Храпко

Цапин

11/10/1942г.

Источник: ГАОПИ ВО, Ф. 3478. Оп. 1. Д. 59. Л. 44-47. Подлинник. Рукопись.

О партизанах без грифа "секретно". Часть 5.

Начальнику В. НКВД                                                                                                                     

От командира группы партизанского

отряда ИВАНОВА В.М.

Д О К Л А Д Н А Я

Партизанский отряд организовал подполковник УСОВ[1], ранее служивший в штабе 9-й армии в развед.отделе. При попадании в окружение … военнослужащие пошли в неорганизованном порядке к линии фронта. При попытках перейти линию фронта к частям Красной Армии, было невозможно, тогда подполковник Усов в Миллеровских лесах начал организовывать партизанский отряд в первых числах сентября. Было организовано 27 человек, откуда и начали свое партизанское действие.

При действии в Миллеровском районе крупных боевых действий не производили, за исключением – подбивка машин, мотоциклов, срыв проводной связи и доставание себе продуктов питания.

В конце сентября наш отряд передвигается в Чертковский район. Действовали исключительно по ночам, выходили на шляхи по 3-4 человека с целью подбивать машины с пехотой и одиночные мотоциклы. Взрывали деревянные мосты по дорогам, срывали, нарушали связь. Действие происходило между с.Чертково и ст.Кантемировка, в Ворошиловградской области в Марковском районе, Ростовской области Чертковском районе.

В конце октября месяца при облаве Чертковского леса со стороны противника, был принят нами крупный бой, где потеряли мы нашего организатора подполковника Усова и 13 человек партизан. Нами было убито около 40 человек итальянцев, в том числе один офицер, у которого была вытащена из кармана печать. После того, как нами была взята печать, мы подделывали документы и ходили днем в села за продуктами питания.

В начале ноября переходим к селу Маньково[2], где был большой лагерь военнопленных и была попытка освободить военнопленных с лагеря, но неудачно. При этой попытке было поймано 3 человека с нашей стороны и впоследствии оказалось, что их повесили на виселице в селе Маньково.

Уходим обратно под Чертково и производим свои вредительские действия. Под Чертково из нашего отряда пропали без вести 8 человек, из которых 5 человек были повешены на виселице в Чертково по рассказам военнопленных, бежавших с лагерей.

В сентябре месяце подполковником Усовым было послано 2 человека из партизан на сторону Красной Армии для связи. Эти 2 человека партизан не вернулись в наш отряд, тогда мною было послано еще 2 человека в начале декабря – ПЕРЕТРУХИН И.Р. и ИВАНОВ Ст. М, которые попали в руки врага и были направлены в лагерь ст.Кантемировка.

По дороге ехавшие с Чертково в Кантемировку на поезде Иванов и Перетрухин сбросили полицейского с вагона, взяли оружие у него и распустили военнопленных 80 человек. Иванов и Перетрухин явились в наш отряд 10 декабря обратно в Чертковский лес. Красная Армия нас встретила 19 декабря в 10 часов утра около села Новостепановка Чертковского района Ростовской области, откуда нас командир танкового корпуса направил в город Богучар.

Нач. отряда ИВАНОВ

28.12.42 г.

ГАОПИ ВО ф.3478, оп.1, д.12

О партизанах без грифа «секретно». Часть 7. Петропавловский отряд

Как известно, Петропавловский район Воронежской области не попал под оккупацию в годы Великой Отечественной войны. Но район почти полгода был прифронтовым. Мало кто сейчас знает и помнит, что в 1942 году в Петропавловском районе был организован свой партизанский отряд.

Подготовка партизанских отрядов в нашей области началась еще в конце 1941 года. На случай оккупации. Областное руководство не исключало такой возможности. Хотя никто не верил тогда, что немцы могут дойти до берегов Дона.

В феврале - апреле 1942 года более половины личного состава отрядов Воронежской области были призваны в ряды Красной Армии. Во исполнение указаний областного комитета ВКП(б), в марте 1942 года в районах области усилилась работа по пополнению отрядов личным составом.

В районах области обновлялись списки партизан, подпольщиков, связных. Они должны была остаться на оккупированной территории района и ждать сигнала к началу действия. Обустраивались тайники с продовольствием, оружием и боеприпасами. В населенных пунктах создавалась сеть явочных квартир. Их хозяева подбирались из числа проверенных людей, которые не должны были вызвать подозрения у немцев.

В состав партизанских отрядов входили, как правило, члены районного партийного, комсомольского и хозяйственного активов: руководители предприятий и организаций, председатели колхозов и сельских советов, представители райкома ВКП(б), предпочтение отдавалось лицам с военным опытом.   

В Петропавловском районе на случай прихода немцев был создан партизанский отряд в количестве 53 человек. В дальнейшем по предложению областного комитета ВКП(б) из одного отряда было организовано два.

Отрядом № 1 командовал Чехов Василий Ефремович, 1906 г.р., уроженец села Бычек, заместитель начальника политотдела МТС. Комиссаром отряда был назначен Цыбулин Василий Никитович, 1905 г.р., начальник политотдела МТС, политрук запаса. В состав партизанского отряда также вошли:

- Буравлев Иван Кузьмич, 1909, уроженец с.Старая Меловая, инструктор райкома партии;

- Тихоненко Пантелей Павлович, 1901, народный судья;

- Василенко Григорий Ильич, 1918, работник узла связи;

- Рязанцев Алексей Иванович, 1909, директор маслопрома;

- Дуванов Фёдор Максимович, 1911, замначальника политотдела МТС;

- Чиркин Павел Семенович, 1909, зав. военным отделом РК ВКП(б);

- Таранов Илларион Дмитриевич, 1906, председатель колхоза;

- Головенько Василий Васильевич, 1900, председатель колхоза;

- Кравцова Фёкла Денисовна, 1915, председатель сельского совета;

- Разумный Яков Ульянович, 1899, председатель колхоза;

- Руденко Козьма Михайлович, 1894, председатель колхоза;

- Голденко Михаил Иванович, 1903, председатель колхоза;

- Покудин Иван Романович, 1900, председатель колхоза;

- Середин Иван Петрович, 1907, председатель сельского совета;

- Макаренко Иван Михайлович, 1894, председатель колхоза;

- Протопопов (?) Григорий Иванович, 1898, зав. райздравотделом;

- Зюзин Кирилл Иванович, 1897, младший милиционер;

- Соловьянов Иван Никитович, 1901, колхозник;

- Чеботарев Павел Федорович, 1906, председатель колхоза;

- Островерхов Фёдор Ильич, 1914, председатель колхоза;

Партизанским отрядом № 2 командовал Вобленко Фёдор Павлович, 1913 г.р., уроженец села Новый Лиман, редактор районной газеты. В отряде состояли:

- Коршунов Федор Алексеевич, 1901, председатель райсовета;

- Касьянов Яков Иванович, 1909, инструктор РК ВКП(б);

- Омельченко Иван Акимович, 1909, зав.орготделом РК ВКП(б);

- Запорожский Иван Иванович, 1897, зав.конторой заготскот;

- Иванкин Василий Фролович, 1899, уполномоченный наркомата заготовок;

- Запорожский Николай Данилович, 1899, бухгалтер МТС;

- Дьяченко Яков Платонович, 1896, секретарь сельского совета;

- Могленко (?) Илья Петрович, 1899, районный прокурор;

- Гончарова Фекла Свиридовна, 1914, секретарь сельского совета;

- Гайворонский …Трофимович, 1899, председатель колхоза;

- Тесалов Алексей Григорьевич, 1904, заведующий райФО;

- Сумской Егор Кондратьевич, 1896, председатель колхоза;

- Лукьянов Михаил Григорьевич, 1902;

- Романенко Дмитрий Илларионович, 1889, зав.заготконторой;

- Зотова Лукерья Антоновна, 1920, машинистка РО НКВД;

- Васильченко (?) Григорий Иванович, 1885, фельдшер;

- Бычков Федор Яковлевич, 1902, зав.райсобесом;

- Ковалев Егор Сергеевич, 1914, председатель сельского совета;

- Дущенко Иван Данилович, 1895, председатель колхоза;

- Улезько Парфир Маркиянович, 1900, зав.райтопом;

- Крахмалев Нестор Трофимович, 1898, сотрудник редакции районной газеты;

- Ещенко Яков Александрович, 1897, председатель колхоза;

Явочные квартиры партизан были оборудованы в городе Богучаре у Трунова Федота Прокофьевича (в районе нынешней улицы Освобождения), в селе Старотолучеево Богучарского района в доме Кравцова Якова Леоновича, и в селе Бычек - у Ткачева Филиппа Трофимовича.

Связниками отрядов должны были стать Спицын Ефрем Гордеевич, богучарцы Лукьянов Иван Илларионович и Смаглиев Алексей, житель Петропавловского района Дущенко Иван Данилович.

В душе все они, конечно же, не верили, что придется партизанить на своей родной земле…

Но в июле 1942 года война подошла к берегам Тихого Дона. Красная Армия отступала, и врагом были оккупированы Радченский район и большая часть Богучарского района Воронежской области. Бойцы и командиры 1-й стрелковой дивизии 63-й Армии не пустили врага на левый берег Дона. В течение пяти месяцев они не давали спокойной жизни непрошенным гостям.

Партизанский отряд Радченского района в полном составе перешел на восточный берег Дона – в Петропавловский район. И уже оттуда небольшими группами партизаны направлялись во вражеский тыл. Не давали врагу покоя и богучарцы. А что же петропавловские отряды? Довелось ли им принять участие в партизанской борьбе?  На сей счет информация крайне скудная.

Можно предположить, что летом – зимой 1942 года не было особого смысла использовать петропавловских партизан на территории соседних районов. В первую очередь, из-за незнания ими специфики местности.

Петропавловские партизаны, кто имел бронь от призыва, либо не подлежал призыву по возрасту, продолжали выполнять работу каждый на своем месте. Трудовой фронта являлся важнейшей частью достижения нашей Победы.

Те же, кто ушел на фронт, по призыву либо добровольно, героически защищали нашу Родину. Вот только некоторые…

Командир первого отряда Чехов Василий Ефремович в 1943 году ушел на фронт, был ранен, 18 марта 1944 года выбыл из госпиталя. Дальнейшие следы теряются…

На фото Чехов В.Е.

Старший лейтенант Буравлев Иван Кузьмич, был призван летом 1942 года, в должности политрука стрелкового батальона воевал в 180-й стрелковой дивизии. Принимал участие в Острогожско-Россошанской наступательной операции (январь 1943 года), в боях за освобождение Белгорода (август 1943 года). 7 сентября 1943 года погиб смертью храбрых в бою у деревни Чемодановка Сумской области, посмертно награжден орденом Отечественной войны 2-й степени.

До начала войны Дуванов Фёдор Максимович работал на разных должностях в райкоме ВКП(б) Петропавловского района (заведующий отдела кадров, заведующий военным отделом). Гвардии старший лейтенант Дуванов на фронте с июня 1943 года, в должности командира стрелкового взвода, а затем и роты, воевал в 259-й стрелковой дивизии, освобождал Советскую Украину. Был ранен в бою под городом Кривой Рог, в феврале 1944 года тяжело ранен при форсировании Днестра. Весной 1945 года в составе 20-й гвардейской стрелковой дивизии добивал фашистского зверя в Венгрии, был ранен в боях за город Надьканижа. В декабре 1945 года наш земляк был награжден орденом Отечественной войны 2-й степени. В 1985 году к 40-летию Великой Победы Федор Максимович был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени.

На фото Дуванов Ф.М.

Участник Гражданской войны Головенько Василий Васильевич ушел на фронт в октябре 1942 года. Героически воевал в 397-й стрелковой дивизии, награжден тремя орденами Отечественной войны (1-й степени – 2, 2-й степени – 1), медалью «За боевые заслуги». Войну закончил в звании капитана. Умер в 1962 году.

На фото Головенько В.В.

Командир второго отряда Вобленко Федор Павлович в 1945 году по линии областного военного комиссариата был награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».

На фото Вобленко Ф.П.

Запорожский Николай Данилович – человек удивительной судьбы. В годы Гражданской войны защищал от белых город Царицын, был ранен. По стечению судьбы в Великую Отечественную простым пехотинцем в составе 233 стрелковой дивизии воевал под Сталинградом и тоже был ранен почти в том же месте. Считался пропавшим без вести в октябре 1942 года. Но выжил, прошел всю войну – награжден медалью «За боевые заслуги», орденом Отечественной войны 2-й степени. Петропавловцы должны помнить своего земляка, Николай Данилович возглавлял совет ветеранов в селе Петропавловка. Прожил он долгую жизнь, умер 1998 году.

На фото Запорожский Н.Д.

Улезько Парфирий Маркиянович был награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».

Крахмалев Нестор Трофимович ушел на фронт в июне 1942 года, рядовым бойцом воевал в составе 280-й стрелковой дивизии Западного фронта. Награжден медалью «За боевые заслуги» (1943 год), орденом Отечественной войны 2-й степени (1945 год).

Уверен, жители Петропавловского района помнят о своих героических земляках, которые приближали на Победу на фронтах - боевом и трудовом…

Источник: ГАОПИ ВО, фонд 3478, опись 1, дело 125, документы ЦА МО РФ, документы сайта "Бессмертного полка".

Могучая сила советского патриотизма. Часть 1.

В Государственном архиве военно-политической истории Воронежской области хранится интересный документ. Читая его, понимаешь, что это журналистская работа, вероятнее всего, газетная статья. Указан и ее автор – В. Корнеев. Который рассказывает о том, что пережили люди, оставшиеся на временно оккупированной территории, и первых месяцах после освобождения южных районов Воронежской области. Выдержки из этого материалы мы начинаем публиковать на сайте поискового отряда «Память»:

…Неподалеку от южной границы нашей области, там, где она смыкается с Ростовской, расположен тридцатитысячный земельный массив пяти молочно-мясных совхозов[1]. Весной 1942 года большой и дружный коллектив рабочих этих совхозов показал образцы подлинно героического труда.

Добротная обработка почвы механизированной силой, соблюдение агротехнических требований и, самое главное, самоотверженный труд рабочих и работниц, поклявшихся, не жалея сил, ковать победу над ненавистным фашистским зверьем, дали прекрасные результаты. Сев яровых был проведен в сжатые сроки. Поля обещали обильный урожай. Работники совхозов готовились дать Красной Армии и тылу много хлеба, мяса и молока.

Июльские дни 1942 года вошли черной полосой в жизнь коллектива совхозов. Фашистские орды ворвались в южные районы нашей области. Все, созданное упорным трудом советского человека, было смято, втоптано в грязь, разграблено, уничтожено.

Фашистские варвары расхищали ценности, разрушали постройки, выгоняли из квартир советских людей, обрекая их на нищенское существование. Они торопились уничтожить все, что напоминало о советском хозяйстве, советской культуре, советском быте … 

… Почти полгода бесчинствовали оккупанты на юге нашей области. И вот вслед за победоносным продвижением Красной Армии вновь мы едем по нашим родным полям, по нашим освобожденным совхозам.

Тяжела картина разрушений. Утешает только сознание, что наша родная земля освобождена от наглых захватчиков. Глубокое моральное удовлетворение вызывает вид рассеянной по полям и дорогам фашистской падали.

Огромны убытки, нанесенные фашистскими выродками нашим совхозам, тяжелы лишения, перенесенные нашими людьми, побывавшими во власти презренных негодяев. Совершенно уничтожено, сожжено 19 скотных базов, 10 школ и клубов, 3 мастерских, 2 водонапорных башни, 14 жилых домов, 4 бани. Черные пепелища молчаливо свидетельствуют о варварском «хозяйничаньи» немецко-фашистских оккупантов. Полностью уничтожены красноукраинские и симментальские породы скота.

С исключительной разнузданностью враг уничтожал культурные ценности. В совхозе № 397[2] гитлеровские разбойники разгромили прекрасную школу и клуб – выломали полы, перебили рамы, разрушили потолки и все внутренние стены. Остатки стен покрыли порнографическими рисунками для утехи своих отупевших солдат и офицеров.

В 106 совхозе[3] фашисты целые сутки жгли на костре прекрасную библиотеку политотдела …

… Советский человек, испытавший всю горечь опустошения, сегодня возвращается к жизни. В его запавших глазах мы читаем и ужас пережитого, и бесконечную любовь к родной земле, своему народу, своей Родине, и смертельную ненависть к фашистским выродкам. Чувства эти хорошо выразил Федор Абрамович Купянский – управляющий фермой «КИМ»[4] 397 молочно-мясного совхоза.

- Тяжело смотреть на дело рук наших, опоганенное и разграбленное фашистским зверьем, - сказал он. Но нет конца радости при мысли, что родная земля очищена от фашистской мрази. Ненавистью и презрением к врагу наполнены наши сердца, и это удесятеряет наши силы. Раны наши мы залечим быстро. Порукой – наша непоколебимая вера в победу над врагом, вера в светлое будущее нашего народа.

Советский человек делом подкрепляет свои слова. На митинге рабочих совхоза № 106, созванном после освобождения его от немецко-фашистских оккупантов, все присутствующие как один откликнулись на инициативу тамбовских колхозников и внесли наличными 22300 рублей на строительство танковой колонны[5].

На примере Федора Абрамовича Купянского мы видим, как проявляется патриотизм рядового советского человека в тылу у врага. По летам Купянский старик – ему 65 лет. Его 4 сына – Алексей, Павел, Петр и Василий с первых дней Отечественной войны находятся на фронте. Федор Абрамович имеет двух воспитанниц – Нину и Шуру, которые живут у него на правах родных дочерей вместе с его внучатами.

Случилось так, что Купянскому не удалось вовремя эвакуироваться, и он со своими воспитанницами остался на территории, занятой оккупантами. Настала полоса нужды, обид и издевок. Купянского лишали хлеба. Он не получал даже тех крох, которые выдавались за непосильный 14 и 16-часовой рабочий день. Оккупанты и их подручный – подлый предатель староста Абраменко думали сломить голодом советского человека. Но их потуги остались тщетными. Все чувства, все мысли Купянского были направлены на служение своему народу, своей Родине.

Встретившись со знакомым партизаном, Купянский устанавливает связь вначале с небольшой партизанской группой, затем с другой, с третьей, четвертой… Хата Купянского на отдаленной ферме совхоза становится тайным местом связи партизан Богучарского, Радченского, Писаревского и Кантемировского районов.

Здесь – в хате Федора Абрамовича в хмурые осенние ночи и зимнюю стужу партизаны находили приют и ночлег. С ними Купянский делился последней краюхой хлеба.

Старосте Абраменко и его помощнику Остапенко не удалось выследить Купянского, но они чувствовали, что дух его не сломлен, и всячески изощрялись в издевательствах над ним и его семьей. У Купянского отбирали личные вещи. Отняли даже бельишко детей. Над семьей советского патриота сгущались тучи. Лишь внезапность и быстрота продвижения Красной Армии спасли ему жизнь.

17 декабря утром на территорию фермы проник разведчик – красноармеец. Только Купянский узнал об этом, к нему в хату ввалился весь оккупационный гарнизон фермы – 7 солдат, требуя хлеба. Федор Абрамович, не раздумывая, достал припасенную для своих полуголодных внучат буханку и пригласил немцев пройти во вторую половину хаты. Фрицы с жадностью набросились на хлеб, забыв об оставленных на кухне винтовках. А Купянский, не теряя времени, выскочил во двор и вскоре вернулся с красноармейцем-разведчиком, который наведя на немцев автомат, грозно крикнул – «Руки вверх!»

Так, еще до прихода передовых частей Красной Армии была восстановлена на ферме КИМ советская власть.

Продолжение следует…